Всё же не хочу строить предположения.

Мать улыбается, наблюдая за моей реакцией. Когда она улыбается, морщины на её лице становятся глубже. Не знаю, как мама так внезапно постарела, как будто время на нее навалилось. Иногда это меня печалит.

– Дейзи – хорошая девочка, – говорит она. – Я рада, что ты наконец–то набрался смелости пригласить её.

Я не знаю, что на это ответить. Сказать «спасибо»? Поэтому я лишь хмыкаю.

– Если тебе когда–нибудь понадобится совет, Том…

– Не понадобится.

– Главное – не забудь её день рождения или День святого Валентина, – говорит она. – И все девушки обожают цветы.

Только не Дейзи. Она чуть не расплакалась, когда я сорвал ту ромашку. Может, купить ей цветок в горшке или что–то в этом роде. В любом случае, мне не хочется обсуждать это с матерью. Вместо этого я сосредотачиваю всю свою энергию на том, чтобы не разбить машину.

Мы приезжаем на парковку общественного центра на десять минут раньше. Я быстро целую мать в щеку и спешу ко входу, надеясь провести немного времени с Дейзи. К несчастью, у дверей меня ждёт Элисон.

Элисон сейчас мне не по душе. Я плохо спал прошлой ночью. Проснулся в два часа от звуков родительской перепалки. Ну, отец орал, а мать плакала. Потом раздался оглушительный грохот, и я сбежал вниз по лестнице. Но к тому моменту отец уже отступил в подвал, а мать сидела на диване, делая вид, что не рыдает.

После такого тяжело снова заснуть. Но, с другой стороны, синяков на её лице я не увидел. Хотя кто знает, что скрывается под одеждой.

Я стараюсь не думать об этом. От этого просто вскипает ярость.

Увидев, что я подхожу, Элисон строит свою классическую недовольную гримасу.

– О, – говорит она. – Это ты. Я не знала, что ты придёшь.

– Дейзи сама попросила меня прийти, – говорю я, стараясь не звучать так, будто я оправдываюсь. Разве мне нужно отчитываться за волонтерство на ярмарке здоровья?

– Замечательно, – произносит она безжизненным тоном.

Элисон ни разу за всё время нашего знакомства не сказала мне ни одного доброго слова. Часть меня хочет спросить, почему я ей так не нравлюсь. Но другая часть уже знает ответ и не хочет слышать его вслух.

– Что ж, – наконец говорит она, – Дейзи будет рада, что ты здесь.

– Э–э, да.

Ей в голову приходит мысль, и всё её лицо искажает брезгливая складка.

– Слаг ведь не придёт, да?

– Не–а. – Слаг не пришёл бы на такое мероприятие, даже если бы от этого зависела его жизнь. Даже если бы у него был шанс с Элисон, которого у него точно нет.

Она содрогается, подчёркивая всю безнадёжность увлечения Слага. Я правда не понимаю, что он в ней нашёл. Он твердит, что она похожа на сексуальную библиотекаршу, хотя мне неясно, что в этом привлекательного, особенно для такого парня, как Слаг.

Мы стоим перед большим стендом объявлений. Там огромный плакат, рекламирующий уроки игры на гитаре. Интересно, понравилось бы это Дейзи, если бы я научился? Разве не от такого девушки тают? Я готов на всё, чтобы произвести на неё впечатление.

Элисон поворачивает голову, следя за моим взглядом. Сначала я думаю, что она смотрит на плакат с гитарой, но затем она говорит:

– Её так и не нашли, верно?

– Кого?.. – начинаю я, но тут замечаю, на что она смотрит. Это одна из тех старых листовок о пропавших, она смотрит на Брэнди Хили, сбежавшую из дома. – А. Наверное, нет.

– Сколько уже прошло?

Я пожимаю плечами.

– Не знаю. Четыре или пять месяцев?

– Ты же её знал, да?

По моей спине пробегает странный, холодный озноб.

– Ну, да. Она училась с нами в одном классе.

Темно–карие глаза Элисон прикованы к моему лицу.

– Верно. Но ты же занимался с ней математикой, да?

В глубине моего сознания зазвенел сигнал тревоги. Она права – Брэнди была одной из моих учениц, пока не исчезла. Но что с того? Меня же никто не винил в её побеге. Я был просто ботаником, который помогал ей с геометрией. Полиция едва со мной поговорила.

Я открываю рот, хотя и не уверен, что скажу. Но меня прерывает Дейзи, которая подбегает к нам с сияющим от счастья лицом.

– Том! Элисон! – говорит она, запыхавшись. – Вы пришли!

– Конечно, пришла, – отрезает Элисон.

Несмотря на её тон, Дейзи тепло обнимает её. Обняв Элисон, она обнимает следующего – меня. И наше объятие длится дольше. Намного дольше. Так долго, что я благодарен, когда Дейзи протягивает мне волонтёрский фартук, чтобы прикрыть растущую «палатку» в штанах.

– Итак, – говорит она мне, – мне нужно найти для тебя работу, Том. Ты умеешь измерять давление?

Я не умею.

– Могу научиться.

Она обдумывает это, но потом качает головой.

– Элисон, почему бы тебе не заняться давлением? А Том пусть возьмёт на себя забор крови.

Забор… чего?

Когда мы заходим в здание, Дейзи хватает меня за руку и ведёт к женщине средних лет с планшетом.

– Привет, Элис, – обращается она к ней. – У нас новый волонтёр для скрининга на диабет.

Элис улыбается мне, держа ручку наготове.

– Замечательно. Кто у нас здесь?

– Это Том Брюэр, – говорит она. – Мой парень.

Моя улыбка застывает. Дейзи только что назвала меня своим парнем? Я действительно её парень? Я прошёл отбор? У меня сердце выпрыгивает из груди.

После того как Элис меня регистрирует, Дейзи подводит меня к столу с табличкой «Скрининг на диабет». Вокруг стола стоят несколько стульев, лежат маленькие глюкометры.

– Тебе нужно будет, – объясняет она каким–то странно официальным тоном, – использовать ланцетное устройство Accu–Check, чтобы сделать укол, а потом поместить каплю крови на тест–полоску, чтобы определить уровень сахара.

– Без проблем, – говорю я.

Я не подаю виду, как взволнован тем, что буду делать это весь день. Я думал, что буду раздавать брошюрки о правильном питании и упражнениях. Не мог и представить, что буду втыкать иглы в людей. Не думал, что займусь чем–то подобным ещё до медицинского института.

Надо будет почаще заниматься волонтерством на ярмарках здоровья.

Она улыбается мне.

– Я думала, ты справишься. Элисон брезглива, а ты, я знаю, нет.

– Определённо нет.

– Отлично. Только никому не говори, что тебе нет восемнадцати, потому что технически несовершеннолетним нельзя делать забор крови на сахар.

Это первый раз, когда Дейзи предлагает сделать что–то безнравственное, вроде лжи, и почему–то это заставляет любить её ещё сильнее – хотя я и не думал, что это возможно. Я не могу перестать думать о ней, а когда мы вместе, это почти невыносимо. Я так её люблю, что иногда кажется, будто задыхаюсь.

– Кстати, надеюсь, то, что я сказала раньше, было нормально, – добавляет она, и в её голосе звучит неуверенность.

– Что именно?

Она переминается с ноги на ногу.

– Ну, знаешь, что ты мой парень. Мы же никогда об этом не говорили. – Она делает дрожащий вдох. – Просто… не знаю, сорвалось с языка. Но тебе не обязательно быть моим парнем, если ты не хочешь. Это не так уж важно.

– Нет, – быстро говорю я. – Я хочу быть твоим парнем.

Её голубые глаза вспыхивают.

– Правда?

Она и понятия не имеет, насколько.

– Правда–правда.

Дейзи выглядит такой счастливой после этих слов. Она начинает напевать себе под нос, пока показывает мне упаковку сенсорных полосок и объясняет, как заряжать их в глюкометр. Я внимательно наблюдаю, отчасти потому, что не могу оторвать от неё глаз, а отчасти потому, что мне нужно разобраться, как это работает.

После того как Дейзи всё показала, она спрашивает:

– Понял?

– Понял. – Это же не ядерная физика.

Она наклоняет голову набок.

– Хочешь потренироваться на мне?

Моё сердце ускоряет ритм. Вонзить иглу в палец Дейзи? Что–то мне подсказывает, что это не лучшая идея. Я изо всех сил старался избегать мыслей о подобном.

– Не знаю…

– Давай же. Я не могу выпустить тебя на публику без единой тренировки.

Разве нельзя потренироваться на ком угодно, кроме Дейзи Дрисколл?