Сквозь хаос я увидела, как Эйликс вырывается из цепей. Кровь лилась из его запястий, металл рассек плоть до кости, но он с ревом, от которого задрожала поляна, бросился на Кавика. Кровь спиралью закружилась вокруг его пальцев.

Кавик отразил атаку, даже не взглянув, его внимание по-прежнему было приковано ко мне.

— Что ты творишь? — потребовал Эйликс, обходя противника. Движения его были отчаянными, рваными. — Ты с ума сошел? Она под защитой Зула!

— Она — угроза, — ровно ответил Кавик. — Девчонка — угроза. Она должна быть устранена.

— О чем ты вообще? — Эйликс уклонился от взрыва дикого пламени, оставившего кратер там, где он только что стоял. Краем его все же задело и отбросило в сторону, но он удержался на ногах. — Проклятие, да что с тобой?

— Девчонка — угроза. Она должна быть устранена.

Еще один огненный зверь бросился на меня, его тело возвышалась вдвое выше моего роста. Я вскинула щит из звездного света, вкладывая в него всю силу.

Пылающий кулак твари проломил мою защиту.

Я рванулась в сторону, чувствуя, как жар удара проходит в считаных дюймах от лица.

— Тэйс! — крикнула Маркс, пытаясь пробиться ко мне. Три элементаля ринулись ей наперерез, оттесняя стенами огня, наполняя воздух дымом.

Я заставила себя подняться на ноги, мышцы кричали от боли. И где-то глубоко внутри я почувствовала это — тот колодец силы, который Зул помог мне отыскать. Я потянулась к нему, сильнее, чем когда-либо прежде.

Звезды откликнулись.

Свет хлынул с небес, обвивая мои руки, торс и ноги второй кожей небесного сияния, от которого звери отшатнулись. На мгновение я почувствовала себя неуязвимой.

Огромный элементаль снова ринулся вперед. На этот раз я не стала уклоняться.

Я встретила его в лоб, кулаком, оплетенным звездным светом, врезала прямо в центр. Ударная волна прокатилась по поляне, расколов ближайшие деревья. Существо взорвалось ливнем искр и пепла, осыпавших выжженную землю.

Победа продлилась две секунды. На его месте уже стояли трое, и эти были умнее. Они двигались осторожно, проверяя мою защиту.

А я слабела. Колодец силы был не бездонным, теперь я чувствовала его границы, чувствовала, как с пугающей скоростью приближаюсь к ним. Каждый новый рывок требовал большего усилия, каждое проявление силы стоило дороже предыдущего.

На другом конце поляны Эйликс проигрывал. Атаки Кавика стали безумными, дикий огонь хлестал во все стороны. Кровь Эйликса текла из десятка ран. Неужели Кавик и правда собирается убить его, еще одну Легенду? Что, блядь, происходит?

— Девчонка — угроза, — продолжал скандировать Кавик, и каждое повторение толкало его к новой вспышке ярости. — Она должна быть устранена. Девчонка — угроза. Она должна быть устранена.

По краям зрения все поплыло. Черные пятна заплясали перед глазами, когда я потянулась глубже, требуя больше силы.

Где-то слева закричала Маркс. Я обернулась, ее захлестывали. Формы ее проклятий мерцали, теряя целостность, усталость брала свое. Она в отчаянии выжала из себя последнюю извивающуюся массу, от которой рука элементаля иссохла и вспыхнула изнутри, — и ее колени подогнулись.

Нет.

Я потянулась еще глубже, к резервам, о существовании которых даже не подозревала. Боль была мгновенной и абсолютной, словно меня выворачивали наизнанку. Кожа натянулась до предела, готовая лопнуть. Но сила пришла. Животная. Ужасная.

Свет, вырвавшийся из меня, не был прекрасным. Он был жестоким, неуправляемым — новой¹⁹ чистого разрушения, разметавшей элементалей в стороны. Нападавший на Маркс рассыпался в ничто.

Но какой ценой…

Я с криком рухнула на колени. Мир стал белым, потом красным, потом начал гаснуть. Моя кожа горела… нет, не кожа. Под кожей. Я перегревалась изнутри.

Сквозь пелену боли я увидела, как Кавик перестал сражаться с Эйликсом и перевел на меня ужасные, пустые, стеклянные глаза. Айсимар пересек поляну за считаные секунды. Его рука потянулась к моему горлу, и у меня не осталось ничего, чтобы остановить его.

— Угроза должна быть устранена, — произнес он.

Его пальцы были в дюймах от моей кожи, когда…

Мир остановился.

Пламя застыло на полувсполохе. Ветер умер. Все звуки исчезли.

Земля… двигалась? Ломалась?

Все расплывалось, множилось, удваивалось. Звуки доходили искаженными — влажный треск, будто что-то рвалась ткань. Или не ткань. Потом хруст.

Что-то поднималось. Темные фигуры, двигающиеся неправильно, с лишними суставами, сгибающимися под невозможными углами — мой отравленный разум едва выдерживал это зрелище. В нос ударил запах гнили, сырой земли, сладковатой тухлости.

Фигуры продолжали подниматься. И двигаться к огненным зверям.

Потом раздались крики. Все звучало приглушенно, будто под водой.

Лицо Кавика поплыло надо мной. Его рот двигался. Злые слова, которые я не могла разобрать. Его рука сомкнулась на моем горле с сокрушающей силой. Пальцы стали железными обручами, перекрывающими воздух, сдавливающими трахею. Я вцепилась в его запястья, но сил не осталось. Легкие рвались от нехватки воздуха.

Из теней шагнула темная фигура, и вместе с ней пришел холод. В глазах уже темнело по краям, но я почувствовала, как температура падает, увидела, как иней расползается по щеке Кавика.

Слова. Этот голос. Его голос.

— Отпусти ее.

Хватка Кавика усилилась. Он что-то ответил, я не разобрала, что.

Земля подо мной загрохотала. Что-то прорывалось наружу. Бледное во тьме. Запах гнили заполнил ноздри.

Тварь поднялась, возвышаясь над нами. Треск раскалывал слух.

И вдруг все стало отчетливо.

Труп.

В нескольких дюймах от лица Кавика. Половина плоти сгнила, обнажая ухмыляющийся череп. В пустой глазнице комком спрессовалась земля. Челюсть свисала набок, удерживаемая лишь полосами почерневших сухожилий.

Мертвецы.

Зул поднял мертвецов.

Личинка выпала из его глотки на плечо Кавика.

Руки трупа рванулись вперед, гниющие пальцы впились в руки Кавика. Еще тела вырвались из земли, и кольцо разложения сомкнулось вокруг нас. Они хватали его за ноги, за торс, разлагающиеся ладони находили опору, несмотря на сопротивление.

Руки Кавика отпустили мое горло, и он пытался отбиться. Но мертвых было слишком много.

Они потащили его назад, к центру поляны, где земля разверзлась широкой трещиной. Я видела, как он царапал почву, оставляя борозды в грязи. Видела, как трупы утаскивают его вниз, в темную расщелину, их тела следуют за ним в недра земли. Его крики становились все глуше, пока почва не начала смыкаться над ними.

Мое зрение снова поплыло. Чавкающие, рвущиеся звуки исказились, будто сама земля двигалась так, как ей двигаться не положено.

А потом наступила тишина. Почва сомкнулась, словно ничего и не было.

Я повалилась вперед, хватая ртом воздух. Горло казалось смятым, сломанным. Мир закружился больными спиралями, и я уже не понимала, падаю ли я, или это земля поднимается навстречу. И боль. Она никуда не делась. Яд в моих венах.

Сильные руки подхватили меня прежде, чем я коснулась земли. Зул прижал меня к себе, и его кожа была холодной, спасительно холодной по сравнению с моей.

— Звездочка, — сказал он, и голос его надломился на этом слове.

Его пальцы проверяли мое горло, пульс. Когда он убрал руку, она была вся в крови.

— Тэйс, посмотри на меня.

Я попыталась, но зрение стремительно гасло. Тьма подбиралась по краям, и сопротивляться ей было все равно что бороться с морем.

— Нет, — его голос стал резким. — Тебе нельзя умирать. Слышишь? Ты остаешься здесь. Ты остаешься со мной.

Сквозь боль я поняла, что он напуган. Принц Смерти боялся.

— Эйликс! — крикнул он, не отрывая взгляда от моего лица. — Воды! Сейчас же!

— Уже! — донесся голос Эйликса откуда-то издалека.

И благословенный холод обрушился на меня, пропитывая одежду и волосы. Пар поднялся с кожи, когда вода вступила в бой с неестественным жаром. Облегчение было мгновенным, но недостаточным. Внутри я все еще горела.