Марел улыбнулся, и напряжение немного сошло с его лица.

— Ты боишься трагедии? Тэйс, мы живем в рыбацкой деревне. Половина мужчин отсюда не возвращается из глубин. Жизнь и так опасна.

— Наверное, ты прав.

Он протянул руку и взял мою.

— Послушай. Я знаю, что тебя что-то тревожит. Но что бы это ни было, тебе не обязательно справляться с этим одной.

Я потянулась к нему, притянула ближе, а он охотно подался, обняв меня, и я уткнулась лицом ему в шею. Когда он поцеловал меня, в этом поцелуе была такая настойчивость, какой я от него прежде не знала. Я отдалась ощущению, позволив себе на миг забыть о своих тайнах. Было только это: губы Марела на моих, его руки в моих волосах, простая близость, по которой я так тосковала.

— Ты уверена, что не против этого сегодня? — прошептал он у моих губ, его ореховые глаза искали мои в сгущающемся сумраке. — Я не хочу переступать границу, особенно если ты не в лучшем состоянии.

— Мне это нужно, — сказала я. И это была самая честная фраза за весь день.

Его руки осторожно скользнули вдоль линии моей челюсти, вниз по шее к впадинке, где пульс бился под кожей.

— Ты дрожишь, — мягко заметил он.

— Я в порядке, — солгала я, но мы оба знали, что это неправда. Я распадалась на части с той самой минуты, как вышла из домика.

— Нет, не в порядке, — сказал Марел, большим пальцем легко коснувшись моей нижней губы. — И это нормально. Со мной тебе не обязательно быть сильной.

Я притянула его к себе и с отчаянной жадностью поцеловала, вкладывая в этот поцелуй весь свой страх и всю потребность быть рядом с кем-то. Он ответил с той же страстью, его руки запутались в моих волосах, углубляя поцелуй.

Мы помогали друг другу избавиться от одежды нетерпеливыми, но привычными движениями. Мы делали это и раньше, бесчисленное количество раз за последние годы, но сегодня все ощущалось иначе. Будто балансировали на самом краю. Между нами была правда, которую я никогда не смогла бы открыть, но которую он, тем не менее, чувствовал.

Руки Марела уже хорошо знали мое тело, они знали, где прикоснуться, чтобы я задохнулась и выгнулась под ним. Но в том, как он исследовал меня сейчас, появилась новая нежность, будто он старался запомнить каждый дюйм, каждую линию.

— Как можно быть такой красивой? — прошептал он мне в плечо, и в его голосе слышалось искреннее изумление.

Я хотела сказать ему, что это ненормально, что со мной что-то не так, и я не могу этого объяснить. Но слова застряли в горле, когда его губы нашли чувствительное место на шее.

Он на мгновение остановился, потянувшись к брошенной одежде.

— Секунду, — сказал он и достал из кармана небольшой сверток. В его движениях чувствовалась спокойная, почти деловая уверенность.

Мягкая и пружинистая трава поддерживала нас, когда мы соединились. Над нами в темнеющем небе начинали россыпью появляться первые звезды, как бриллианты на бархате. Я пыталась сосредоточиться на них, удержать хотя бы часть разума привязанной к чему-то за пределами накатывающих волной ощущений.

— Позволь мне, — тихо сказал он. — Позволь позаботиться о тебе.

В наших прежних встречах именно я всегда держала контроль, я задавала ритм. Но сегодня я неожиданно для себя уступила его мягкой, но настойчивой заботе.

Его руки были повсюду, словно поклоняясь каждому открытому участку кожи. Когда его губы повторили путь, который только что прошли ладони, я не смогла сдержать тихих звуков, сорвавшихся с губ, и спина выгнулась сама собой.

— Марел, — прошептала я.

— Я знаю, — сказал он, касаясь губами моей кожи. — Знаю, любимая. Я с тобой.

Это слово проникло в меня до самого нутра. Любимая. Никто никогда не называл меня так, не с такой мягкостью, не с такой уверенностью. И уж точно не в такой момент, когда наши тела были сплетены вместе.

На одно короткое мгновение я позволила себе представить, каково это — быть женщиной, которую можно любить без оговорок. Той, у кого нет тайн. Той, кто может свободно отдать свое сердце, а не затачивать его, как оружие.

Фантазия продлилась ровно три удара сердца, прежде чем на меня обрушилась реальность. Он не знал, кто я. Не знал, что любить меня — самое опасное, что он только может сделать. А я была слишком эгоистична, слишком отчаянно нуждалась в утешении, чтобы отпустить его.

Я тонула в чувстве вины. Марел заслуживал кого-то, кто любил бы его всем сердцем, а не ту, кто цепляется за него, как за якорь, лишь бы почувствовать себя нормальной. Самая тяжелая правда заключалась в том, что даже если бы я не была полубогом, даже если бы могла рассказать ему все, я не думала, что когда-нибудь почувствую к нему то, что он явно чувствует ко мне.

В тот миг, когда мы соединились, сила, которую я так тщательно держала под замком, зашевелилась внутри. Я пыталась не замечать ее, старалась сосредоточиться только на Мареле.

Сначала он двигался медленно, не отрывая от меня взгляда. Но по мере того как я отзывалась на его прикосновения, как тело принимало его все глубже, мягкость сменилась настойчивостью. Отчаянием. Желанием.

— Боги, Тэйс, — выдохнул он, прижимаясь лбом к моему. — Ты такая…

Я не смогла подобрать слов, лишь притянула его ближе. Мой взгляд снова и снова тянуло вверх, к ослепительным точкам света, и с нарастающим ужасом я увидела, как они начинают пульсировать.

Напряжение нарастало, разрывая грудь изнутри. Я впилась ногтями в плечи Марела. Над нами к первым огонькам присоединились новые искры света, и с каждым мгновением они разгорались все ярче.

— Посмотри на меня, — прошептал Марел, уловив мою отстраненность. — Будь здесь. Со мной, Тэйс.

Я пыталась сосредоточиться на его лице, на том, как светлые пряди падали ему на лоб, на желании, ясно читаемом в его глазах. Но сила внутри меня крепла, и я чувствовала, как она начинает просачиваться наружу, несмотря на все усилия. Она поглотит меня.

Когда удовольствие достигло пика, накрыв меня волнами, от которых я задыхалась и дрожала под ним, я потеряла контроль. Звезды над нами вспыхнули ослепительной жизнью.

Ужас захлестнул меня, даже когда тело все еще отзывалось отголосками оргазма. Созвездия перестраивались, складываясь в спирали и текучие линии, повторяющие ритм, который мы только что делили.

Я отчаянно пыталась втянуть энергию обратно, заставить звезды вернуться к привычным узорам, но это было все равно что пытаться остановить реку голыми руками. Чем сильнее я сопротивлялась, тем ярче они становились, пока не задрожал весь небосвод. Боги… это мог увидеть кто угодно в деревне.

Проклятие.

Я замерла.

— Тэйс? — Марел застыл надо мной, восстанавливая дыхание. — Что случилось? Я сделал тебе больно?

— Ничего, — солгала я дрожащим голосом. — Все в порядке.

Марел вглядывался в мое лицо, явно не веря моим словам. Он поднял руку и обхватил мою щеку, большим пальцем смахивая слезы, которых я даже не заметила.

— Прости, — прошептала я.

— Не надо, — твердо сказал он. — Останься со мной.

— Я не могу.

Я отвернулась.

Но я чувствовала, как его взгляд прикован к моему лицу, он что-то искал, догадывался. Вина закручивалась внутри, и я потянулась к нему, прижимая ближе, подавляя всхлип, рвущийся из горла. Потому что обнимала я его не из желания, а лишь затем, чтобы он не увидел того, что происходило у нас над головами. Постепенно сияние в небесах начало гаснуть, и когда я наконец осмелилась поднять взгляд, звезды медленно возвращались к своему обычному виду.

Если он и заметил это, то ничего не сказал.

— Мне пора, — пробормотала я.

— Хотел бы я знать, что сказать. Я хочу помочь, Тэйс. Быть рядом с тобой так, как тебе нужно, но я… я барахтаюсь вслепую, — сказал он, сжимая меня крепче. — Ты же знаешь, ты можешь рассказать мне все.

Боги, я больше не могла делать это за счет Марела. Не могла продолжать быть эгоисткой.

— Спасибо тебе за этот вечер, — сказала я, наконец отстраняясь и одеваясь, чтобы уйти.