Двигаемся дальше. Просто будем начеку.

К площади мы приблизились с удвоенной осторожностью. Она была круглой, окруженной высокими кристаллическими колоннами, отбрасывающими призматический свет на открытое пространство. В центре, паря примерно в шести футах над дном, висели две кристаллические капли — точь-в-точь такие же, как ключи памяти, что показывал нам Талор.

Целых два! — мысленно воскликнула я, не веря своей удаче. — Слишком просто.

Может быть, — ответил Тэтчер. — Но они нам нужны в любом случае.

Возможно, ловушка.

Скорее всего. Вопрос в том, какая?

Мы оплыли площадь по кругу, держась в тени колонн, высматривая любые признаки опасности: существ-стражей, механизмы-ловушки, затаившихся участников. Но ничего не было. Только ключи, медленно вращающиеся в центре.

Я поплыву, — решила я, доставая из сумки один из контейнеров. — Прикрой.

Будь осторожна, — предупредил Тэтчер, занимая позицию, откуда просматривались все подходы.

Я поплыла к ключам, каждый мускул был напряжен в ожидании атаки, которая так и не последовала. Приблизившись, я заметила нечто странное — в глубине кристаллов мелькали образы, слишком быстрые, чтобы их разобрать. Они создавали гипнотический эффект, почти притягивая к себе против моей воли.

Пальцы сомкнулись на первом ключе, и мир взорвался.

Не огнем. Не разрушением. Памятью… явно не моей.

Молодые руки. Дрожащие, в чернильных пятнах пальцы. Наблюдение за пожилым мужчиной в глубоких бирюзовых одеждах, принимающим тяжелый кошель от фигуры в капюшоне. Смена рук запечатанного свитка.

Реальность исказилась. Новая сцена. Те же руки, в чернилах, в панике сжигают пергамент, пока над головой гудят колокола. Вода просачивается под дверь. Поднимается. Поднимается слишком быстро. Последняя молитва Талору, замирающая на утопающих губах.

Атака на чувства была настолько неожиданной, настолько живой, что я ахнула, вода хлынула в рот и была переработана чарами. Я только что прожила чью-то смерть.

Тэйс! — мысль Тэтчера прорвалась сквозь поток видений. — Что случилось?

Я не могла ответить, не могла собраться с мыслями, пока воспоминания продолжали атаковать меня.

Ключ, Тэйс.

Ключ. Точно. Невероятным усилием я вырвалась обратно в настоящее. Ключ все еще был зажат в моей руке, его поверхность теперь пульсировала светом.

Он показывает воспоминания, — выдавила я дрожащим внутренним голосом. — Воспоминания Меморики. Ее гибель.

Положи его в контейнер, — поторопил Тэтчер. — Сейчас я возьму свой.

Руки дрожали, пока я помещала ключ в хрустальный контейнер. Даже будучи запечатанным, ключ продолжал пульсировать, образы все еще были видны в его глубине, но больше не переполняли мои чувства.

Будь осторожен, — сказала я, закрепляя контейнер в сумке. — Это… мощно.

Тэтчер кивнул и поплыл ко второму ключу, двигаясь с особой осторожностью. Я наблюдала за ним, заметив, как он замедляется по мере приближения, словно продирается сквозь невидимое сопротивление.

Когда его пальцы наконец коснулись поверхности, тело его окаменело. Глаза расширились, а затем остекленели.

Но что-то пошло не так.

Лицо Тэтчера исказилось гримасой чистейшего ужаса. Рот открылся в беззвучном крике, из губ вырвались пузырьки воздуха. Тело сотрясала дрожь, словно он пытался вырваться из видений, что показывал ему ключ, но рука намертво прикипела к поверхности.

Тэтчер! — позвала я через связь. — Это не по-настоящему. Что бы ты ни видел, это не по-настоящему!

Он никак не показал, что слышит меня. Лицо его исказилось еще сильнее, каждую черточку прорезала агония. Что он видел? Какие воспоминания выбрал для него ключ?

И тут я заметила это — темный силуэт, формирующийся в воде за его спиной, сгущающийся из пустоты. Сначала это была просто тень, искажение воды. Но с каждой секундой он обретал все более четкие очертания — обтекаемый, хищный, с плавниками, зубами и злобой.

Я поплыла к Тэтчеру, намереваясь разорвать его связь с ключом, когда что-то шевельнулось на периферии зрения. Я обернулась и увидела существо, материализующееся рядом со мной — акулу с чешуей, похожей на черный металл. Меня пригвоздили к месту не ряды ее зубов и не мощное тело, а такие же глаза лазурного цвета.

Тэтчер, — снова попыталась я, изо всех сил стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Тебе нужно отпустить ключ. СЕЙЧАС ЖЕ.

На этот раз он услышал. Он моргнул раз, другой, а затем отдернул руку, словно обжегшись. Ключ качнулся в воде, на мгновение забытый, пока Тэтчер разворачивался, чтобы оказаться лицом к лицу с тварью, сформировавшейся за его спиной.

Не двигайся, — послала я, замерев и сама. — Нас обходят.

Оба существа плыли вокруг нас медленными, выверенными кругами. Они сохраняли идеальную дистанцию, двигаясь синхронно, словно в тщательно поставленном танце. Та тварь, что была рядом с Тэтчером, отличалась от моей, она была крупнее, с бронированными пластинами вдоль хребта, но глаза были те же. Лазурные.

Они появились из ниоткуда, — напряженно послал Тэтчер. — Секунду назад ничего не было, а потом…

Воду пронзил крик, искаженный, но безошибочно узнаваемый в своей агонии. Я медленно повернула голову на звук. Ярдах в пятидесяти от нас какой-то участник был окружен чудовищем иного рода. Огромный, слизисто-зеленый змей с позвоночными шипами обвил его кольцами.

Участник отчаянно бился, его ужас был очевиден даже с такого расстояния. С каждым паническим движением, с каждым клекотом-криком змей становился все больше, шипы его удлинялись и заострялись.

А затем, с ужасающей внезапностью, эти шипы вонзились внутрь.

Вода помутнела от крови.

Сопротивление участника ослабло, а затем прекратилось вовсе. Змей начал терять очертания. Его форма заколебалась, края расплылись, он просто растворился в воде. Словно никогда и не существовал.

Боги, — подумала я. — Это был его страх. Его паника делала его сильнее, пока…

Пока тварь не убила его, — мрачно закончил Тэтчер.

Осознание обрушилось на меня.

Тэтчер, твоя тварь… она появилась только после того, как ты коснулся ключа. После того, как увидел то воспоминание, что он тебе показал.

В его глазах вспыхнуло понимание.

Воды Меморики не просто отражают то, кем вы являетесь. Они высвобождают это, — процитировал он предупреждение Талора. — Это проявления наших эмоций. И они питаются ими.

Так что, если мы возьмем эмоции под контроль…

…мы возьмем под контроль и проявления.

Держась за руки, мы закрыли глаза. Я представила спокойные воды Солткреста на рассвете, ритмичный шум волн о берег, привычную тяжесть весла в руках. Постепенно, осознанно я замедлила дыхание, сердцебиение, отталкивая грозившую поглотить меня панику.

Когда я открыла глаза, твари исчезали, становясь прозрачными, затем полупрозрачными, а после — не более чем рябью на воде.

Сработало, — послал Тэтчер, в его внутреннем голосе явственно слышалось облегчение.

Пока что, — предостерегла я. — Но нужно быть осторожными. Любая сильная эмоция может вернуть их.

Что-то подсказывает мне, что мы видим их не в последний раз, — сказал он, снова потянувшись к ключу памяти, на этот раз готовый к его воздействию.

Быстрыми, четкими движениями он поместил ключ в контейнер и плотно запечатал его.

Что ты видел? — спросила я, заметив затаившийся в его глазах ужас.

Лицо Тэтчера было пепельно-серым, руки слегка дрожали.

Я был… Я был матерью. Я чувствовал все, что чувствовала она. Она укладывала детей спать, пела им колыбельную. А потом стены начали трескаться. Вода ворвалась в окна.

Ему пришлось остановиться, зажмурившись от нахлынувшего воспоминания.