Дмитрий хмыкнул, закатив глаза, а Алена закашлялась, одновременно подавляя смешок и очередной приступ тошноты. Но Спартак, ко всеобщему удивлению, лишь отложил папку и с интересом посмотрел на механика.

— Я смотрю, ты не только в моторах ковыряться мастак, да, мастер-ломастер? Судьбу мотостроения, говоришь? А может, скажешь, когда я прибыль увижу?

— Прибыль? — Сергей с откровенно идиотским видом почесал в затылке, наконец сгрузив мясо на барную стойку. — Так, барин, тебе ли не знать, что она как баба — придет, когда ей вздумается.

— Видать я поопытнее твоего буду, раз к тебе бабы, как хотят ходят. Мои рядом держаться. Потому что, пацан, женщина, как и прибыль, с тем остается, кто знает к ней подход и умеет отданное и вложенное преумножить и в десятикратном размере вернуть. Верно я говорю, Рокс?

Роксана ласково улыбнулась из-за углового столика.

— Абсолютно верно, Спартак. Главное, не торопить события. Настоящее чувство, как и мясо для гриля, должно созреть. Все придет вовремя, — мудрый, полный нежности взгляд скользнул по испещренному шрамами и морщинами лицу мужчины, чтобы надолго задержаться на старающейся дышать через рот Алене. Роксана улыбнулась с многозначительным женским пониманием. Девушка инстинктивно сжалась — неужели это действительно правда, и она?!.

Оставив философские замечания без комментариев, Сергей вскрыл фольгу — чесночно-розмариновый аромат заполонил помещение, вынуждая Орлову уткнуться носом в плечо Фаркаса. К счастью, Дмитрий истинную причину не понял, решив, что девушка просто нуждается в поддержке близкого, и обнял ее за плечи, бережно прижимая к себе.

Тем временем, снятым с пояса ножом главный механик «Станции» ловко отрезал щедрый, истекающий жиром и соком шмат мяса, плюхнул его на чайное блюдце, отчего края куска обвисли по периметру и протянул Татляну.

— Отведаешь нашей пищи, боярин, в знак равенства? Или отвернешь рожу высокомерно на правах не ровни, но господина? — с высокомерным пафосом Серега склонился перед сидящим Спартаком, на вытянутых руках держа подношение.

Все замерли. Механик переигрывал, едва балансируя на грани хамства и шутовства. Спартака перекосило кривой ухмылкой, отчего все старые шрамы проступили явственнее, придавая и без того суровому лицу боевой задор пирата, идущего на абордаж.

— До ровни нам с тобой, салага, еще пахать и пахать, — Татлян медленно поднялся, и его тень накрыла Сергея. — Я вложил в вашу ржавую развалюху миллионы и вложу еще. Потому что у тебя и парней золотые руки…

Не заботясь о приличиях, бизнесмен взял мясо с блюдца и откусил больше половины. Медленно с явным наслаждением прожевал.

— В следующий раз перед цирковым выходом убедись, что перед тобой не иудей или мусульманин.

Серый охнул. Видимо, до парня дошло, чем могла закончиться его эскапада.

— Ладно, представление окончено. — Спартак Ваганович вытер руки о протянутую механиком ветошь. — Музей подождет. Но к Рождеству хочу видеть не только арт-объекты из хлама, а полноценную экспозицию для привлечения народных масс, и план развития вместе со сметой и четким графиком. В следующий раз корейкой на гриле не откупитесь. Надеюсь, всем понятно, что мы не в машинки поиграться собрались, а строим будущее?

Дмитрий, не сводя с Татляна глаз, кивнул. Рука на плече Алены сжалась сильнее.

— Понятно, Спартак Ваганович. Это значит — пятьдесят на пятьдесят?

— Шустрый ты, Митрий Юрич. А девяносто на десять не хочешь? В мою пользу.

В прищуренных глазах плясали не черти, но сам дьявол. Фаркас протянул руку, выдерживая цепкий взгляд:

— Время шуток прошло.

Вмиг посерьезнев, Татлян пожал ладонь:

— Поровну. Ваша взяла. Но не расслабляйтесь — про ваш блат в «Стройинвесте» мне отлично известно, и за все отсрочки рано или поздно придется платить. Убытки, как и прибыль, если что разделим так же.

Уходя, кивнул в сторону довольного Сергея:

— А ты с бабами-то потренируйся, чтобы туда-сюда не ходили. У него вон поучись, как завоевывать королев.

Последняя фраза Спартака повисла в воздухе, заставив Алену покраснеть, а Дмитрия расправить плечи. Татлян, не дожидаясь ответа, взял под локоть сияющую Рокси и направился к выходу, бросив на прощание:

— Владимировна, тебе бы отдохнуть. Володька мне не простит, если я его наследницу уморю. Ты в курсе, что твой отец каждую неделю наводит справки, как здесь идут дела?

— Надеется, что прогорим… — процедила Орлова сквозь зубы.

— Молодежь! — рассмеялся Спартак и уже серьезно добавил, — гордится он. Хотя никогда не признается ни тебе, ни себе.

Когда автомобиль Татляна скрылся за воротами, «Станция» взорвалась громогласным: «УРА!». Механики бросились обниматься, хлопать друг друга по спинам, а Сергей, прижав к груди копченую корейку, принялся кружить с ней в танце, как с дамой на балу.

Алена прислонилась к стене, чувствуя, как дрожит все тело. Неопределенность и страх уступили место освобождающему облегчению. Они сделали это. Год труда на пределе сил, бессонных ночей и сомнений — и вот он, триумф.

Дмитрий подошел, отсекая шумную радость команды, обнял, притянул к себе, и его ладонь легла на ее живот — не случайным жестом, а безмолвным вопросом.

— Поехали домой, моя королева. Нам есть что отпраздновать и что обсудить.

— Сначала в аптеку.

— Как скажешь, родная. Как скажешь.

— Мне безалкогольного, — Алена прикрыла бокал рукой, бармен подмигнул и открыл бутылку пива с пометкой «ноль» на упаковке. «Станция» гудела, отмечая вечер пятницы и первую победу на непростом пути в большой бизнес.

— Голова не кружится, не тошнит? — от заботы Дмитрия уже очень хотелось не пить, но отбиваться и ругаться матом. Похоже, в ближайшие восемь месяцев ей предстояло заново учиться самообладанию. Пока выходило из рук вон плохо, то ли от шокирующей неожиданной новости, то ли от гормонов, решительно взявших женский организм под свой весьма истеричный контроль.

— Выйдем? — не дожидаясь согласия, девушка решительно спрыгнула с высокого табурета и ловко двинулась сквозь толпу, развивая весьма приличную скорость, несмотря на узкое платье и высокие каблуки. В конце концов, когда еще носить такую одежду, если в скором будущем не факт, что она влезет в безразмерные худи?

«Дыши!» — приказала себе, вырвавшись в прохладу сентября из людного, шумного зала. Сосчитала до трех, пытаясь погасить раздражение и успокоиться, но не успела.

— Аленка? — знакомый голос звучал взволнованно, чем несказанно бесил.

— Хватит! — выкрикнула, удивляясь собственной вспыльчивости, но не в силах поступить иначе. — Хватит носиться со мной как с хрустальной вазой! Ты с самого утра ведешь себя, как съехавшая с катушек курица-наседка! «Алена, тебе не холодно?» «Аленка, ты хорошо себя чувствуешь?» «Принцесса, что тебе принести?» Хватит, надоело! Ты слышишь? Перестань!

— Слышу. — Дмитрий миролюбиво поднял руки, только затем, чтобы схватить ее нервно подрагивающие ладони и сжать в своих. — И прекрасно понимаю. Мне тоже страшно. Так что я реально минуту дышал в пакет из-под круассанов, пока ты не видела.

— Помогло? — ершисто поинтересовалась Орлова.

— Не особо. Только крошек наглотался и чуть не подавился. Но зато перестал дурить.

— Черт, Дим… — под внимательной заботой темных глаз стало стыдно, а злость сменилась виноватым румянцем. — Мы это не планировали. Я не готова… Так рано…

— Тебе двадцать семь в декабре. А мне еще до его рождения стукнет тридцать два. Отличный возраст, чтобы стать родителями, — он пытался придать словам уверенность, которой не испытывал сам. Но когда в паре один сходит с ума от ужаса грядущего, другой не может позволить себе проявление слабости.

— Но мы же были осторожны… предохранялись… — Алена пыталась проанализировать произошедшее, склоняясь к мысли, что непредвиденная беременность — последствие страстной ночи в палатке, куда они в августе выехали всей семьей по приглашению Михалыча.