Но музея на «Станции» все еще не было. Они просто не успели, отдав на первых этапах все силы более понятным и рентабельным мастерским и музыкальному бару «Легенда», где уже с успехом прошло несколько концертов известных среди ценителей российского рока групп.

Алена с грустью посмотрела на кухонную стену, превращенную за год в карту стратегического наступления:

— Согласно приложению к договору, мы обещали Татляну музей, а там только стены.

— Ну формально там есть экспозиция. Парни создали несколько арт-объектов из старых деталей в духе, прости хоспади, современного искусства. Плюс твоя Аня подарила две картины на автомобильную тему, так что кое-что мы Вагановичу можем предъявить… — успокаивая, сказал Дмитрий.

— Как бы нам за это «прости хоспади кое-что» Ваганыч не предъявил пожизненную каторгу во благо его процветания! — раздраженно вспылила Алена и, сама удивленная столь резкой сменой настроения, виновато поджала губы. — Прости, Дима, я сегодня не в себе…

Мужчина понимающе кивнул. Он и сам переживал не меньше, хоть и старался не подавать вида. Ему снились сны, где «Станция» рушилась, обманутые парни во главе с Серегой исчезали в темноте, а он оставался один среди руин. И самое страшное — в этих кошмарах куда-то пропадала и Аленка. Просыпаясь в холодном поту посреди ночи, первым делом Дмитрий обнимал девушку и, только вдохнув родной запах и поймав ритм спокойного дыхания, засыпал вновь.

«Станция „Легенда“» дышала и росла, три месяца показывая стабильную прибыль, но не так быстро, как бы хотелось. На встречу с Татляном ехали в непривычной тишине. Алена смотрела в окно, а Дмитрий, украдкой наблюдая за ней, ловил себя на мысли, что его волнует уже не столько отчетность перед Татляном, сколько бледность любимой и та тень тревоги, что не сходит с ее лица.

Мастерская встретила не привычным рабочим гулом, а почти карнавальной суетой. Механики, по случаю приезда генерального партнера сменившие промасленные комбинезоны на новые «с иголочки», крепили по периметру двора конструкции с гирляндами, собранными из мотоциклетных фар. Пахло краской, свежеобжаренным кофе и копченым мясом. Серега на самодельном гриле, сваренном из старой бочки, колдовал с завернутыми в фольгу свертками. Увидев Фаркаса, приятель махнул щипцами для барбекю, отвечая на незаданный вопрос:

— На завтра закусон готовлю. Помогаю нашему шеф-повару.

— Интересно, сколько раз уже этот помощничек снимал пробу в процессе жарки? — Дмитрий подмигнул Алене. Девушка в ответ вымучено улыбнулась, прикрывая ладонью рот. На упоминание еды и аппетитные ароматы тело опять отреагировало однозначным неприятием. Неожиданное подозрение заставило сердце биться чаще, а ладонь непроизвольно коснуться низа живота. Орлова почувствовала, как от страха подкашиваются ноги и проступает липкий пот. Они же всегда были осторожными, неужели она?!.

Додумать девушка не успела — из помещения будущего музея яркой птицей выпорхнула Роксана, а за ней спокойной, размеренной походкой хозяина вышел Спартак Татлян. Ярко-голубое платье больше подходило молоденькой девчонке, чем женщине за пятьдесят, пусть и неплохо сохранившейся, но, похоже, ее спутника нисколько не смущал сомнительный вкус. Спартак проводил спешащую к Орловой и Фаркасу Рокси взглядом рыцаря, оберегающего прекрасную даму. Случайная встреча год назад стала подарком свыше для этих двоих — рядом с возвышенной, доброй, немного не от мира сего Роксаной суровый старый волк преображался, смягчаясь, демонстрируя искреннюю заботу и непроходящий интерес, а в ответных взглядах, которыми женщина одаривала своего «гладиатора», сквозило столько откровенной признательности и любви, что находящимся рядом иногда становилось неловко, словно свидетелям интимной сцены.

— Приехали, мои хорошие! — Рокси расцеловала Алену и Дмитрия в обе щеки, и тут же перешла к восторгам от увиденного, перемежающихся советами по улучшению.

— Дима, дорогой, надо обязательно организовать стойку с фотографиями, хронологией стройки, и обязательно добавить акценты золотом. Спартак мою идею не оценил…

— Потому что от золота рябит в глазах, — миролюбиво заметил подошедший Татлян, пожимая руку Фаркасу и кивая Орловой.

— Готовы сдаться? — двусмысленно спросил, с прищуром оглядывая молодую пару.

— Не дождетесь! — Дмитрий улыбнулся, показывая зубы. Алена только покачала головой, отмечая про себя, что такая улыбка в животном мире означает хищный оскал. Фаркас и Татлян оба не планировали уступать и готовы были драться за свое до последнего. От сегодняшнего дня зависело, что ждет их впереди — первая победа и новая гонка на результат, или поражение и война до истощения сил.

— Владимировна, ты получила вчера бумажки по «Артели»? Там товарищи из Смольного никак не хотят отступать, — на фамильярность Спартака Орлова давно закрыла глаза. Несмотря на сомнительное происхождение первых миллионов и темное прошлое, в настоящем Татлян вел дела жестко, в чем-то рисково, но совершенно законно.

— Нет, ничего не было от вас. Я около часа ночи проверяла почту.

— Значит, опять тупая коза саботировать надумала, — олигарх сплюнул.

И без пояснений Алена знала о ком идет речь. Отвергнутая Митрофановыми Вика Мухина вынуждена была работать на Татляна. Теперь искательница богачей и любительница красивой жизни числилась рядовым менеджером в «Спарта-карс».

На заданный как-то между делом вопрос: «Зачем ему такая сотрудница?», Спартак Ваганович ответил:

— Поговорку «держи друзей близко, а врагов еще ближе» слышала? Так вот, идиотов, считающих себя особенно хитрожопыми, надо держать еще ближе, лучше всего на привязи и под колпаком. Ибо поступки умного предсказать можно, а у глупости нет ни логики, ни границ.

При редких встречах Вика обдавала Орлову полным ненависти взглядом и тут же начинала шептаться за ее спиной с кем-нибудь из сотрудников. Они безусловно перемывали кости бывшей невесте Артема Митрофанова, «повинной во всех неудачах прекрасной и непогрешимой Виктории». Но все это теперь казалось Алене мышиной возней. Она даже в соцсети почти не заглядывала, лишь изредка переписываясь с бывшим, который обрел себя в духовных исканиях. Год назад, после несостоявшейся свадьбы Митрофанов младший сбежал в ашрам в предгорьях Гималаев. Теперь его блог о «духовном росте» процветал, спонсируемый родителями, а Алена пару раз в месяц получала от некогда «идеального жениха» то рецепт аюрведического чая, то видео с медитациями на рассвете. Он остался все тем же бездельником, но просветленным и по-своему счастливым.

Спартак Татлян не спешил. Обходя территорию, он молча осмотрел новые мастерские, провел рукой по покрашенной стене, заглянул в сверкающую чистотой душевую. Цепкий взгляд, привыкший выискивать недочеты, скользил по деталям, но лицо оставалось невозмутимым. В баре «Легенда» бизнесмен заказал кофе, уселся за столик и, все также не говоря ни слова, принялся медленно листать папку с годовым отчетом. Воздух густел, заставляя собравшихся нервничать, переминаться с ноги на ногу, обмениваться нетерпеливыми взглядами и молиться про себя всем известным Богам.

Все знали — бумаги Татлян изучил вдоль и поперек еще вчера, вместе с целой армией юристов, экономистов и особо башковитых заместителей. Сейчас опытный делец проверял не цифры, а насколько тонка кишка у стратегических партнеров, хватит ли у молодежи выдержки на уготованные испытания и уверенности в собственных силах.

Именно в этой звенящей тишине, когда ногти Алены уже до боли вонзились в ладонь Дмитрия, из боковых дверей, ведущих в гараж, смачно матерясь, появился Сергей, перекидывая из руки в руку гигантский обернутый почерневшей фольгой сверток, исходящий невообразимым ароматом запеченного мяса. Хмурый, неповоротливый, пытающийся не уронить свежеприготовленное блюдо, он напоминал бурого медведя, потревоженного во время спячки.

— Ну что, товарищ большой начальник, огласишь приговор? На поминки я готовил, или повод отпраздновать есть? А то видишь, как у меня все руки трясутся от волнения за судьбу мирового мотостроения.