— «Почему» что? — выдохнула недотрога, включаясь в диалог уже на его правилах.

— Почему смотрела с такой ненавистью? Почему позволила утащить себя? Почему не зовешь на помощь? — Он внимательно следил за реакцией, за малейшей трещиной в броне. — Что ты скрываешь, принцесса?

По идеальной коже пробежала неконтролируемая дрожь. Взгляд девушки на миг потерял уверенность, устремившись куда-то внутрь, в те темные закоулки души, куда она сама боялась заглядывать. На миг Дмитрию показалось, что он видит не идеальную невесту, а женщину, загнанную в ловушку ожиданий и не знающую, как найти выход. Но в следующую секунду она уже взяла себя в руки и отвела взгляд, а он поймал себя на мысли, что хочет снова вывести ее на эмоции. И Фаркас сказал то, что пришло в голову без всякого плана, как единственное, имеющее смысл в этой абсурдной ситуации.

— Знаешь что? Как насчет сбежать с ярмарки тщеславия вместе? Прямо сейчас.

И она вновь посмотрела по-настоящему — с интересом и диким животным азартом, правда, при этом заявив вслух:

— Я тебя не знаю и никуда с тобой не поеду!

— Зато их ты знаешь, — мужчина кивнул в сторону курятника с кислотными цыпами, — и что, серьезно хочешь с ними остаться?

— Там мой клатч, телефон… — без внезапной уверенности прошептала девушка.

— А вот это уже похоже на ответ! — мужчина довольно ухмыльнулся.

— Стой тут, — бросил он и исчез, чтобы вернуться через мгновение с ее клатчем, крича через плечо недоумевающим подругам, — вашу невесту похитил маньяк-байкер! Если к утру не вернется — вызывайте полицию!

А после уже третий раз за вечер схватил девушку за руку и рванул по коридору мимо недоумевающих официантов, неуспевающих сообразить, что происходит охранников к дверям с табличкой «Выход», за которым ждал верный байк.

— Погнали, принцесса! Ночь коротка, надо все успеть! — и бросив короткий взгляд на бегущую рядом спутницу, Дмитрий Фаркас заметил, как уголки идеальных губ дрогнули в искренней и немного безумной улыбке.

Часы показывали десять минут первого, когда она впервые в жизни села на байк. Фальшивый стриптизер набросил на плечи девушки тяжелую косуху, пропахшую мужиком, который плевать хотел на правила. Алена порывалась возразить, скинуть чужое, но… Было в этом хулиганском байкере что-то заразительное, располагающее соглашаться на предложение — не вызывающее доверие, нет. Но пробуждающее соревновательную тягу, желание доказать, что она выдержит — и откровенный танец, и ночь верхом на мотоцикле, и осуждение подруг… Хотя Орлова внезапно осознала и коротко усмехнулась шальной мысли — ей было глубоко плевать на оставшихся в VIP-зале Вику, Милану и прочую гомонящую свиту. Происходящее там, в стенах клуба не предвещало ничего мало-мальски интересного, в то время как здесь в переулке ей уже сунули в руки запасной шлем и хлопнули по кожаному сидению, предлагая устраиваться за спиной человека, о существовании которого час назад она даже не подозревала. Да и не могли бы они никак пересечься в продуманной до мелочей и расписанной на годы вперед жизни Елены.

— Дима. — Байкер внезапно протянул руку, на обнаженном предплечье которой чернела татуировка розы ветров. Девушка снисходительно прищурилась, но промолчала.

— Вдруг ты боишься мужиков без имени, — подмигнул он.

— Это знание вряд ли меня от чего-то спасет. — Алена пренебрежительно скривилась, но все-таки пожала теплую и шершавую мужскую ладонь. — Елена.

— Прекрасная и премудрая. Два в одном, — Дмитрий кивнул, — Запрыгивай, сказочное высочество, поедем туда не знаю куда.

Происходящее напоминало глупый молодежный фильм или абсурдную пьесу. Если бы утром кто-нибудь сказал Орловой, что она сбежит с девичника с первым встречным, девушка бы отчитала безумца по всей строгости и отправила в заслуженный бан на несколько месяцев. Но сейчас она добровольно поставила на подножку байка лиловый тонкий каблук и попыталась более мене прилично устроиться. Но легкое шелковое платье задралось при посадке опасно высоко, обнажая бедра, а ветер, хлестнувший по ногам, когда зарычал мотор и мотоцикл тронулся, показался самым откровенным прикосновением в ее жизни.

Дмитрий рванул с места, и Алене пришлось прижаться к его спине, вцепляясь в тонкий трикотаж футболки и проклиная собственную неожиданную безрассудность, которую получалось списать только на помутнение в мозгах от алкоголя и обезболивающих. Пальцы впились в бока мужчины, пытаясь ухватиться крепче за ткань или плотные мышцы. Мотоциклист недовольно передернулся, чтобы чуть замедлившись, подхватить девичьи руки и направить их, вынуждая обнять себя за пояс. Это было неправильно. Слишком опрометчиво и интимно, но единственно логично в сложившемся положении. Потому Орлова подчинилась, чувствуя под ладонями пряжку ремня и уверенное тренированное тело, для которого не составляли проблемы акробатические трюки.

И тогда ее накрыло. Не мыслями и сомнениями, а чистой, животной физиологией. Скорость. Вибрирующий между ног рокот мотора. Мускулы пресса, играющие под руками на каждом повороте. Пахнущий кожей и ночью ветер, бьющий в лицо. Провокационный опасный аттракцион, будоражащий в сотню раз больше американских горок с их мертвой петлей. Никогда в жизни Орлова не чувствовала себя такой голой и до мурашек, по-настоящему живой. Каждый нерв звенел, кожа горела под прикосновениями чужого мира. Алена боялась, но не скорости или резких поворотов, и даже не незнакомца, к которому совершенно бесстыдно льнула все плотнее. Правильная всегда и во всем она страшилась сорваться, поддаться мощи тех бесконтрольных чувств, что рычали и рвались наружу, подобно ворчащему под ней железному бензиновому зверю. Но сильнее страха был восторг. Пьянящий, сумасшедший, абсолютный, на который внезапно откликнулось тело, годами затягиваемое хозяйкой в корсет правил и разумных поступков ради лучшего будущего. Сердце ускорило ритм, кровь горячкой непривычных эмоций разлилась по венам, собралась теплым комком внизу живота и ударила в голову гормональным коктейлем жажды большего.

Обнаженные бедра сами собой прижались к потертым джинсам, а ладони на прикрытом футболкой животе сцепились в замок. Таким мужчинам было не место в упорядоченной жизни перспективной умницы Елены Орловой. Они воплощали хаос — плохо пахнущий, рискованный, непредсказуемый. Но посреди ночного города, вдали от идеально спланированного и выверенного мира, бразды правления перехватило первобытное существо, живущее в глубине каждой цивилизованной личности. То, что плевать хотело на общественное мнение и мораль, и чья грубая правота подчинялась только инстинктам. Поэтому так предательски тянуло прижаться к напряженной спине, вдохнуть глубже чужой, опасный запах и закрыть глаза, доверившись фальшивому стриптизеру вопреки всем доводам разума. Она ненавидела терять контроль, но с ужасом понимала, что ей чертовски нравится происходящее.

А вокруг был Питер. Не вылизанный, парадный, который она ежедневно наблюдала за окном машины по дороге из квартиры на Крестовском до бизнес-центра на Дегтярной. Тень империи, отголоски прошлого, вплетенные в золото ночных огней. Задворки дворцов, спящие каналы в узорах уже осыпающихся, почти осенних листьев, черная вода рек, где дробились и таяли отражения домов, темные арки проходных дворов, через которые Дмитрий срезал путь. Мотоцикл несся сквозь сонный лабиринт многовековой истории и человеческих судеб, чьи обрывки Алена ловила, глядя по сторонам: вот парочка, целующаяся у гранитного парапета; серый кот, перебегающий дорогу по своим делам; одинокий прохожий с гитарой в одной руке и бутылкой в другой. Огромный город жил, абсолютно безразличный к ее свадьбе, планам и идеальному будущему.

Когда, ворвавшись на широкий проспект, байк вдруг резко свернул в узкий переулок и затормозил, Лена взвизгнула совсем по-девчачьи от переполнявших неудержимых эмоций.

Из освещенных окон цокольного этажа сочился пар, клубящийся в прохладном воздухе, и доносился аппетитный аромат жареного мяса и специй.