— А на самом деле? — подал голос Фаркас. Аленка открывалась с совершенно неожиданной стороны, и эта новая девушка определенно его чертовски интриговала.

— Мы играли в шахматы и шашки. Но чаще в «Чапая» и морской бой, — Орлова ответила между делом, переходя к трехколесному монстру, собранному, казалось, из обрезков бронепоезда.

— Господи, это же… — голубые глаза прищурились. — Это же когда-то была «Ява», да? У родителей в альбоме есть фото на такой. Папа гонял в молодости. Продали, как я появилась — типа не безопасно. Здесь третье колесо по той же причине — когда на двух уже удержаться не можешь?

Серега хрюкнул в кулак, подавляя смешок:

— Где ты такую цыпу откопал, Димас? Огонь-девка! А задний бампер вообще зачетный!

Алена медленно повернулась к мужчине, поджав губы и надменно выгнув идеально очерченную бровь. Но вместо того, чтобы обидеться или смутиться, выдала:

— Спасибо, Сергей. У тебя сцепление похоже тоже не барахлит, но про мой бампер забудь — ваш бюджет даже под капот заглянуть не позволит, только слюни подтирать, глядя издалека.

На этот раз громкий, раскатистый хохот раздался со всех сторон. Парни смотрели на гостью с откровенным восторгом. Орлова прошла проверку, оказавшись не просто куклой, а почти своей, даром что не мужик. Дмитрий наблюдал. Он видел, как маска бизнес-леди раскололась, выпуская наружу умную, острую на язык женщину, не боящуюся грязи и мужских шуток. Ту, что ответила на его поцелуй. Ту, что не боялась откровенных разговоров.

— Ты умеешь удивлять, — признал Фаркас, когда, обойдя мастерские, они остановились у дверей клуба.

Алена обернулась. Лед растаял, уступив место искрам веселья.

— Ты думал взять меня на слабо тремя механиками и одним похмельным поручиком Ржевским? — она кивнула в сторону Сереги. — Мило. Но я четыре года была юристом на отцовской верфи. А у моего отца весьма жесткие требования ко всем работникам. Даже к дочери.

Девушка замолчала, глядя, как Сергей что-то яростно доказывает своему напарнику, то и дело поглядывая в их сторону. Дмитрию показалось, что на внутренних весах юриста происходит взвешивание степеней откровенности, на которые он может претендовать. Алена прикрыла глаза и легким касанием кончиков пальцев помассировала виски, словно прогоняя головную боль. Когда она вновь заговорила, голос зазвучал непривычно тихо и мягко.

— Владимир Орлов считал, что начальники отделов должны быть в курсе всего процесса производства. Не важно, главный ты бухгалтер, руководитель проектного бюро или выпускница юридического. Однажды я висела в люльке за кормой, наблюдая, как красят борт ледокола. Боялась, блин, до слез, но делала вид, что все окей. Моя практика включала трудовые договора с грузчиками и переговоры с последующими контрактами на уровне Москвы. Если хочешь меня шокировать, придумай что-нибудь посерьезнее чумазых работяг и склада запчастей, и учти, что я каждый день плаваю с акулами.

Она повернулась, встречаясь с ним взглядом. А Дмитрий молчал, пораженный и восхищенный одновременно. Он готовился к бою, к противостоянию, к высокомерию и понтам. Но обнаружил женщину, которая оказалась в тысячу раз сложнее, сильнее и интереснее, чем он мог представить.

Он ошибся. Алена была не принцессой в башне из стекла и металла, и не узницей золотой клетки. Рядом с Фаркасом стояла королева, владеющая связкой ключей, один из которых, кажется, был от его сердца.

Насыщенный рабочий день наконец-то закончился. Незапланированная поездка с Фаркасом сдвинула график, и Орловой пришлось допоздна задержаться в офисе, разбирая накопившиеся дела и общаясь с клиентами. Домой на Крестовский девушка добралась, когда часы показывали половину двенадцатого ночи. Хотелось в душ и спать. И совсем не хотелось общаться с женихом. Артем уже несколько часов подряд обрывал телефон и непрерывным потоком слал голосовые, которые Алена еще не успела прослушать. Два часа назад, беседуя по видеосвязи с перспективным и весьма сложным клиентом, она ограничилась коротким сообщением названивающему Митрофанову: «Очень занята, как освобожусь — перезвоню». Но потом закрутилась, а, сев в машину, и вовсе предпочла музыку и виды ночного Петербурга беседе с парнем, за которого скоро собиралась замуж. Городские огни, подсвеченные дворцы, мосты и каналы — все это удивительно гармонично ложилось на саундтрек к «Бегущему по лезвию». Она не хотела сейчас ни с кем говорить, не хотела слушать ни о новых проектах, ни о грядущей церемонии, ни тем более о любви. Алена устала и мечтала о теплом душе, сэндвиче с индейкой и широкой постели, на которой можно распластаться звездой до самого утра.

Утомленная, скинула в прихожей туфли, а костюм оставила в беспорядке на диване — после визита на станцию он явно требовал химчистки. Фаркас был прав — место не подходило для светлого и цивильного. Джинсы и кожа — вот идеальный дресс-код для подобных заведений, ну или рабочий комбинезон. Девушка улыбнулась, вспоминая мастерскую и странное логово, которое язык не поворачивался назвать клубом.

Спонтанно согласившись на предложение Дмитрия, она ожидала что-то подобное: грязь, мат и похабные шутки, мастерскую на окраине, где работают не столько за деньги, сколько за интерес. Интуиция и логика Алену не подвели, но в то же время, проведя почти два часа среди чумазых мужланов, в пропахших краской и машинным маслом цехах, она действительно испытала ощущения, сродни тем, что чувствовала, стоя на палубе корабля, отправляющегося в первое плаванье, когда под ногами оживает, просыпаясь, ворча и разгоняя турбины машинного отделения, почти живое непостижимое существо, готовое бросить вызов мировому океану. Так и «Станция» была живым организмом, спаянным из крепких деталей, мужской бравады, веры в себя и того непостижимого «авось», который издревле покровительствовал всем безбашенным авантюристам. Это был не гараж, а лаборатория алхимиков, где знали формулу превращения хлама в произведения искусства. И это нельзя было оценить, используя только мерила рентабельности, выгоды и перспективы роста.

Если на верфи отца все подчинялось контрактам, происходило согласно срокам и измерялось прибылью, то на «Станции» царил одержимый, почти священный культ самого процесса. Механик, возившийся с раритетным двигателем, ворчал на него, как на капризную, но горячо любимую жену. Громкий, грузный, похожий на медведя Серега был не столько хозяином, сколько признанным неформальным лидером, к которому обращались за советом и помощью, не боясь ругани и укора, как к грозному, но разумному отцу.

За похабными шутками, панибратскими обращениями на «ты» и по кличкам пряталась грубая мужская дружба. На «Станции» не врали. Могли нахамить в лицо, но никогда бы не воткнули нож в спину. В ее мире все было с точностью до наоборот.

Алена почти физически чувствовала силу этого места, на уровне инстинктов вбирала чужие эмоции. «Станция» была пристанищем и убежищем, она жила талантами и надеждами, дышала свободой и верой в ближнего. И именно это, а не несколько сотен квадратных метров земли, хотели отнять у них. Не просто бизнес. Дом. Семью.

Днем в офисе на Дегтярной они с Дмитрием говорили на разных языках. Он видел угрозу дому. Она — «неадекватную компенсацию» и «политические риски». Теперь эти риски обрели плоть и запах машинного масла, металла и мужского пота. Стоя в центре кластера будущего Приморского квартала, Орлова понимала, что уже не сможет остаться от этой проблемы в стороне. Ей потребуется время и больше информации, чтобы выработать стратегию, но она определенно готова принять вызов. Не только потому, что внезапно прониклась симпатией к мужикам в засаленной робе, но в первую очередь из-за того, что всегда любила сложные проекты.

— Ладно, Фаркас, — они уже стояли у ее хэтчбека, когда юрист вынесла вердикт странной экскурсии. — Ты свое доказательство предоставил. Я его приняла.

А потом произошло то, что никак не укладывалось в деловые отношения. Нет, Дмитрий не набросился на нее с поцелуями на глазах у посмеивающихся приятелей. Не пригласил на свидание и не поинтересовался ближайшими планами.