Бывший шеф умел выбить почву из-под ног и не особо заботился о психологическом комфорте собеседников. Таким тоном Александр Шувалов начинал планерки по понедельникам, и у Дмитрия возникло стойкое чувство дежавю — точно все это уже происходило с ним однажды.

Переключение беседы с уютно-домашнего на деловой лад ощутили все собравшиеся. Даже Аня отложила блокнот, перестав улыбаться.

— Вообще-то, это наша с Дмитрием проблема, как юриста и клиента… — попыталась «съехать с темы» Алена, но осеклась под спокойным взглядом директора «Стройинвеста».

— Не знал, что деловой этикет расширили до французских поцелуев, — Шувалов саркастично выгнул бровь, а младшая Орлова хихикнула.

— Ну вас! — беззлобно фыркнула Лена и, поняв, что избежать расспросов не получится, кратко пересказала ситуацию со «Станцией». Речь профессионального юриста была краткой, четкой и почти безэмоциональной, пока не добралась до деталей предлагаемого Татляном договора. Тут Алена уже не скупилась в эпитетах. «Выходка идиота» и «приговор здравому смыслу» оказались еще самыми мягкими. Дмитрий слушал, не возражая, изредка отвечая на уточняющие вопросы Шувалова.

— Классика от Вагановича, — спокойно заметил Александр, когда девушка замолчала. — Поставить невыполнимые условия, чтобы потом забрать все.

Бизнесмен выдержал задумчивую паузу, изучая Дмитрия.

— Авантюристом и смельчаком ты был всегда, но в самоубийственном дебилизме раньше не замечался. Что изменилось? В вашем случае я бы согласился на компромисс.

— Научился разделять трусливые компромиссы и необходимую борьбу. «Станция» — тот случай. — Дмитрий ответил резко, точно пытаясь доказать бывшему шефу свое право на бой.

— Спартак — серьезный игрок. — Шувалов даже бровью не повел на провокационный тон собеседника.

— Слишком серьезный, — поддакнула Алена. — Он предлагает партнерство, но это сделка с дьяволом. Год на выход в ноль при полной модернизации — неосуществимо. Только если среди нас есть волшебники.

Аня, до сих пор наблюдавшая со стороны, подала голос:

— Но ведь на правах совладельца ты можешь выбирать подрядчиков, да, Дим?

Фаркас кивнул, а младшая сестра уже ласково тронула Шувалова за локоть:

— Саш, у тебя ведь строительный холдинг…

Больше девушка не сказала ни слова — неозвученное предложение одновременно дошло до всех четверых. Дмитрий замер — судьба неожиданно подарила не только благосклонность принцессы, но и союзника, равного, а, возможно, и превосходящего Спартака по силе.

— Можно отсрочить платежи, поставив затраты на будущие периоды… — осторожно начала Алена.

— Слишком банально, — Александр Шувалов задумчиво потер переносицу. — Мы составим план реновации с поэтапными расчетами. Как минимум половину работ придется оплатить в текущем году — «Стройинвест» не благотворительная организация, да и выступать против Татляна из-за какой-то автомастерской я себе позволить не могу. Без обид, Дмитрий.

Байкер понимающе кивнул, а Шувалов продолжил.

— Но мы можем взяться за твой проект с минимальной для себя прибылью и сэкономить издержки. Привлечем толковую молодежь, найдем не алчных, но башковитых инженеров, благо ресурс позволяет. Амбиции Спартака сделают хорошую рекламу, в итоге все окажутся в выигрыше. И, Дмитрий Юрьевич, избегая вопросов, сразу обозначу — это не дружеская подачка. Ты меня знаешь: мы составим четкий график работ, выплат, в том числе и включающих инфляцию процентов. В вашу сделку с Татляном ни я, ни другие учредители холдинга не полезем. Сам заварил кашу, сам и будешь ее расхлебывать. «Стройинвест» выступит подрядчиком реконструкции и строительства — не более. Если готов — давай обсуждать детали.

Фаркас почувствовал, как внутреннее напряжение отступает, и заметил краткую улыбку на Аленкиных губах. У них появился шанс выиграть.

Следующие несколько часов они продумывали и отвергали схемы сотрудничества и варианты развития. Поглощали литрами кофе и, к радости Ольги, поедали без счета сырники. Спорили, почти ссорились до повышенных тонов, находили компромиссы и снова спорили. Но в каждом взгляде, в каждом случайном прикосновении, в каждой молчаливой, подаренной вскользь улыбке, Дмитрий чувствовал — Аленка не просто рядом. Они думают синхронно, как союзники и соратники, и чувствуют в унисон, как любовники, которыми еще только предстоит стать. Мысли о близости, скорой, как он надеялся, то и дело вмешивались в деловой ход переговоров, побуждали взгляды — слишком продолжительные и откровенные, отзывались однозначными желаниями в теле, которое уже устало терпеть.

Когда, наконец, родился первый, черновой, но жизнеспособный план действий, Дмитрий посмотрел на Алену — растрепанную, уставшую, с росчерком синей ручки на щеке. Принцесса довольно улыбалась, глядя только на него. Не заботясь, что скажут остальные, Фаркас обнял девушку за плечи, до болезненности остро понимая: ни за какие сокровища мира он не променяет общую борьбу и этого человека рядом на спокойную, предсказуемую жизнь.

Война только начиналась. Впереди был Татлян, мэрия и целый мир, не готовый принять их единство. Но руки Аленки сомкнулись на его спине, и одно это уже сильно увеличивало шансы на победу.

На даче они пробыли до вечера. Когда солнце коснулось сосновых верхушек бора на пригорке, обоим стало понятно: спать в соседних комнатах не смогут, а уединяться в мансарде под маминым боком как минимум дико.

— Мне надо в Питер, — засобиралась Алена, несмотря на протесты Ольги и уговоры сестры.

Дмитрий без лишних объяснений пожал руки мужчинам и, попрощавшись с женщинами, оседлал байк.

Они ехали по трассе каждый на своем: она на машине, он на мотоцикле, то обгоняя друг друга, то выравниваясь рядом, когда не было других авто. И все это время говорили. Обсуждали фильмы, слушали музыку, вспоминали прочитанные книги. То и дело в разговор вклинивались рабочие планы: контракт, стройка, Шувалов, Татлян… Алена начинала фразу, а Дмитрий подхватывал. Фаркас высказывал предположение, а Орлова развивала тему. Создавалось впечатление, что их мысли перетекали из головы в голову, синхронизировавшись на общей волне.

Питер был все ближе, а вместе с ним неумолимо надвигалась жизнь, где все еще суетились Митрофановы, пытаясь замять скандал и вернуть сбежавшую невесту, где мэрия планировала изъять за бесценок землю, а парни на «Станции» ждали решающий судьбу приговор. Но и Алена, и Дмитрий знали — между ними дрожало и вибрировало то, что не решить словами, сколько ни обсуждай. Эта недоговоренность манила, горяча кровь обещанием наслаждения и требовала закрепить союз, родившийся из рассветного поцелуя.

— Ты голодный? — спросила Алена, когда указатель отсчитал пятьдесят километров до Северной столицы.

— Шутишь? После кормежки твоей мамы можно смело уходить на зимнюю спячку, — рассмеялся Дмитрий.

— Я не об этом… — не прошептала, но выдохнула девушка, радуясь, что мужчина сейчас не видит ее лица. Куда подевалась хваленая выдержка? Из зеркала смотрела замышляющая шалость, покрасневшая от смелости девчонка, подменившая строгую выпускницу юридического.

Динамик закашлялся, а после «Харлей» в очередной раз обогнал синий хэтчбек. Мотоциклист сделал знак рукой следовать за ним. Алена улыбнулась — через несколько сотен метров проселочная дорога вывела к воротам, ведущим на причал яхт-клуба.

В наступивших синих сумерках, покачивающиеся на волнах белые корпуса лодок выглядели призрачными посланцами другого мира, а протянутая над понтоном гирлянда ламп казалась праздничным ожерельем на платье наступающей ночи.

— В ресторан надо было на следующем повороте свернуть. К коттеджам тоже, — хмурый сторож недоверчиво оглядел мужчину на байке, но тут же расплылся в улыбке, когда из новенького дорого седана вышла девушка.

— Заблудились, да? — обращаясь уже к Алене, спросил седовласый мужчина. Та в ответ неопределенно пожала плечами, позволив спутнику самому выпутываться. В конце концов, она и так выглядела слишком доступной — пусть немного поломает голову, организуя для них укромный уголок.