Взаимная победа и обоюдная капитуляция. Яростная, безрассудная, отчаянная жажда обладания. Страсть, стирающая в порошок, чтобы тут же воскресить подобно фениксам из пепла. Язык, забывший о словах, сорвавшийся в танец безудержной ласки. Сердца, передающие ритм из груди в грудь.

В поцелуе принцессы выплеснулась вся злость, вся боль, вся скопленная за годы пустота и безумная надежда на понимание и взаимность. Фаркас ответил встречным напором, подхватывая под бедра и прижимая к калитке, не обращая внимания на хлопнувшую где-то вдалеке дверь и чье-то несдержанное «Ах!». Мир сжался до вкуса губ, до дрожи тел, до оглушительного гула крови в висках. Была только Алена — одновременно своевольная, требовательная, диктующая свое даже в страстном движении губ и тут же податливая, принимающая его мир и желания, обвивающая руками, скрестившая ноги на его бедрах, раскрывающаяся навстречу чувству, которое, казалось, разрывало грудь изнутри.

Когда целующимся, наконец, потребовался кислород, они разом оторвались друг от друга, тяжело и прерывисто дыша.

— Контракт — полная хрень, — выдохнула Орлова, глядя прямо в глаза, все еще вцепившись в ворот косухи.

— И что предлагаешь? — голос хрипел, а губы хотели продолжения совсем не разговора.

— Биться!

— Со мной? — Дмитрий саркастично усмехнулся. Щека, клейменная девичьей ладонью, все еще горела.

— Нет. За тебя! — во взгляде Аленки не было сомнения, только решимость человека, принимающего бой.

В этот момент, сжимая в объятиях ту, кто в один миг подчинила его тело и душу, Фаркас понял — дальше только вместе. В огонь, в воду, к черту на рога и через медные трубы — куда угодно вместе с королевой, в чьей власти отныне и навсегда было его сердце и вся жизнь.

И он снова поцеловал горячие, припухшие от ласки губы, и на этот раз ее ответ был еще более откровенным и не оставляющим сомнения во взаимности.

Резкий звук хлопнувшей двери вернул Алену и Дмитрия в реальность. Нехотя отпустив девушке, Фаркас перевел затуманенный страстью взгляд на появившуюся на крыльце пару. Он знал их: высокого мужчину средних лет с резким, точно высеченным из камня лицом, и светловолосую улыбчивую девушку, похожую на Алену комплекцией и цветом глаз. Бывший шеф — Александр Шувалов, директор «Стройинвеста» и младшая из сестер Орловых, по неразделенным чувствам к которой он страдал еще неделю назад! Вот так встреча!

Хотя, признаться по правде, ничего неожиданного не произошло — вполне логично было встретить на семейной даче не только обеих девушек, но и мужчину, которого одна из них выбрала в спутники жизни. Но Фаркас все равно напрягся, собираясь, как перед неприятным разговором. Давно загнанная внутрь и казавшаяся излеченной язва самолюбия кольнула под ребрами.

В начале лета, когда он впервые увидел Аню на собеседовании, ее бунтарская улыбка, легкость ироничного общения и стойкость стали для Дмитрия глотком свежего воздуха в удушливом мире корпоративных интриг. Он приносил ей кофе, говорил о музыке и путешествиях, наслаждался непосредственной искренностью коротких бесед, пока однажды не понял, что не имеет ни малейшего шанса — целиком и полностью Анна Орлова принадлежала другому. Именно тогда он и уволился. Не из-за несчастной любви — черт, это даже любовью назвать было нельзя. Из-за горького осадка и проигрыша в соревновании, где его просто не приняли в расчет. Из-за молчаливого унижения, которое он сам себе нанес, позволив чувствам вмешаться в работу. И потому, что именно Аня стала той последней каплей, переполнившей долго набиравшуюся чашу понимания — ему чужд офисный мир и надоела игра по чужим правилам.

И вот теперь они четверо стоят по разные стороны низкого дачного забора, внезапно став не семьей, но странной общностью людей, объединенных самой судьбой.

— Добрый день, Александр Александрович. Аня. — Фаркас кивнул, протягивая руку для приветствия. Шувалов коротко улыбнулся, шагнув навстречу:

— Не ожидал тебя здесь встретить, Дмитрий.

Рукопожатие было сильным и долгим, точно мужчины, проверяя друг друга на прочность, одновременно пытались понять — можно ли доверять другому.

— Так это он растопил твое сердце? — громче, чем требовала приватность, прошептала Аня, подмигивая старшей, внезапно густо покрасневшей сестре. К чести Аленки, отрицать она не стала — как минимум глупо отнекиваться, если только что на глазах у всего садоводства практически пустилась во все тяжкие. Ситуация выглядела, мягко говоря, сюрреалистично. Фаркас не сдержал ироничный смешок: он только что целовал чужую невесту на глазах человека, от которого еще неделю назад зависела его карьера, и девушки, в которую думал, что влюблен буквально в прошлом месяце. Нда, жизнь иногда развивается очень стремительно, перетасовывая события и взгляды так, что мы вчерашние себе сегодняшним кажется наивными идиотами, ничего не понимающими в простых вещах.

Мужчина мельком взглянул на старшую из сестер. Алена, все еще раскрасневшаяся от внезапного проявления страсти, покусывала и без того алые губы и то и дело поглядывала в его, Дмитрия, сторону. И в глазах всегда сдержанной и контролирующей себя девушки читалась такая буря чувств, что он чуть не послал куда подальше и бывшего шефа, и несостоявшуюся возлюбленную. Притяжение ощущалось физической спайкой: хотелось обнимать, целовать, держать за руку, просто касаться — все что угодно, лишь бы не расставаться и еще лучше не думать ближайшую вечность. Пожалуй, только неожиданные соглядатаи останавливали байкера, от воплощения желания — схватить принцессу в охапку, вдарить по газам и свалить в какое-нибудь менее людное, более располагающее к продолжительным ласкам место.

— Раз церемонию знакомства можно упустить, перейдем к делу! — резким тоном принцесса попыталась вернуть контроль и сгладить неловкость. Вышло так себе, но прозвучало призывом совсем не к рабочей беседе — Дмитрий усмехнулся, двигаясь следом за девушкой, спешащей покинуть место проявления чувств. «Теперь не сбежишь!» — усмехнулся, догоняя и успевая открыть дверь, в которую Аленка чуть не врезалась, слишком высоко вздернув нос и попытавшись опять выглядеть сильной и независимой. Даже среди своих принцесса не могла полностью расслабиться и дать слабину. Привычка, въевшаяся под кожу, ставшая одновременно точкой опоры и ахиллесовой пятой. Мужчина невесело улыбнулся собственным мыслям: «Каково это — быть всегда начеку, вечно ждать подвоха, скрывать чувства?» Там у калитки они сделали навстречу друг к другу первый шаг, но, судя по тому, с какой яростью Аленка впечатывала подошвы в дощатый пол и куталась в вязаную кофту — дорога к доверию предстояла долгая, и не сказать, чтобы простая.

Через десять минут сестры Орловы и двое мужчин сидели за круглым столом на небольшой кухне, а Ольга Алексеевна на правах хозяйки дома суетливо хлопотала, пытаясь угодить всем гостям.

— Дмитрий, вы с дороги проголодались наверно? Блинчики или сырники? А может картошки с грибами погреть?

— Мам! — Алена одернула и не думающую реагировать на замечание женщину. Фаркас коротко улыбнулся: все мамы на кухне одинаково привечают гостей.

— Спасибо, Ольга Алексеевна, я не голодный.

— Как так? Из Питера же долго ехать. Дима, вы не стесняйтесь — берите бутерброд, печенье. Ален, что ты своему гостю даже сахар не предложила? Не все как ты могут пить черный кофе без всего. Да и тебе не помешало бы поесть нормально — похудела, одни глаза остались!

Теперь уже обе сестры переглянулись, ища спасения от материнской заботы. Шувалов усмехнулся, неожиданно принимая огонь на себя:

— Ольга Алексеевна, я, пожалуй, от ваших сырников не откажусь. А если еще с липовым медом и сметаной…

— Ой, Сашенька, конечно, сейчас организуем. Мед у Михалыча должен был остаться… — женщина всплеснула руками и выскочила за дверь.

— Хитро, — одобрила Алена.

— Сырники действительно отличные, — пожал плечами мужчина и, откинувшись на стуле, откровенно уставился на Дмитрия. — Вот только мы здесь не только и не столько завтракать собрались, да, Фаркас?