Дмитрий смотрел на нее с растущим изумлением и отвращением. Вместо борьбы Орлова предлагала капитуляцию бандосу из девяностых, потому что он «сила» и «прагматик».

— Пойти в рабство к Татляну? — он еле сдерживался. Вежливость офисного клерка трещала по швам, деловой костюм жал в плечах, а ладони сами собой сжались в кулаки. — Это ваш профессиональный совет? Найти крышу в виде крутого хозяина?

Алена спокойно встретила его взгляд. Гордо вздернула подбородок, расправила плечи и едва заметно улыбнулась — без нежности и теплоты, а жестко, как человек, бросающий вызов.

— Я предлагаю рассматривать все варианты. Война с системой — это благородно, но заведомо проигрышно. Иногда чтобы победить, нужно найти более сильного союзника. Даже если этот союзник сомнительный.

— Союзник⁈ — Дмитрий выплюнул слово с откровенным отвращением. — Вы знаете, кто такой Татлян? Как он разбирается с конкурентами, должниками и другими помехами?

— Я знаю, кто такой Николай Митрофанов, — холодно парировала юрист. — И уведомление за его подписью сейчас лежит на моем столе.

В воздухе повисло напряженное молчание. Фаркас видел внутреннюю борьбу Елены. По напряженной позе и поджатым губам считывал сомнение. Понимал, что даже эта кривая попытка найти решение — удар по безупречной репутации. Но при этом Орлова пыталась остаться на своем поле, где правят сильные мира сего, не задумываясь используя таких как Дмитрий за разменную монету. Перед ним сидела не просто красивая женщина, а умный посредник, предлагающий сделку с совестью ради возможности уцелеть в изначально проигрышной войне.

Фаркас встал, приобретая хотя бы визуальное превосходство над тонкой фигурой за офисным столом.

— Знаешь, в чем разница между моим и твоим миром, принцесса? — он впервые за встречу сознательно перешел на «ты», намеренно сокращая между ними расстояние — психологическое, социальное, личное.

Орлова скрестила руки на груди, надменно выгнув бровь.

— Такие как ты вы всю жизнь смотрят через вот такие окна. С высоты. С безопасного расстояния. Через горы бумаг и казуистику законов. Настоящее кажется вам строчками документа. Вы не видите главного.

— И что же это, просветишь? — идеально очерченные губы язвительно скривились.

— Люди, — жестко бросил Дмитрий, шагая ближе, сгибаясь так, что заметил легкое дрожание ресниц и нервный тик нижнего века. Выдержка противника все-таки сбоила. Мужчина продолжил, напирая, не повышая голос, но чеканя каждое слово с весомостью молота, обрушивающегося на наковальню. — Не активы, не лоты, не доли в бизнесе, не квадратные метры земли. Мои парни. Их талант, труд, будущее. Простая честная жизнь людей, нашедший свое место и дело. То, что мы вместе создавали много лет. Ты предлагаешь отдать это Татляну? Допустим, что это единственный выход. Но сначала ты должны это увидеть.

Он склонился над столом, упираясь руками в холод полированной столешницы. Алена не шевелилась, не мигала, не отводила взгляд. Она с честью выдерживала напор, от которого на собеседовании большинство разве что слезу не пускали.

— Поедем со мной. Прямо сейчас. Я покажу, что именно ты так легко предлагаешь обменять на деньги чинуш или отдать бандитам. Не на словах. Вживую.

Принцесска отшатнулась. Наконец-то у него получилось пробить ее броню! Еще бы — он опять предлагал ей покинуть привычный мир и отправиться в неизведанное. Как тогда ночью, на девичнике. Только теперь на кону стояло значительно больше, чем сплетни кудахчущих подруг или обида душки-женишка.

— Это невозможно. У меня контракты, клиенты… — Орлова явно хваталась за соломинку, пытаясь удержаться на плаву в безопасных водах.

— Отмени. Ты юрист, так подпиши со мной контракт. Предварительный — на оценку рисков, сбор доказательств. Или вы боишься увидеть реальность, которую так легко заочно делить на доли и раздавать за бесценок?

Это был вызов. Грубый, мужской, не оставляющий места для уверток. На мгновение во льду голубых глаз проступила полынья паники, тут же затянувшаяся коркой раздражения, дрогнувшей и разбившейся искрой азарта. Точь-в-точь как ночью в клубе, перед согласием на безумный побег.

Тишина в кабинете выжидала ответ. Наконец, девушка медленно поднялась из-за стола, смерила мужчину цепким деловым взглядом и, принимая вызов, ответила:

— Хорошо, Дмитрий Юрьевич. У тебя есть два часа. Покажи мне «Станцию». Я должна понять, есть ли там за что ввязываться в бой.

Фаркас резко кивнул, скрывая удовлетворенную улыбку. Девчонка-Аленка дала ему шанс.

— Предупреждаю, принцесса, там может быть грязно.

— Химчистку одежды я включу в счет.

Немецкий хэтчбек глубокого синего, почти черного цвета, как небо южной ночи мягко шуршал шинами по гравию подъездной дороги, ведущей к «Станции». Роскошный салон белой кожей и алькантарой сидений диссонировал с пейзажем промзоны: ржавыми заборами, унылыми складами и заброшенными гаражами «под снос». Дмитрий невольно подумал, что этому месту действительно бы не помешал хозяин. Только не тот, что придет сравнять все с землей и застроить очередными торговыми центрами и муравейниками высоток, а кто-то, кто сможет уловить сам дух этого места — оплота свободы, братства и чести.

Сидя на пассажирском сиденье, Фаркас чувствовал себя не в своей тарелке. План «шокировать принцессу реальностью» начинал казаться идиотским. Что она поймет в их мире? Увидит грязь, услышит мат и сбежит обратно в свой стерильный офис.

— Приготовьтесь, ваше высочество, — едко бросил он, когда автомобиль затормозил перед воротами с нарисованной эмблемой клуба. — Мы прибыли в чистилище, где каждый сам выбирает свой ад и рай.

Алена выключила двигатель и окинула взглядом территорию: заасфальтированный плац, двухэтажная строительная бытовка со складными стульями у входа, снятый с колес автодом, обклеенный фестивальными логотипами так, что все давно забыли какого он цвета, полуразобранный джип на подъемнике, пара здоровых ребят в замасленных комбинезонах, курящих на скамье у входа и с интересом разглядывающих незнакомую дорогую тачку.

— Уютно, — сухо констатировала Орлова, выходя из машины. Бежевые брюки с идеально отглаженными острыми стрелками и лакированные лоферы смотрелись здесь так же нелепо, как балетная пачка на боксерском ринге.

Из-под раритетной «Волги» цвета хаки выполз Серега, вытирая руки об ветошь. Увидев Дмитрия, приятель широко ухмыльнулся, но, заметив его спутницу, замер с открытым ртом.

— Димон! А мы уж решили, что тебя обратно в офисные клерки завербовали! — он пробасил, подходя ближе и нарочито размахивая грязной тряпкой. — Но если там в довесок к доплате таких красоток раздают, пожалуй, и я не прочь устроиться на полставочки. Здрасьте, барышня. Я — Сергей. А вас Дмитрий Юрич на углубленное собеседование привез с личным досмотром? Или нужна помощь шинки подкачать, да фары протереть?

Ребята за спиной Сереги сдержанно хохотнули. Алена, не моргнув глазом, пожала протянутую в шуточном приветствии грязную мужскую ладонь. Фаркас заметил, что хватка девушки была крепкой, уверенной — без предполагаемой брезгливости и жеманства.

— Елена. Юрист. Приехала оценить активы и адекватность цены, предложенной мэрией, — спокойный деловой ответ, словно они все еще беседуют в кабинете.

Орлова между тем осмотрелась и задержала взгляд на «Волге».

— ГАЗ-21? Никогда не видела вживую «акулью пасть», у моего деда была уже с так называемым «китовым усом»* (название решеток радиатора на «Волге» — ГАЗ-21). Дедушка так ее любил, что бабушка даже ревновала. А за этой красавицей плохо ухаживали — карбюратор сосет, как беззубая проститутка.

Хохот стих. Серега оторопело уставился сперва на девушку, потом на машину, потом на Дмитрия, который стоял с каменным лицом, пытаясь скрыть изумление.

— Как поняла? — пробормотал механик.

— По плевкам. Дед научил. В огороде копаться я не любила, потому скрывалась от бабушки в гараже, якобы помогала.