Хьюз стоял прямо на пороге этой бездны. Он распахнул руки, балансируя на самых кончиках пальцев, его рубашка мгновенно прилипла к телу, став прозрачной. Его мотало из стороны в сторону, он был похож на безумного дирижера, пытающегося управлять хаосом.

— Давай! — орал он в пустоту. — Это всё, на что ты способна, сука?!

— Говард, назад! — закричал один из его спутников, вскакивая с дивана. Трое мужчин бросились к нему. Я тоже не остался в стороне — если этот псих вылетит с сорокового этажа… Нам всем мало не покажется.

Мы вцепились в Хьюза, пытаясь оттащить от проема. Говард брыкался, смеялся и сквернословил. Совместными усилиями мы повалили его на мокрый ковер, а двое других парней, навалившись всем весом, с трудом захлопнули створку и провернули засов.

Помотав головой и с силой вытряхнув воду из левого уха, Говард поднялся с мокрого ковра. Его движения были резкими, дергаными, но в них сквозила странная, пугающая энергия. Он обвел всех нас мутным, покрасневшим взглядом, в котором безумие мешалось с торжеством первооткрывателя, только что заглянувшего в пасть дьяволу и оставшегося в живых.

— Продолжаем наш мальчишник! — прохрипел он, поправляя прилипшую к ребрам рубашку. — Кит, старина, ты спас этот вечер своим пойлом. Познакомься с парнями. Это не просто бездельники, это лучшие умы и кошельки побережья, если не считать их привычки нажираться до скотского состояния в самый разгар бури.

В самом скотском положении тут был сам Говард, ну да ладно…

Хьюз указал на толстяка в золотых часах, который до этого громче всех орал у окна.

— Это Барни «Гвоздь» Штейн. Владелец половины бумажных комбинатов страны. Он знает о ее производстве больше, чем сам Господь Бог. Главное, не пей с ним брудершафт, он крадет кошельки, когда пьян.

Барни добродушно хмыкнул, вытирая пот со лба шелковым платком. Рядом с ним сидел сухой, подтянутый мужчина с тонкими усиками и взглядом серийного убийцы или очень удачливого адвоката.

— Это Питер Уизборн. Он заправляет семи портах по обеим побережьям. Если что-то ввозится в эту страну неофициально, Фрэнк ставит на этом свою невидимую печать. Ха-ха-ха…

Это Говард намекает, что Уизборн имеет дела с контабандистами? Питер недовольно покачал головой, но промолчал.

— И, наконец, наш виновник торжества, — Говард хлопнул по плечу молодого парня, который выглядел здесь самым трезвым и самым несчастным одновременно. — Дикки Вандербильт-младший. Да-да, из тех самых. Женится через три дня на дочке сталелитейного магната из Питтсбурга. Дикки, не хмурься, сегодня ты еще свободный человек, должен радоваться.

Дикки натянуто улыбнулся. Было видно, что общество Хьюза его одновременно восхищает и до смерти пугает.

— А теперь — кавалерия! — провозгласил Говард, сделал “ту-ту-ту”, изображая пение трубы — Наши дамы! Бэмби и Лола! Девицы были типичными «голливудскими блондинками-старлетками» в ожидании шанса: пустые глаза, безупречные прически, которые шторм едва успел потрепать, сиськи вываленные вперед корсетами. Надо сказать, лучше всего смотрелся низ - чулки в сеточку, туфли с длинными каблуками. У обеих бюст - минимум трешки, а то и четверки.

Лакей, бледный как полотно, уже семенил к нам, неся на серебряном подносе высокие стаканы, наполненные моим ямайским ромом, смешанным с чем-то ярко-красным и льдом. Коктейли «Ураган» в эпицентре урагана — Хьюз явно обожал такой символизм.

Правда, сейчас он вряд ли был в состоянии его осознать. Слишком много выпил.

— Идемте в малую гостиную, — скомандовал Говард. — Пора сменить декорации.

Мы перешли в соседнюю комнату. Здесь было тише, в центре стоял массивный дубовый стол, накрытый тяжелой, свисающей до самого пола скатертью. На полированной поверхности сиротливо жались друг к другу пустые бутылки из-под бурбона, стояла пепельница, полная окурков с помадой, и валялась разбросанная колода карт.

— Играем в «Каменный покер»! — объявил Говард, усаживаясь во главе стола.

Я замер. О таком виде покера я не слышал. Одна из девушек — Бэмби с фарфоровой кожей — без единого слова, привычным движением нырнула под скатерть и исчезла там, в складках тяжелой ткани. Вторая, Лола, ловко взобралась прямо на стол, скрестив ноги среди пустых бутылок, и вызывающе посмотрела на нас.

Я осторожно коснулся локтя Дикки, который сел рядом. — Какие правила? — тихо спросил я.

Жених нервно сглотнул, глядя на колышущуюся скатерть. — Всё просто, Кит. Та, что внизу, — он замялся, — она сосет игрокам. В том порядке, как ей вздумается. А та, что на столе, — он кивнул на Лолу, — она «наблюдатель». Она должна по твоему лицу определить, в какой момент тебе... ну, ты понимаешь… хорошо. Если она угадывает, ты обязан спасовать на раздаче, а все твои фишки уходят победителю раунда. Если не определяет — девчонки меняются местами.

— Господи, — прошептал я. — Это действительно «каменный» покер. Нужно сохранять лицо, чего бы тебе это ни стоило.

— Именно, — кивнул Дикки. — Говард утверждает, что это лучшая тренировка для бизнесмена. Контроль над нервными окончаниями. Самый трудный покер фейс.

Мы сели за стол, начали играть. Хьюз раздал карты. На кону стояли не просто фишки — на столе лежали пачки крупных купюр. Достал несколько стольников их кошелька и я. В лобби «Фонтенбло» внизу сейчас, возможно, заливало подвалы, но здесь, на вершине, жизнь превратилась в сюрреалистический перформанс.

Первые две раздачи прошли спокойно. Я пытался сосредоточиться на комбинациях, стараясь не думать о том, что происходит под столом. Слышалось лишь приглушенное шуршание ткани и тяжелое дыхание Барни, который сидел напротив меня. Собственно, его первым и спалили.

На третьей раздаче я почувствовал прикосновение.

Сначала это было едва уловимое движение пальцев по колену, а затем... Девушка внизу явно знала свое дело. Она действовала профессионально, быстро и пугающе умело. Сосала быстро, за щеку. В какой-то момент мне захотелось просто закрыть глаза и откинуться на спинку кресла, но на меня в упор смотрела Лола, сидящая на столе. Ее взгляд сканировал мое лицо, как радар. Любое движение мимического мускула, любое расширение зрачка — и я проиграл.

Я сжал челюсти так, что зубы заскрипели. В картах у меня был фулл-хаус на королях — отличная рука. Но сейчас важнее было не то, что у меня в руках, а то, что у меня в штанах. Я смотрел на Говарда. Он сидел абсолютно неподвижно, его лицо было бледной маской, высеченной из льда.

— Колл, — сказал я, уравнивая ставку. Голос мой прозвучал на удивление ровно. Вроде держусь. Ох…

Лола перевела взгляд на Дикки. Тот дернулся, его лицо покраснело, и он тут же бросил карты. — Фолд, — выдохнул он.

— Это ты, Дикки? — утверждающе спросила Лола

— Нет! — раздалось из под стола — Новичок кончил. Лезь под стол.

— Я просто пасанул! — признался жених — Карта плохая.

К концу круга победителем снова вышел Хьюз. По его лицу вообще невозможно было что-то прочитать. Казалось, он отключил все нервные окончания ниже пояса. Он сгреб гору денег своими длинными пальцами и удовлетворенно кивнул.

— Девочки, перерыв, — скомандовал он. — Вы устали. Идите в спальню, приведите себя в порядок. Кит, еще рома?

— Можно, — ответил я, чувствуя, как внутри всё еще вибрирует эхо недавней разрядки. Все это накладывалось еще и на бухло.

Бэмби, вытирая губы, вылезли из-под стола. Выглядела она запыхавшейся, с размазанной помадой. Обе девушки удалились в соседнюю комнату, и в гостиной воцарилась та самая мужская тишина, которая наступает после странных и порочных развлечений. Все смущенно переглядывались. Кроме Говарда. Этому все было пофиг.

Потом начался треп ни о чем. Барни хвастался новым контрактом на поставку бумаги для правительства, Фрэнк рассказывал, как он «оптимизировал» налоги в порту Майами. Они швырялись миллионами так, будто это были фантики от жвачки. Я слушал, впитывая информацию. Тут царили уверенные в себе хищники, которые считают, что правила созданы для других.