— Слаб не тот, кто упал, а тот, кто сдался, — это твердил себе я, пока меня почти что под руки вели в подвал казино, где располагалась служба безопасности.

Фраза, казавшаяся когда-то банальным афоризмом из мотивационных интернет-пабликов моего родного двадцать первого века, здесь, в душных недрах Лас-Вегаса 1952 года, обрела почти осязаемый вес. Коридоры подвального этажа «Пустынной Розы» разительно отличались от сияющего неоном и золотом фасада. Здесь не было ковров с ворсом, в котором утопали каблуки дорогих туфель, не было хрустальных люстр и аромата изысканного парфюма. Стены были выкрашены дешевой масляной краской неприятного серо-зеленого оттенка, а единственным источником света служили редкие голые лампы в проволочных клетках, отбрасывавшие на бетонный пол длинные, ломаные тени. Воздух здесь был тяжелым, спертым, пропитанным запахом машинного масла из вентиляционных шахт, который, казалось, въелся в саму кладку здания.

Мы миновали несколько дверей с табличками «Персонал», «Склад №4» и «Счетная комната», прежде чем подойти к блоку службы безопасности. Это был настоящий лабиринт из небольших кабинетов, разделенных фанерными перегородками и стеклянными вставками. Из-за дверей доносился стрекот пишущих машинок, резкие звонки телефонных аппаратов и приглушенный гул голосов. Офис службы охраны производил впечатление отлаженного механизма, созданного специально для того, чтобы перемалывать тех, кто решил испытать удачу незаконным способом.

Меня завели в кабинет в самом конце коридора, посадили на стул. Это было небольшое помещение, заставленное тяжелой дубовой мебелью, которая выглядела слишком громоздкой для такого пространства. У окна стоял массивный стол, заваленный папками, а на стене висела подробная карта города и график дежурств. Пауланер вошел следом за мной, достал из кармана пачку жевательной резинки, небрежно закинул одну пластинку в рот и начал методично жевать, глядя на меня сверху вниз.

Я чувствовал, как под пиджаком резко пропотевшая рубашка начинает прилипать к спине. Дейв подошел к столу и, не садясь, оперся на его край, начал внимательно разглядывать мой чек. То и дело переводя взгляд на меня. Его глаза, скрытые за тяжелыми веками, казались двумя щелками, сквозь которые он пытался просканировать не только мои документы, но и саму мою суть.

Мои фальшивые очки начали предательски запотевать. Это было физическое проявление моего страха, которое невозможно было скрыть. Надо было что-то делать, как-то перехватить инициативу, но пространство кабинета словно сужалось, лишая меня возможности для маневра. Я начал судорожно осматривать помещение, пытаясь найти хоть какую-то зацепку.

Кабинет был типичным обиталищем мелкого бюрократа от безопасности. Пожелтевший календарь на стене с изображением какой-то актрисы, старый вентилятор, лениво разрезающий воздух на шкафу, пепельница, полная окурков. И тут мой взгляд зацепился за ярко-красное пятно в углу, рядом с входной дверью. Там, в металлическом держателе, висел огнетушитель — тяжелый баллон со шлангом и рычагом. Он выглядел здесь почти инородным телом, слишком ярким на фоне серо-зеленых стен.

Подручный Дейва, получив какой-то незаметный знак от своего начальника, вышел из кабинета, плотно прикрыв за собой дверь. Теперь мы остались вдвоем. Тишина в комнате стала почти осязаемой, прерываемой лишь мерным движением челюстей Пауланера и тиканьем настенных часов.

— Вот какая у нас с тобой, капитан, может быть сделка, — наконец заговорил Дейв. — Мы здесь не полиция, и я не собираюсь устраивать цирковое представление с обыском. Закон штата и правила нашего заведения позволяют мне предложить тебе два пути. Первый — ты сам выкладываешь на стол всё, что у тебя есть в карманах и в сумке. Я посмотрю на всё это, сделаю пару звонков в твою компанию, уточню насчет твоей личности и этого чертова чека. Если всё подтвердится — ты уйдешь отсюда своим ходом. А дальше пусть банки разбираются.

Он сделал паузу, перекатывая жвачку во рту, и его лицо на мгновение исказилось в подобии усмешки.

— И есть второй вариант. Ты идешь в полный отказ, играешь в гордого офицера, и тогда я вызываю копов. Прямо сейчас. Я сдаю им тебя, сдаю чек, и дальше уже пойдет всё по-жесткому. Допросы в участке, запись в личном деле... Поверь мне, капитан, с федералами за фальшивые банковские бумаги шутки плохи. Выбирай.

— Фамилия то у тебя, Дейв, немецкая? Прямо как тамошнее пиво…

— Ага, мои предки из Мюнхена. Ну что ты решил?

Выбор был очевиден, но оба пути вели в пропасть. Если я выберу полицию — это конец. Если выберу первый вариант — у меня появится призрачный шанс.

— Первый вариант — произнес я и начал выкладывать содержимое карманов на дубовую поверхность стола. Не трогая пока сумку. Лицензия, затем удостоверение пилота компании «Пан Ам». Следом на стол легли пачки с наличными деньгами, полученными в кассе, — те самые доллары, которые теперь оказались радиоактивными.

Дейв всё это время внимательно следил за моими руками. Когда всё имущество из карманов оказалось на столе, он скептически хмыкнул и, протянув руку, начал изучать документы. Потом взял в руки массивный телефонный справочник, лежавший на краю стола. Я тем временем расстегнул молнию сумки, начал копаться в ней, не глядя на него.

— Пан Ам, — пробормотал Пауланер, быстро перелистывая страницы. — Ага, вот. Сейчас мы узнаем, числится ли у них такой ценный сотрудник.

Он начал набирать номер. Звук возвращающегося диска казался мне ударами молота по наковальне. Раз, два, три... Каждое движение приближало финал. Я видел, как он прижал трубку к уху, ожидая ответа коммутатора. Его внимание переключилось на телефон, он отвернулся от меня и даже наклонился над столом, подвигая к себе лицензию пилота, чтобы точнее назвать данные. В этот момент он вчитывался в мелкий шрифт, пытаясь разобрать детали подписи.

Это был мой единственный шанс.

Я осторожно, почти бесшумно встал со стула. О-очень медленно. И аккуратно. Раз, шаг, два… Я оказался у двери, там, где висел огнетушитель. Пальцы коснулись холодного металла. Под удивленным взглядом, обернувшегося на шум Дейва, я рванул его вверх, снимая с держателя. Тяжелый баллон оказался весомее, чем я предполагал, но адреналин, хлынувший в кровь, придал мне сил.

— Что ты…

Договорить, “пивной” замначальника безопасности не успел. Я замахнулся и со всей силы ударил его дном огнетушителя по голове. Раздался глухой, неприятный звук, похожий на треск лопнувшей дыни. Пауланер вскрикнул — коротко, надрывно — и, зажав голову руками, повалился на пол. Телефонная трубка выпала из его рук и осталась висеть на проводе, издавая мерные гудки.

Я не терял ни секунды. Бросившись к столу, я сгреб свой чек и удостоверение пилота. Закинул на плечо сумку. Наличные пришлось оставить — время было дороже денег, собирать их со стола было некогда. В этот момент дверь кабинета распахнулась, и на пороге показались двое сотрудников, привлеченных шумом падения и криком начальника.

— Эй, что за... — начал один из них, но я уже нажал на рычаг огнетушителя.

Мощная струя белой химической пены ударила им прямо в лица. Коридор мгновенно заполнился шипением и белым туманом. Охранники, ослепленные и кашляющие, начали пятиться, пытаясь протереть глаза. Я выбежал из кабинета, продолжая поливать всё вокруг пеной, создавая непроницаемую завесу. Мои шаги гулко отдавались в бетонном коридоре.

Я бежал по коридору, все быстрее и быстрее. По ходу я увидел на стене красную рукоятку пожарной сигнализации. Не раздумывая, я сорвал чеку и дернул рычаг вниз.

В ту же секунду здание содрогнулось от рева тревожного гудка. Под потолком начали мигать красные фонари, заливая коридор тревожным, пульсирующим светом.

Я добежал до лестницы, ведущей вверх. Пока скакал по ступенькам, вытащил из кармана носовой платок и на ходу протер рукоятку огнетушителя, стирая возможные отпечатки пальцев. Отбросил его прочь.