Пока мы ели, он не закрывал папку. Он листал её снова и снова, замирая на каждой странице.

— Статьи… хм. «Путеводитель по клубам и дансингам Лос-Анджелеса». Дерзко. «Философия холостяцкого быта». Интересно… — он дошел до центрального разворота, того самого, где Мэрилин представала во всей своей первозданной красе.

Хью даже причмокнул, его кадык дернулся.

Затем он перелистнул на репортаж о калифорнийских серфингистках в тех самых смелых купальниках. Его глаза стали совсем квадратными.

— Боже правый… — он отложил вилку, качая головой. — Знаете, Кит, я в этом бизнесе тридцать лет. Видел всё: от подпольных порно-листков до глянцевых каталогов нижнего белья. Но такого… такого на рынке еще не было. Это не грязь. Это… это чертовски красивый вызов всему миру.

Он посмотрел на меня через стол, и я понял: сделка почти состоялась. Осталось только обсудить детали, которые не оставят ему шанса на отступление.

— Значит, пятьдесят центов? — он снова прищурился. — Рискованно.

Хью снова углубился в чтение статей, периодически издавая неопределенные звуки — то ли одобрительное хмыканье, то ли сдавленный стон человека, осознавшего, что мир никогда не будет прежним. Дым от его сигары стоял в кабинете плотной сизой стеной, а официанты, внося очередную смену блюд, старались лишний раз не дышать.

Я откинулся на спинку кресла. Гурман во мне спал, а делец уже сделал основной ход. Теперь оставалось только ждать, пока Брэдли до конца переварит увиденное. Я перевел взгляд на Китти.

Она сидела напротив, прямая, как натянутая струна. Словно кол проглотила. Китти напоминала отличницу на экзамене, которая боится пошевелиться, чтобы не спугнуть удачу. Это её «официальное» лицо — безупречное, холодное и немного скучное — начинало меня утомлять. В «Плазе» и так слишком много накрахмаленных воротничков, мне хотелось жизни. Настоящей, пульсирующей. Прямо как во время оргазма.

Под столом, скрытым тяжелой скатертью до самого пола, я аккуратно подцепил пяткой левой ноги задник своей правой туфли. Избавившись от обуви, я медленно, почти лениво, вытянул ногу и коснулся мыском лодыжки Китти.

Она вздрогнула так, будто через неё пропустили разряд тока. Вилка звякнула о тарелку. Она вскинула голову, ошарашенно глядя на меня. В её глазах читался немой вопрос: «Ты с ума сошел? Прямо здесь?!»

Я ответил ей самым невинным взглядом, на который был способен, и даже слегка приподнял бровь, продолжая слушать бормотание Брэдли, что комментировал наши статьи. Моя нога тем временем начала неспешное восхождение. Я чувствовал шероховатость её чулок, тепло кожи и то, как напряглись её мышцы. Она пыталась сжать ноги, но все было бесполезно. Когда мой большой палец прошел дальше колена и скользнул выше, задирая край её юбки, её зрачки расширились, затопляя радужку темным омутом. Китти замерла, боясь даже вздохнуть.

— А что насчет регистрации в качестве издания второго класса? — внезапно подал голос Хью, не поднимая глаз от макета. — Почтовая служба США (USPS) — это вам не банда уличных мальчишек. Если они усмотрят в этом порнографию, они заблокируют рассылку по подписке. Вы похороните тираж на складах.

— Мы подаем документы как литературно-художественный альманах, Хью, — ответил я спокойным, ровным голосом, в то время как моя стопа уже уверенно устроилась в паху Китти.

Я мягко нажал на лобок, чувствуя её жар через тонкую ткань белья. Китти приоткрыла рот, её дыхание стало глубоким, рваным. Она судорожно сжала в руках нож и вилку, и я видел, как подрагивают её пальцы. На её бледных щеках расцвел лихорадочный румянец.

— Литературный… — Брэдли перелистнул страницу. — С голыми бабами на развороте? Ну-ну. Смело.

Я продолжал методично и нежно ласкать Китти, наблюдая за её внутренней борьбой. Она пыталась сохранить лицо, но её губы беззвучно сформировали едва уловимое: «Плиз… Пожалуйста…» В этом мольбе было всё: и страх быть замеченной, и томительное наслаждение, которое она не могла себе позволить здесь, но и прервать была не в силах.

— С почтовой службой придется судиться, — сказал я Брэдли, слегка усилив давление ногой. — Я это понимаю и это мои проблемы. И если «Curtis» побоится, я всегда могу зайти в «American News Company». Думаю, они будут более сговорчивы, когда поймут, что у нас - главный хит года.

Китти не выдержала. Она резко, почти со звоном, отложила приборы на край тарелки и встала. Я едва успел вовремя убрать ногу и нырнуть обратно в туфлю.

— Простите… мне… мне нужно в дамскую комнату. Припудрить нос, — выпалила она. Её голос звучал на октаву выше обычного. Не дожидаясь ответа, она почти выбежала из кабинета, шурша юбками.

Хью проводил её взглядом, оторвавшись-таки от макета. Он вытащил изо рта сигару и многозначительно подмигнул мне:

— Какая аппетитная крошка, Кит. И темперамент виден за милю. Умеешь ты выбирать сотрудников.

Я лишь усмехнулся, пригубив джин.

— Так что вы решили, мистер Брэдли? Время идет, а стейк остывает. Мне действительно стоит идти к вашим конкурентам в «American News»?

Брэдли нахмурился. Упоминание конкурентов подействовало на него как красная тряпка на быка. Он захлопнул папку и положил на неё свою тяжелую ладонь.

— А что, там предложат условия лучше? — парировал он. — Ты же понимаешь, парень, треть продаж за дистрибьюцию — это стандарт для такого риска.

— Треть — это грабеж среди бела дня, Хью. Для массового чтива — возможно. Но это премиальный продукт. Давайте будем честны: через год, когда за «Ловеласом» будут охотиться все киоскеры страны, эта цифра станет смешной. Я предлагаю контракт на год. Только на год.

В глазах Брэдли завязалась эпическая битва между жадностью и осторожностью. Он хотел эти деньги — я видел, как он уже мысленно пересчитывал комиссионные. Но страх перед форс-мажорами и общественным мнением всё еще держал его за горло.

— Год — это слишком мало, — проворчал он. — Мне нужно время, чтобы окупить логистику и наладить связи в южных штатах. Там нас будут жечь на кострах, Кит.

— Впишем в договор пункт, — я подался вперед, понизив голос, — что издательство берет на себя компенсацию всех юридических издержек и форс-мажоров для «Curtis Circulation», связанных с продажами журнала. Мы прикроем твою задницу, Хью. Но через год мы пересмотрим условия в сторону уменьшения твоей доли. Либо так, либо я завтра лечу в Нью-Йорк и уже утром завтракаю с парнями из «American News».

Брэдли тяжело вздохнул, он протянул свою огромную руку через стол. — Ладно, черт с тобой, Кит. Ты чертовски убедителен. Давай на год, а там посмотрим, останутся ли у нас головы на плечах.

Мы крепко пожали руки. В этот момент дверь кабинета снова открылась, и вошла Китти. Она была безупречна. Свежая помада — чуть более яркая, чем раньше, — горела на губах, а в глазах плясали искры, которые она даже не пыталась скрыть. Она двигалась теперь иначе — более плавно, более хищно.

— Шампанское! — я вскинул руку, подзывая официанта. — Бутылку «Кристалла», самую лучшую. Нам нужно отпраздновать рождение легенды.

Официант появился мгновенно, словно из воздуха. Через пару минут, пробка вылетела с благородным хлопком, и золотистая жидкость запенилась в бокалах.

— За «Ловелас», — я поднял свой фужер, глядя в глаза Китти. — И за то, что в этом мире всегда есть место для маленьких безумств.

— И за большие деньги, которые эти безумства приносят! — добавил Брэдли, с оглушительным звоном чокаясь с нами.

После густого сигарного дыма в кабинете, воздух ресторана казался почти горным. Хью, заметно захмелевший, но все еще по-бычьи крепкий, шел впереди, победно похлопывая по папке с макетом.

— Это будет исторический момент, Кит! — гремел он, не заботясь о тишине. — Мы еще...

Он осекся на полуслове, столкнувшись лицом к лицу со странным мужчиной. Он был высокий, пугающе худой, в безупречном, но каком-то безжизненном сером костюме. Его кожа была бледной, почти прозрачной, а глаза глубоко запали. Высокий, открытый лоб и тонкие, бескровные губы завершали образ. Я невольно поймал себя на мысли: приклей ему пару клыков — и перед нами предстанет натуральный граф Дракула, решивший заглянуть на ужин в Плазу.