— У вас есть какие-нибудь документы, подтверждающие вашу личность, мистер Доули? — Стробер не спускал с меня глаз.

— К сожалению, нет, детектив. Я оставил их в отеле.

— Оставили в отеле, — повторил Стробер с той же интонацией, с которой доктор Миллер говорил: «Запустили кариес». — А здесь, в «Chase National», что делаете?

— Зашел узнать об условиях кредитного договора. Планирую взять ипотеку. Хотим с женой купить домик на Лонг-Айленде.

— А почему передумали узнавать и ушли?

— Не хотел ждать в очереди.

Я плел эту чушь, чувствуя, как внутри всё сжимается в тугой комок. Адреналин бурлил в крови, требуя действий, но я понимал, что бегство сейчас — это признание вины. У меня в кармане фальшивая чековая книжка и поддельное удостоверение пилота. Если проведут обыск...

Детектив казалось, колебался. Моя легенда была слабой, но и у него не было прямых улик. Я не Бакли, я Доули. Ошибка в описании?

В этот момент к нам подошли двое охранников банка. Крепкие парни в униформе, с револьверами на поясе. Они с подозрением косились на меня. Детектив показал им значок, о чем-то пошептался. Потом произнес вслух:

— Следите за этим пилотом. Не спускайте с него глаз. Я должен сделать один звонок. Если он дернется — вяжите его.

Детектив развернулся и направился к телефонному аппарату, висевшему в углу зала. Охранники обступили меня, преграждая путь к выходу. Я оказался в ловушке.

«Время работает против тебя, Кит, — стучало в голове.

Я стоял, переминаясь с ноги на ногу, чувствуя, как пот катится по спине. Охранники молчали, их лица были непроницаемы. Вокруг бурлила жизнь банка, люди обналичивали деньги, открывали счета, а я стоял здесь, как преступник, пойманный с поличным. И самое ужасное было в том, что я действительно был преступником.

Детектив вернулся минут через пять. Его лицо было еще мрачнее, чем прежде. Он посмотрел на меня, и я понял: игра окончена.

— Мистер Доули, — сказал он, и в его голосе больше не было сомнений. — Только что я разговаривал по телефону. Специальный агент ФБР Карл Фишер распорядился везти вас в полицейский участок. Он туда подъедет и разберется, кто вы на самом деле — Доули или Бакли.

Специальный агент ФБР. Карл Фишер. Ну теперь я хотя бы знаю, кто на меня охотится.

— В участок? Но за что? — я попытался возмутиться. — У вас нет права! Я требую адвоката!

— Вы пока не арестованы, чтобы требовать адвоката. Участок находится недалеко, на 17-й улице, — детектив проигнорировал мой протест. — Адвоката вызовете туда. Если вы тот, за кого себя выдаете, — Фишер разберется и отпустит вас через пару часов. А пока — пройдемте.

Строубер вызвал патрульных, через четверть часа стальные браслеты сомкнулись на моих запястьях. Четыре золотые полоски на рукаве кителя вдруг показались мне кандалами.

— В 17-й участок, — бросил он патрульным — Там знают.

Патрульные, двое молодых парней, посмотрели на меня с любопытством.

— За что взяли пилота? — спросил один из них.

— Федералы разбираются, — буркнул детектив.

Машина тронулась. Я сидел на заднем сиденье, прижатый к холодному металлу двери. Наручники больно врезались в запястья. Нью-Йорк проплывал за окном — небоскребы, такси, люди. Город, который еще вчера казался мне сценой для моего триумфа, теперь превратился в декорации для моего падения.

«Фишер. Карл Фишер. Как он вышел на меня? — мысли метались в голове, как пойманные птицы. — Китти? Нет, Китти ничего не знает. Никто ничего не знает».

Я понимал, что моя легенда про Доули рассыплется при первой же проверке. Фишер не дурак. У него есть мои приметы. Борода, очки... Да и фальшивые документы с собой. Как бы от них избавиться… Я посмотрел в зеркало заднего вида. Борода на месте, очки. Обыщут, снимут фальшивый реквизит и все раскроется!

Машина остановилась у здания полицейского участка на 17-й улице. Старое, обшарпанное здание из красного кирпича. Патрульные вывели меня из машины и завели внутрь. Там было шумно и многолюдно.

— Давай, капитан, — один из них подтолкнул меня к длинной деревянной скамье, стоявшей у стены.

Меня усадили на скамью и приковали наручниками к металлическому кольцу, вмурованному в штукатурку. Я оказался привязанным к этому месту, как собака на привязи.

Вокруг бурлила жизнь участка. Полицейские в форме и штатском сновали туда-сюда, тащили пьяных, проституток, мелких воришек. У стойки регистрации сержант, толстый мужчина с багровым лицом, лениво перелистывает какие-то бумаги.

— Эй, сержант! — крикнул я, привлекая к себе внимание. — Я требую адвоката! Это какое-то недоразумение! Вы не имеете права меня здесь удерживать!

Сержант оторвался от бумаг и посмотрел на меня с ленивым любопытством.

— Потише ори! — он перевел взгляд на патрульных. — За что его взяли?

— Детектив Строубер из «Chase National» на себя вызывал нас, — ответил один из патрульных. — Сказал, федералы разбираются.

Сержант хмыкнул и тут же отвлекся - в участок завели сразу большую группу негров. Они орали, толкались, скандалили. Их посадили рядом со мной приковали к кольцам и начали по одному оформлять. Про меня же на время забыли.

Я внимательно наблюдал за стойкой регистрации. Мои патрульные уже давно свалили, а потом поменялся и краснолицый сержант, что занимался бумагами. И тут мне в голову пришла одна мысль. Я распустил галстук, резко дернул ворот рубахи, чтобы он порвался и повис. Потом, дождавшись, пока последний негр закроет меня, ударил кулаком по стене, ссаживая костяшки. Раз уж играть спектакль - надо играть его до конца.

Наконец, новый сержант, с таким же красным лицом, как и первый, закончил со всеми задержанными и обратил внимание на меня.

— А ты кто такой?

— Первый пилот, Бакли — коротко ответил я. Сержант кивнул коллеге, меня отстегнули, обыскали. Нашли удостоверение пилота, чековую книжку, двести баксов мелкими купюрами и ключ от номера в “Плазе”.

— У меня написано, что задержание проводил детектив Строубер. И больше ничего - Сержант заглянул в бумаги, потом позвонил куда-то. И не дозвонился! Вот он мой шанс.

— Сэр! Я в бар зашел. После рейса… Ну сами понимаете, устал, хотел рюмашечку принять. А там второй пилот сидел, из моего прежнего экипажа. Лоуренс. Я как увидел… у меня забрало упало. Он жену у меня увел. Сразу врезал ему, сцепились - я показал сбитые костяшки на правой руке - А в баре ваш детектив сидел, вызвал патруль. Ну меня и приняли.

Я посмотрел на сержанта. Ну же… Поверит или нет?!

Дверь полицейского участка резко распахнулась, на пороге стоял мужчина, который выглядел так, словно его только что вырезали из разворота журнала «Fortune». Безупречный светло-серый костюм-тройка из тончайшей шерсти, шелковый галстук цвета спелой вишни и туфли из оксфордской кожи, начищенные до зеркального блеска. В руках он сжимал пухлый кожаный портфель с позолоченными застежками.

Ему было около пятидесяти, с аккуратно подстриженными седыми висками и лицом человека, который привык завтракать в Лондоне, а обедать в Париже.

— Сержант! — голос пришедшего пророкотал над залом, заставив краснолицего регистратора вздрогнуть. — Вы всё еще маринуете моих подопечных в этой выгребной яме? Или их уже отправили?

— Адвокат Мортимер Гринвуд — мужчина выложил на стойку карточку со своей лицензией — Я представляю интересы тех бедолаг, которых ваши парни замели на углу 125-й. Где они? Доставлены уже в мировой суд?

Сержант сверился с журналом. — Еще нет, мистер Гринвуд. Их как раз грузят в автозак на заднем дворе.

Сержант окинул адвоката взглядом, в котором читалось искреннее недоумение. — Послушайте, мистер Гринвуд. Вы же из тех парней, что берут по сотне за то, чтобы просто поздороваться. Какого черта такой дорогой законник вписался за этих черномазых? У них же за душой ни цента.

Гринвуд поморщился, словно у него внезапно разболелся зуб — почти так же, как у меня вчера в Филадельфии: