Она сделала паузу, облизнула свои пухлые губы и добавила: — Там нас никто не побеспокоит.

Ну кто бы отказался от такого предложения? Точно не я.

— Идем, — Камила все поняла, потянула меня в прочь от порта

Девушка уверенно вела меня между домами во французском квартале, пока не остановилась у старого кирпичного здания с потемневшими ставнями.

Фасад когда-то украшала лепнина, а теперь покрывали потеки селитры и копоти.

Камила толкнула дверь и она к удивлению оказалась не заперта.

Внутри пахло сыростью, застоявшейся речной водой и старым деревом, которое десятилетиями впитывало влагу Миссисипи. Мы поднимались по крутой винтовой лестнице, ступени которой жалобно поскрипывали под моими ботинками. На последнем пролете я не выдержал, провел рукой по внутренней стороне бедра, приподняв подол платья вверх.

Камила вильнула своей аппетитной попкой, хихикнула.

— Не так быстро!

Она толкнула тяжелую дубовую дверь, и нас обдало свежим ночным ветром.

Крыша оказалась плоской, заваленной каким-то строительным мусором и старыми ящиками. В центре возвышалась странная деревянная надстройка, похожая на большой сарай с сетчатыми окнами. Едва мы ступили на гудронное покрытие, как из темноты надстройки донеслось приглушенное воркование и хлопанье крыльев.

— Там голубятня. Хочешь посмотреть?

— Э… — посмотреть я хотел кое-что другое, но согласился — Давай

Это действительно, была голубятня, причем обитаемая. Десятки пернатых самых разных пород — от обычных сизарей до экзотических белоснежных веерохвостов — тут же потянулись к нам, не проявляя ни малейшего страха. Видимо, память о том, что человек — это источник зерна, была у них в крови сильнее, чем инстинкт самосохранения.

— Надо же, они совсем ручные, — Камила протянула руку, и крупный пепельный голубь тут же приземлился ей на запястье, перебирая лапками по нежной коже.

Я прошел внутрь. На стене, рядом с пустыми кормушками, висела странного вида кожаная сбруя — крошечные ремешки и миниатюрные капсулы из легкого металла. Взяв одну такую штуковину, я поймал зазевавшегося голубя и примерил снаряжение к его спине. Ремешки легли идеально, не стесняя движений крыльев.

— Это не просто птицы, Камила, это почтовые голуби, — я показал ей птицу в обвязке. — Причем профессионально обученные. Судя по всему, они что-то переносили. И, думаю, не любовные записки.

Камила удивленно приподняла брови, глядя на то, как ловко я управляюсь с птицей. Я же, ведомый старой привычкой искать второе дно, начал обходить голубятню, методично обстукивая костяшками пальцев деревянные стены. Звук был глухим, пока в одном из углов, за старой подставкой для насестов, тон не изменился на более звонкий.

— Ищешь клад? — девушка усмехнулась, отпуская голубя. — Здесь уже всё украдено до нас, гуапо.

Я не ответил. Перед моими глазами была декоративная панель с резным орнаментом в виде виноградной лозы. Я пробовал нажимать на выступающие части, тянуть их на себя — ничего. Только когда я догадался одновременно надавить на массивную гроздь в центре и с силой сдвинуть всю панель влево, она со скрипом, под аханье девушки, ушла заподлицо в паз. За ней открылся небольшой тайник, в котором лежал ящик из лакированного дерева.

— Ты нашел клад!? — Камила положила мне руки на плечи, заглянула через плечо. Скосив взгляд я обнаружил две аппетитные дыньки в разрезе декольте.

— Боюсь, что нет. Совсем легкая.

Внутри коробки оказалась увесистая стопка тончайшей папиросной бумаги. Я разочарованно выдохнул. Золотых дублонов здесь не было. Забрав пачку, я подошел к краю крыши, где света от луны и городских огней хватало, чтобы разобрать текст.

— Ну что там? — Камила подошла вплотную, прижимаясь плечом к моей руке.

Я перелистывал листки. Это были явно какие-то послания, но вместо слов их заполняли бесконечные колонки цифр. Сухой, безжизненный цифровой код. Никаких имен, дат или подписей.

— Ничего не понятно, — я нахмурился. — Цифровая абракадабру. А кто здесь вообще жил?

Девушка опасливо оглянулась на дверь, ведущую к лестнице.

— Кит, положи это на место или выбрось в реку, — тихо сказала она. — Шесть лет назад в этом доме была настоящая бойня. Говорили, что здесь ФБР накрыло верхушку большой семьи контрабандистов. Те занимались всем — от рома до оружия. Была стрельба, несколько агентов погибли, а из семьи не выжил никто. С тех пор здание пустует, и даже бездомные обходят его стороной. Все думали, федералы выгребли отсюда всё до последней щепки. Что это за письма?

— Шифровки, — я пожал плечами, пряча пачку в глубокий карман пиджака. — Видимо, их пересылали голубями, туда, где нет телеграфа. Птицы не оставляют следов и не докладывают полиции. Но раскодировать их будет чертовски трудно. Если вообще возможно без ключа.

Я посмотрел на Камилу. Ее страх был почти осязаемым, но в глазах по-прежнему горел тот самый огонь, который привел нас на эту крышу. Опасность и тайна, как известно, лучший афродизиак. А не проверить ли мне эту истину прямо сейчас?

— Давай забудем о мертвых контрабандистах, — я притянул латиночку к себе, чувствуя, как она вздрогнула.

Камила нервно рассмеялась, закидывая руки мне на шею. — Ты сумасшедший, Кит. Найти шифры и тут же лезть целоваться… Знаешь, мне это даже нравится. Возбуждает!

В ее нервном смехе было что-то первобытное, созвучное ритмам тамтамов, которые еще недавно гремели в дансинге. Камила вдруг сделала шаг назад, прислонившись спиной к шершавой кирпичной трубе. Она медленно, не сводя с меня глаз, потянула за тонкие бретельки платья. Шелк соскользнул вниз, обнажая ее тело, которое в лунном свете казалось отлитым из темного янтаря. Под платьем оказался простой бюстгальтер и труски белого цвета. Куда я тут же засунул ладонь. Мои пальцы скользнули в горячее святая святых, я произнес, глядя в расширившиеся зрачки девушки:

— Объясняю на пальцах, как у нас все будет!

Камила попыталась перехватить руку, но я слегка нажал, начал двигать туда-сюда.

В воздухе витал густой аромат ее духов, мускуса и чего-то животного. Я не стал тратить время на нежности, которые были бы здесь неуместны. Другой рукой я схватил ее за густые волосы, заставляя запрокинуть голову. В ее глазах отражались огни города, и в этом взгляде было столько вызова и жажды, что у меня перехватило дыхание.

Я прижал ее к кирпичной кладке, мои губы нашли ее шею, пульсирующую жилку под челюстью. Одновременно я продолжал двигать пальцами в ее мокрой киске. Камила издала низкий, гортанный звук, и ее руки судорожно вцепились в мои плечи. Это не было похоже на цивилизованное свидание, это была сцена из фильма, где двое теряют человеческий облик, подчиняясь зову инстинктов. Еще один сильный стон, который явно разбудил всю округу… Бог ты мой! Да она кончила!

И кто тут скорострел?

— Что.. как… У меня такое первый раз!

— Быстро ты

— Давно мужчины не было. А такого, как ты вообще никогда!

Камила с трудом перевела дух, скинула трусики. Потом расстегнула бюстгальтер выпуская наружу шикарный бюст примерно так 4 размера. Похожая грудь в форме персика была у Китти. Разумеется, мне сразу захотелось попробовать ее - я сжал перси руками, начал целовать. Они были солеными от пота, но меня это почему-то сильно завело.

Я резко расстегнул штаны, спустил их вместе с трусами. Камила обхватила мою талию ногами, и я приподнял ее, чувствуя всю тяжесть и упругость ее бедер. Мы столкнулись с такой силой, что, казалось, старое здание должно было содрогнуться. Это было безумие — на самом краю крыши, под открытым небом, на виду у равнодушных звезд и далекого порта. Я входил в нее мощно, глубоко, без тени сомнения, а она отвечала с той же яростью, выгибаясь в моих руках и впиваясь ногтями в мою спину.

— Кит… — прохрипела она, и ее голос сорвался на шепот. — Ты сумасшедший…

— Мы оба здесь не в своем уме, — ответил я, ускоряя темп.