— Мистер Миллер, — Полли прошла к дивану, присела, раскрывая папку. — Берни сам за мной увязался. Я едва не спустила его с лестницы.

— Я сделал это! — Берни выскочил вперед, его глаза за толстыми линзами очков лихорадочно блестели. — Том Келли сдался, фотографии у меня, договор тоже.

— Спокойно, Берни, сейчас мы этим займемся, — я жестом указал на близняшек, которые замерли, с любопытством разглядывая вошедших. — Полли, знакомься. Это Шерил и Сьюзен. Наши первые ласточки, будущие лица «Ловеласа». Девочки, это мисс Адлер. Ваша непосредственная начальница. Она здесь для того, чтобы разъяснить вам правила игры и подписать контракты.

Полли смерила близняшек профессиональным, ледяным взглядом опытной «мадам». Девушки инстинктивно выпрямились, почувствовав исходящую от Полли властную ауру.

— После того как подпишете бумаги, можете переезжать, — добавил я. — Ларри поможет с вещами. А теперь, Полли, займись делом. Нам с Берни нужно обсудить технические детали.

Я отвел фотографа к бару, Берни с заговорщицким видом извлек из портфеля большой конверт. Он облизывал губы и даже причмокивал, когда выкладывал на сукно контрольные отпечатки.

Я присмотрелся. Это была та самая серия. Мэрилин Монро, тогда еще просто Норма Джин, на фоне ярко-красного бархата. В основном снимки были вполне пристойными по меркам индустрии — художественная нагота, игра теней, целомудренные позы. Большая часть в купальниках или спиной. Но две фотографии выделялись. На них Мэрилин представала во всем своем первозданном великолепии, с обнаженной грудью и той самой обезоруживающей улыбкой, которая через пару лет заставит миллионы мужчин забыть, как дышать.

— Отлично получилось, Берни! Просто чертовски круто! — я хлопнул его по плечу так, что он чуть не выронил очки. — На центральный разворот ставим вот эту.

Я указал на снимок, где она сидела полубоком, чуть прогнувшись в пояснице и выставив грудь вперед. В этом кадре была невероятная витальность, жизнь, бьющая через край.

— А на обложку пойдет вот эта, — я выбрал фото, где Мэрилин была снята со спины, в пол-оборота, глядя на зрителя через плечо. — Здесь есть загадка. Она как бы приглашает заглянуть внутрь журнала.

— Со шляпой еще хороша, — вклинился Берни, перебирая оставшиеся снимки. — Смотри, Кит, какая она тут... домашняя. Такая типичная американская девчонка из провинции, которая забрела в студию по ошибке.

— Вот именно этого нам и не нужно, Берни! — я покачал головой. — Нам не нужна «девчонка по соседству». Нам нужна Богиня. Мечта, которая недосягаема и в то же время лежит у тебя на журнальном столике. Срочно неси это макетчикам. Пусть клеют, подгоняют шрифты. Время пошло.

Пока Берни собирал снимки, я краем уха прислушался к тому, что происходило на диванах. Полли начала «обработку» близняшек.

Сначала всё шло гладко. Услышав про оклад в четыреста долларов в месяц — сумму, о которой обычная официантка или начинающая актриса в пятьдесят втором году не могла и мечтать, — девушки едва не замурлыкали от восторга. Но когда они углубились в чтение мелкого шрифта, атмосфера в комнате резко изменилась.

— Мисс Адлер... — Сьюзен робко подняла глаза от договора. — Тут написано про досрочный разрыв... Штраф пять тысяч долларов? Но зачем? Это же огромные деньги! Зачем так много?

Я увидел, как Полли расправила плечи. В ее голосе зазвучал металл, отполированный годами работы в самом жестком бизнесе Нью-Йорка.

— Затем, дорогуша, что здесь у нас Голливуд, — отрезала она. — Вокруг вас будут вращаться очень влиятельные мужчины. Продюсеры, режиссеры, владельцы студий. Завтра один из них поманит тебя ролью в своем новом вестерне и предложит сбежать из студии прямо в разгар нашей рекламной кампании. И ты все бросишь и сбежишь. Пять тысяч — это цена нашего спокойствия. Если он так сильно захочет твои прелести в своем кадре, ему придется раскошелиться и компенсировать нам сорванные планы по фотосессиям и мероприятиям. И поверь мне, деточка, мало кто из них решится на такое ради простой девчонки, когда вокруг тысячи таких же.

Шерил, которая читала быстрее сестры, вдруг охнула: — Пункт сорок дробь три? Штрафы за вес свыше шестидесяти двух килограмм?! Это же... это унизительно!

— Это бизнес, Шерил, — Полли даже не моргнула. — Ты — лицо издательства. Твое тело — наш рабочий инструмент. Если ты «разожрешься» на бесплатных фуршетах и перестанешь влезать в те костюмы, которые мы для вас сошьем, ты станешь бесполезна. Этот пункт нужен для того, чтобы ты держала себя в руках.

— Но тут сказано, что после третьего штрафа нас могут уволить без выходного пособия, — заметила Шерил, прикусив губу. — А если... ну, если я залечу? Начну набирать вес по естественным причинам?

Полли на секунду замолчала, и в ее глазах промелькнула тень чего-то похожего на понимание, но она тут же ее подавила. — Мы не можем прописать в договоре запрет на беременность, Шерил. Это неконституционно. Но если ты начнешь набирать вес — штраф будет действовать. Мой вам совет: будьте осторожны. Если соблюдаете правила, вовремя приходите домой, не светитесь в сомнительных компаниях и не заводите романов на стороне — проблем не будет.

Девушки переглянулись. В их глазах боролись жадность и страх.

— Контракт всего на год, — Полли смягчила тон, применяя классический метод «доброго полицейского». — Издательство платит не только оклад, но и бонусы за каждый выход обложки, премии за участие в вечеринках. Вы заработаете кучу денег, о которой ваши подружки из кафешки даже не грезят. Если через год влюбитесь — просто не продлеваем договор, и вы свободны, богаты и знамениты. Годик потерпите ради своего будущего?

Близняшки синхронно кивнули, поглядывая в мою сторону. Сьюзен так и вовсе впилась в меня взглядом, в котором читалось явное желание найти во мне защитника от «злой мегеры» Полли. Я лишь слегка улыбнулся и приподнял бокал. Добро пожаловать в реальный мир, крошки. Вспомнив о важной вещи, схватил уходящего Берни за локоть.

— Подожди минутку — я покопался по карманам, потом в специальном отделении нашел бумажку с номером телефона

— Помнишь гетто и церковь пастора Далби?

Берни поморщился.

— Стараюсь забыть

— Короче, я там одну цыпочку приметил. Очень красивую. Фигура, ноги, лицо…

— Цветная??

— Да. Но не типичная негритянка с губами-гамбургерами. Необычный типаж — я передал бумажку фотографу — Свяжешься с ней, напомнишь о нашей встрече, предложишь сделать фотографии. Мы ей заплатим сотку.

— Кит… Мистер Миллер — Берни растерялся, не зная как ко мне теперь обращаться — Она же цветная! Нас с потрохами съедят!

— Времена меняются. Пошел слушок, что неграм, индейцам скоро послабления будут. Политику сегрегации будут сворачивать.

— Да ладно!

— Вот тебе и да ладно. Если начнется — мы готовы, у нас портфолио.

— Хорошо, свяжусь. Но она вряд ли согласится на нюшки

— Ты попробуй. За спрос не бьют в нос.

Берни ушел, а я опять прислушался, как Адлер дожимает близняшек.

— И имейте в виду, — добавила Полли, закрепляя успех. — Будут и другие «подружки Ловеласа». Никаких ссор, женских истерик и выяснения отношений на публике я не потерплю. За любую склоку буду штрафовать лично и беспощадно. Это понятно?

— Да, — ответила за обеих Шерил, голос ее стал тверже. — Мы очень постараемся, мисс Адлер.

— Вот и славно. Тогда подписывайте на каждой странице, и я вызываю такси. Завтра утром ваши вещи должны быть здесь.

Я подошел к дивану, наблюдал, как Шерил и Сьюзен старательно выводят свои фамилии на экземплярах договора. В их движениях было что-то ритуальное — так подписывают пакт с дьяволом, надеясь, что рай окажется именно таким, каким его обещал рекламный проспект.

Полли открыла папку, там лежала пара конвертов.

— Вот ваши подъемные, по двести долларов каждой— она отсчитала каждой приличную сумму. — Можете завтра пробежаться по магазинам на Родео-драйв. Вам нужны приличные вещи для повседневной носки, чтобы соответствовать статусу журнала.