— Ноги чуть шире, — я мягко подтолкнул ее стопу своей. — Встань устойчиво. Корпус немного вперед, не бойся его. Теперь обхвати рукоять обеими руками. Вот так.

Я помог ей выровнять линию прицела. Кристи затаила дыхание. — Плавнее жми на спуск. Не жди выстрела, пусть он будет для тебя сюрпризом.

Бам! Револьвер дернулся, Кристи вскрикнула, но не выронила оружие. Пуля вошла в край мишени, подняв облачко фанерной пыли.

— О боже! Я попала! — она обернулась ко мне, глаза ее сияли азартом. Весь ее напускной цинизм куда-то испарился.

Бам! Бам… Девушка начала всаживать пулю за пулей, пока не расстреляла весь барабан.

— Теперь ты, Рейчел, — я передал ей свой «Смит-Вессон». Давай в соседней кабинке. Ларри, помоги Кристи зарядить револьвер.

Я подмигнул парню, высыпал на столешницу патроны, подтолкнул его к бывшей подруге. А сам взял за руку Рейчел, завел ее в крайнюю кабинку. Тут нас совсем не было видно. Да и слышно тоже - палили из всех стволов.

Рейчел подошла к рубежу. Она выглядела в этом клетчатом сарафане с тяжелым вороненым револьвером в руках как героиня вестерна нового времени. Очень сексуально и очень опасно.

Я встал вплотную, чувствуя жар, исходящий от её тела. Мои руки привычно легли ей на талию, а грудь коснулась лопаток. Я накрыл её руку своей правой ладонь, помогая прицелиться. Рейчел стояла твердо, как вкопанная, руки у нее не дрожали.

— Я немного умею с пистолетами, Кит, — тихо произнесла она, прищурив один глаз и выравнивая мушку. — Мой старик в Канзасе считал, что девочка должна уметь постоять за себя раньше, чем научится печь черничный пирог. Он давал мне палить из своего «Кольта» сорокового калибра, когда мне было двенадцать.

— Из Канзаса, значит? — я усмехнулся, вдыхая аромат её духов. — Там что, в каждой колыбели по револьверу?

— Почти, — Рейчел чуть заметно улыбнулась уголками губ.

Я почувствовал, как во мне просыпается охотничий инстинкт. Эта её внезапная твердость, этот «канзасский дух» действовали на меня сильнее любого афродизиака. Пока в соседних кабинках грохотало, и Ларри заряжал Смит энд Вессон, попутно рассыпав патроны, я решил сменить правила игры.

Я наклонился к её уху и медленно, почти невесомо, коснулся губами чувствительной кожи на шее. Рейчел вздрогнула. Мушка, которая секунду назад замерла в центре мишени, начала описывать неровные круги.

— Кит... — выдохнула она, но ствол не опустила. — Ты мешаешь мне сосредоточиться.

— Напротив, дорогая. Я проверяю твою хваленую канзасскую выдержку.

Моя левая рука, до этого покоившаяся на её бедре, скользнула ниже, под подол сарафана. Рейчел попыталась свести колени и оттолкнуть меня попой, но я уже был там. Моя ладонь нащупала тонкий шелк трусиков, под которыми уже было горячо и влажно.

— Что... что ты делаешь?! — её шепот сорвался на хрип. — Нас же могут увидеть! Тут люди!

— Нас никто не видит, Рейчел, — я продолжал ласкать её шею губами, а пальцами уже проник под край кружева.

Я почувствовал, как она обмякла в моих руках. Мои пальцы коснулись её нежной плоти. Она была готова, более чем готова. Я усилил напор, двумя пальцами плавно проникая внутрь, а большим начал ритмично ласкать клитор.

Рейчел издала тихий стон, который потонул в очередном залпе из соседнего тира. Револьвер в её правой руке бессильно опустился, и мне пришлось перехватить его своей рукой, чтобы он не грохнулся о цементный пол. Несколько движений и её тело сотрясла мощная судорога оргазма. Она буквально повисла на моей руке, опираясь другой о деревянную столешницу, предназначенную для патронов. Как же быстро… И без прелюдий. Все-таки оружие — мощный афродизиак.

Дыхание девушки было рваным, тяжелым. Глаза были затуманены, а щеки горели таким ярким румянцем, что его не скрыл бы никакой грим. Несколько секунд мы просто стояли так — я, придерживающий её за талию, и она, пытающаяся вернуться из того космоса, куда я её только что отправил.

Наконец, она медленно выпрямилась, поправляя платье дрожащими руками. Она посмотрела на меня — не со злостью, нет. В её взгляде было сильное удивление.

— Ты творишь невообразимые вещи, Миллер, — проговорила она, пытаясь пригладить растрепавшиеся волосы. — У меня никогда в жизни не было такого... любовника? Бойфренда? Черт, я даже не знаю, как тебя назвать после всего этого. Сначала то безумие на пляже, теперь — здесь… Ты вообще сексом в спальне не занимаешься?

— Это слишком скучно — пожал плечами я — Жизнь одна. И ее надо прожить на всю катушку.

Она сделала глубокий вдох, её грудь высоко вздымалась под тонкой тканью.

— Ты невыносим, Кит. Но, кажется, я начинаю привыкать к твоему темпу.

— Это только разминка, Рейчел, — я вернул ей револьвер, аккуратно вложив рукоять в её ладонь. — Настоящая стрельба начнется позже.

Она прищурилась, и в её глазах промелькнул тот самый огонек, который я видел у неё на тренировках — азарт и готовность идти до конца.

— И как же я могу тебя отблагодарить за этот... урок по стрельбе? — спросила она, вызывающе глядя мне прямо в зрачки.

Я усмехнулся, убирая выбившийся локон с её лица. — О, у тебя будет отличная возможность сделать. И не раз. Предупреждаю заранее: тебе придется как следует постараться, чтобы удивить меня после такого шоу.

— Вызов принят, — шепнула она и, вскинув «Смит-Вессон», всадила оставшиеся пули в центр мишени с такой страстью, будто отдается мне прямо сейчас.

***

Полли Адлер оказалась женщиной дела. Видимо, старая закалка не позволяла ей долго рефлексировать над предложением “Москвы”. Когда я вернулся домой поздно вечером, на катушке автоответчика уже ждала запись. Голос Адлер звучал сухо, по-деловому, но я чувствовал в нем затаенную усмешку.

— Кит, это Полли. Я просмотрела бумаги. У меня возник чисто технический вопрос: каково официальное название моей должности в этой... издательской структуре? И на какой годовой оклад может специалист с моим бэкграундом? Перезвоните, если у вас еще не закончились чернила для контрактов.

Я усмехнулся, стирая запись. Экономить на Полли я не собирался. Точнее не собиралась Москва…

Долго тянуть кота за яйца я не стал. Засел за телефон и к 10 утра собрал всех ключевых сотрудников в новом офисе. Который еще пах краской и свежей шпатлевкой.

Собрались мы все в центральном холле на 1 этаже.

Я встал в центре, обведя взглядом свою разношерстную команду. Китти в элегантном костюме выглядела как истинная леди из высшего общества. Ларри, которому пришлось прогулять лекцию по гражданскому праву, нервно сжимал блокнот. Постоянно вытирал пот со лба. Нервничает. Фрэнк Синклер и Берни стояли чуть поодаль, о чем-то перешептываясь. И, наконец, Полли — в строгом темно-синем платье, в шляпке, выглядела скорее как декан факультета, чем как бывшая владелица самого известного борделя страны.

— Дамы и господа, — начал я. — Прошу внимания. Сегодня исторический день. Мы официально начинаем заселение нашего офиса. Можно сказать, сегодня, родился Ловелас. 7-го ноября.

Я чуть не ляпнул — в торжественную дату Великой октябрьской социалистической революции. Которое, естественно, отмечает все прогрессивное человечество.

— И позвольте для начала представить вам нового члена нашей семьи. Полли Адлер.

Я сделал паузу, наблюдая за реакцией. Синклер приподнял бровь — он явно слышал это имя в газетных хрониках. Ларри покачал головой. Китти тоже. Берни кажется и вовсе сразу не понял.

— Мисс Адлер берет на себя одно из важнейших направлений — открытие и развитие сети ночных клубов «Ловелас».

— У нас будут клубы?! — Китти округлила глаза, переведя взгляд с меня на Полли. — Кит, ты говорил только о журнале!

— Журнал — это витрина, мисс Кларк. А клубы — это образ жизни, который мы продаем. Они будут усиливать друг друга. Читатель захочет попасть внутрь страниц, и мы дадим ему этот ключ. Полли, добро пожаловать.

Женщины обменялись короткими, оценивающими взглядами. Это был момент истины: воздух между ними почти заискрился от статического электричества.