Получив заветную связку ключей, я почувствовал, как металл холодит ладонь — это был ключ от города, который я собирался поставить на колени.

Забрав свой «Бьюик» со стоянки, я рванул в сторону Чайна-тауна. Мне нужно было закрыть еще один гештальт.

Когда я толкнул дверь их тесной квартирки, мне в лицо ударил запах дешевого лака для волос и уныния. Картина была безрадостная: Шерил, злая как черт, заталкивала ворох белья в распахнутый чемодан, едва не ломая замки. Сьюзен, наконец, со своим натуральным, цветом волос, сидела на краю кровати. Глаза у нее были красные от слез, а вид такой, будто мир только что объявил о своем конце - видимо поцапалась с сестрой и плакала. Обе были в коротких домашних халатиках и с головами, утыканными колючими бигудями. Мне они не удивились и обниматься не бросились.

— Я уезжаю, Кит! Всё, хватит с меня этой дыры! — Шерил даже не обернулась, яростно запихивая в чемодан очередную юбку. — Этот город меня добил. Денег нет, в кафе платят гроши, нормального парня днем с огнем не сыщешь… А те, что есть, пропадают на три недели и небось кого-то там тайком шпилят!

Она наконец развернулась и смерила меня таким взглядом, каким инквизиция смотрела на еретиков. Сьюзен лишь всхлипнула, глядя в пол. Я не стал оправдываться. Зачем? Победителям не нужны оправдания, им нужны золотые медали. Я прислонился к дверному косяку, лениво крутя ключи Гроссмана на указательном пальце и неторопливо жуя жвачку. Тут ни в коем случае нельзя оправдываться, умолять… Сразу опускаешь себе до статуса гамма-самца на нижний этаж иерархии. Таких женщины не любят и вытирают при случае ноги.

— Я предупреждал, что отлучусь по делам, — спокойно бросил я.

— Но не на три же недели! — вскричала Шерил, швырнув в чемодан туфлю. — Ты исчез, как призрак!

— Я звонил, — коротко парировал я.

— Один раз! — Шерил подскочила ко мне, тыча пальцем в грудь. — Всего один звонок за всё время! Одни обещания, «подождите», «скоро всё будет»… Я в твоих миражах жить не собираюсь, Кит! Нам жрать нечего, чулки все порванные, а ты крутишь своими брелками!

Я выждал театральную паузу, глядя ей прямо в глаза, а затем небрежным жестом кинул ей связку ключей. Шерил поймала их на автомате, удивленно уставившись на тяжелую латунь.

— Теперь ты можешь жить на бульваре Уилшир, — сказал я, улыбаясь одними уголками губ. — Весь четвертый этаж в твоем распоряжении. Пятьдесят тысяч квадратных футов! Потолки такие, что в большой теннис играть можно. Свой бар, джакузи, пять спален, огромные гардеробные…

— Гардеробные?.. — голос Шерил дрогнул. Она недоверчиво перевела взгляд с ключей на меня. — Кит, ты не шутишь? Это что, очередной твой фокус?

— А что такое джакузи? — тихо спросила Сьюзен, шмыгая носом.

Я подошел к ней вплотную. Она пахла детским мылом и печалью. Я медленно опустился на корточки, протянул руку и аккуратно поднял подол ее халатика, оголяя колено и край бедра. Сьюзен замерла.

— Это такая большая ванная с моторчиком, — объяснял я, ведя пальцем по ее коже. — Из специальных форсунок бьют тысячи пузырьков воздуха. Они забираются тебе «туда», — я чуть надавил на внутреннюю сторону бедра, — и начинают приятно щекотать… Массаж, который расслабляет до самых кончиков пальцев.

Сьюзен вспыхнула так густо, что румянец залил даже шею. Шерил же, наблюдая за этой сценой, лишь коротко хмыкнула, скрестив руки на груди. В ее глазах гнев начал стремительно уступать место азартному блеску.

— Что, правда можно посмотреть? — спросила она. — У тебя всё удалось, Кит? Ты не врешь?

— У меня всё удалось, — подтвердил я, вставая. — Посмотреть можно прямо сейчас. Машина внизу.

Тишина в комнате взорвалась визгом восторга. Девушки, забыв о своих бедах и обидах, бросились переодеваться. Они не стеснялись меня —благо я их уже попробовал обоих. Халатики полетели в разные стороны. Я стоял у окна, делая вид, что смотрю на улицу, но боковым зрением наблюдал за этим пиром плоти. Близняшки трясли грудями, быстро расплетали бигуди, отчего их волосы рассыпались по плечам буйными волнами. Чулочные пояса, шелк белья, шорох платьев… У меня внутри всё закипело, кровь гудела в ушах от этого зрелища, но я держал лицо. Сейчас я был не любовником, я был работодателем и благодетелем.

Через десять минут мы уже летели по Лос-Анджелесу в моем “огненном” «Бьюике». Наконец-то выглянуло солнце, заливая город тем самым золотым светом, который продают в голливудских фильмах по двадцать центов за билет. Настроение у девчонок сменилось на истерически-радостное.

Когда мы вошли в здание на Уилшире, они затихли. Гулкое эхо наших шагов в огромном холле действовало лучше любых слов. Мы поднялись на четвертый этаж, и я начал свою экскурсию.

— Смотрите, здесь мы снесем эту стену, — я чертил рукой в воздухе, — получится огромная гостиная. Вон там, у окна, поставим барную стойку из черного мрамора. Шерил, это будет твоя зона ответственности. Здесь — диваны, десять метров сплошного вельвета.

Мы проходили из комнаты в комнату. Девушки трогали стены, ахали, заходя в ванные комнаты с новеньким кафелем, но пока без сантехники.

— А вот это — терраса, — я толкнул дверь на крышу. — Прямой выход. Здесь будет бассейн, пульт диджея, барбекю. Весь город у ваших ног. Мы можем включать музыку на полную мощь, устраивать дискотеки и никто нам слова не скажет.

Шерил, ставшая вдруг удивительно практичной, обернулась ко мне, поглаживая перила террасы. — Кит, это потрясающе. Но когда можно будет переехать? Я не хочу проводить в той дыре в Чайна-тауне ни одной лишней ночи.

— Две недели на финальную отделку, — ответил я, прислонившись к дверному проему. — Нужно купить мебель, посуду, постельное белье, заказать ковры, технику. Кучу всяких мелочей, от которых голова идет кругом. Если хочешь помочь и ускорить процесс — увольняйся из своего кафе. Прямо сегодня. Я тебя нанимаю.

Она замерла, глядя на меня. — Нанимаешь? Кем?

— Управляющей делами резиденции, — я подошел ближе, мой голос стал серьезным. — Но предупреждаю сразу: ты подпишешь договор. Официальный. В рабочее время я твой начальник, а не парень, которым ты можешь крутить, как тебе вздумается. Никаких капризов, никакой ревности на глазах у сотрудников. Ты — лицо «Ловеласа». Уяснила? И будет обязательная униформа на вечеринках. Хочешь, не хочешь… Всегда в чулках, на каблуках! Меня не волнует — месячные у тебя или нет, болит голова или нет. Кроме того, ты не сможешь встречаться с резидентами Ловеласа, в 9 вечера обязана быть здесь. Никаких беременностей, ночных клубов конкурентов. Как только сольешься, сразу перестаешь быть управляющей и подружкой Ловеласа.

— Подружкой?

— Так будут официально именоваться модели, которые будут работать с журналом

— Будут еще?

— Обязательно! Черные, белые, азиатки, шведки…

Девушки в задумчивости смотрели на меня. Все оказалось серьезнее, чем они представляли себе.

— А что взамен?

— Я оплачиваю вам гардероб, маникюры-педикюры, шмилинги-пилинги, можете пользоваться услугами стилиста, с которым будет сотрудничать журнал. Кроме того, ежемесячная официальная зарплата.

Тяжело вздохнув, я озвучил оклад - Пятьсот долларов до вычета налогов.

— Ого! — Сью очень удивилась — Я в кафешки сто получаю. Редко когда с чаевыми двести выходит.

Шерил на секунду прикусила губу, глядя на панораму города, а потом кивнула, на удивление покорно:

— Да, Кит. Я согласна.

— Завтра уволишься, приступишь к работе.

— Хорошо, Кит!

— А можно я тоже уволюсь? — тихо, почти шепотом спросила Сьюзен, подходя к нам. Она всё еще выглядела немного пришибленной масштабом происходящего. — Я тоже готова помогать. С закупками, со шторами… Я могу следить за порядком. Хорошо убираюсь.

— Дорогая! Тут тебе никогда не придется притронутся к тряпкам и губкам. Здесь будет работать профессиональный клининг. И кстати, доктор тоже. Я буду оплачивать осмотры у гинеколога и других врачей по необходимости.