— Что сейчас происходит, Гудериан? Какие меры вы уже предприняли? И что еще надо сделать — вы получите любую помощь!

Последние двое суток «шнелле-Гейнц» не спал, он добросовестно пытался разобраться в сложившейся ситуации. Теперь он стал «пожарником» — а так называли тех генералов и фельдмаршалов, что направлялись на «проблемный» ТВД для исправления там ситуации, которая грозила обрушением фронта. И со всем рвением принялся за решение целого вороха нерешенных задач и давно отложенных, накопившихся со временем проблем.

— Я получил радиограмму от вице-адмирала Бея — итальянские корабли захвачены в Таранто, Генуе, Венеции. Их не взорвали, спустили флаги, гарнизоны полностью разоружены, среди них нашлись честные итальянцы, что продолжают держаться нашего общего дела.

Гудериан говорил со знанием дела, прекрасно представляя ситуацию. Главное сделано — Реджина Марине прекратил существование. Линкор, три крейсера с эсминцами и субмаринами, а также находящиеся на верфях корабли, включая старый французский линкор «Прованс», который уже доделывали после затянувшихся на полтора года работ, подняли флаги рейха. К тому же Бей действовал энергично, с должной решительностью. Обошлось практически без потерь, достаточно было цыкнуть на бывших союзников, как их воинственный пыл сразу угас, а генералы тут же сдались в плен, кто не успел сбежать на самолетах на Балеарские острова.

Да и на самом полуострове ситуация уже была переломлена в лучшую сторону — рейхсфюрер СС Генрих Гиммлер действовал тоже весьма энергично, чему сам Гудериан только тихо радовался. В начавшихся репрессиях его никто не упрекнет, всю «грязную работу» сделают за него, и вина за все жестокости и казни будет не на нем. И продолжил говорить, видя, что его слова действую на фюрера как успокоительное лекарство.

— Отправка подкреплений Манштейну временно приостановлена — дивизии СС мне нужны в Италии, пока полностью не разоружим «макаронников». Кригсмарине надежно удерживает Менорку, Корсику и Сардинию — туда вылетел гросс-адмирал Редер. Что касается Индийского океана, то генерал-адмиралу Маршаллу приказано укрепить гарнизон на Цейлоне, и удерживать остров всеми способами. Нельзя разрывать связь с японцами, без нашей поддержки они долго не выстоят. Пока будем поставлять грузы через Сиам малыми партиями, и только самое необходимое — взрыватели, приборы и прочую радиотехнику. Там можно обеспечить хоть какое-то прикрытие авиацией, и через узкий перешеек полуострова Малакка можно доставить грузы волоком на его восточную сторону. Эти поставки необходимо делать и дальше — японцы оттягивают на себя главные силы американцев, что немаловажно для рейха. Цейлон наш форпост, потеря которого чревата ухудшением обстановки, и окажет крайне негативное влияние на ход войны в целом. Пока я приказал силам кригсмарине временно отойти в Красное море, наши войска будут и дальше удерживать Аден и Джибути, а там посмотрим на дальнейшие действия англичан, они ведь далеко не всесильны.

Вот здесь Гудериан не испытывал особой уверенности — в Испании англосаксы показали себя с лучшей стороны. Но сейчас там шли бои только с одной целью — выиграть время, которое нужно, чтобы укрепить южное побережье Франции наподобие северного участка, где по Ла-Маншу выстроен так называемый «Западный» или «Атлантический вал». Мысль о надежной позиционной обороны у него окрепла после начавшегося сражения в Белоруссии и Курляндии — нагрянувшая ранняя оттепель смешала русским все их наступательные планы. После долгих бесплодных попыток прорыва оборонительных линий, большевики угомонились, и, судя по всему, отказались там от активных действий. На западной Украине продолжались жестокие позиционные бои, но там грязь тоже вступила в свои права, и русские танковые армии потеряли былую подвижность.

Теперь вопрос только в одном — кто раньше перебросит дополнительные резервы, и как можно быстрее подготовит свои «подвижные» дивизии к наступлению. И вот здесь у вермахта все преимущества — военная промышленность в Германии и других европейских странах заработала на полную мощь, и недостатка в технике и вооружении уже не будет. Танки и самолеты пошли с заводов потоком, потери техники в войсках быстро восстанавливались, еще месяц-другой, и пойдет уже наращивание сил. К тому же численностью дивизии теперь по вновь сокращенным штатам — их переводили на двух-трех полковой состав, от 12 до 15 тысяч солдат и офицеров, их боеспособность скоро будет полностью восстановлена, к тому же заканчивается формирование новых соединений. И это крайняя необходимость — огромный протяженный фронт требовал новых дивизий. А ведь людские резервы не безграничны, хотя проведена мобилизация всех рабочих ресурсов. Те же итальянцы, которые не пожелают воевать, будут направлены на шахты и на заводы северной Италии, наиболее ненадежные прямиком в рейх — там их живо заставят работать со всем должным прилежанием.

К тому же удалось «купировать» высадку шведов в Дании — датчане не выразили особого желания воевать против рейха, хотя частью присоединились к предателям. Зато в Норвегии, кроме Нарвика, положение удалось стабилизировать — в этой стране хватало здравомыслящих людей с «нордической кровью». Так что ситуация к весне хоть и сложная, но еще не катастрофическая — и главное — вполне исправимая к лучшему…

В середине 1944 года Германия вышла на пик своего промышленного производства, к осени достигнув максимальных показателей, несмотря на катастрофическое положение после проведения операций «Багратион» и «Оверлорд», да и еще с потерей румынских нефтепромыслов, и постоянными бомбардировками союзной авиации. Те же «хетцеры» начали выпускаться в достаточно больших количествах, и если бы начали их производство на полгода раньше, то ежемесячный выпуск в две тысячи штук этих смертельно опасных маленьких и дешевых самоходок с дизелем «татра» был вполне достижим. И солярки бы на все эти машины хватило бы за глаза — заправка всего одной субмарины…

— Поторопились со своим выступлением пылкие итальянцы, а потому сейчас с них эсэсовцы будут «пасту» выделывать — через мясорубку фаршем пропустят. Печально, но факт — история с ними презлую шутку сыграла, как и с датчанами. Теперь Гитлеру есть на ком злобу сорвать, Андрей.

Кулик, несмотря на произнесенные слова, говорил равнодушно — новоприобретенных союзников, еще вчера бывших врагами, ему не было жалко. Пусть хлебнут полной ложкой того дерьма, в котором сами принимали участие, особенно итальянцы, с их стремлением взять реванш и пересмотреть итоги прошлой мировой войны, но при этом остаться как бы в стороне, и так, чтобы германия взяла на себя главную тяжесть новой бойни. Подленькая позиция, избранная покойным Муссолини, сейчас получила возмездие от «подельника», и в самой хреновой ситуации — союзники десант на Сицилию не высадили, и даже «Африканскую армию» в Тунисе не прикончили — просто не дошли еще до него, задержались в Алжире, где их местные аборигены встретили крайне «неприветливо». Конечно, воздействие на умы германской пропаганды будет уменьшено, но упущено драгоценное время, за которое немцы успеют прийти в себя, восполнить потери, и начать перегруппировку.

— Теперь сопротивление «Еврорейха» на фронтах только возрастет — все «слабые звенья» уже выпали, а промышленность начала выдавать вооружение в огромных количествах. И за весну вермахт оправится, и сила сопротивления резко возрастет. А мне очень не хочется губить наших солдат — недавние бои показали, что при сокращении линии фронта и при уплотнении боевых порядков, наступление с глубокими прорывами не выходит. На Украине германцы отбились с помощью танков, а в Курляндии и Белоруссии войска Говорова и Рокоссовского завязли — но тут оттепель нам все карты смешала. Теперь только лета ждать, в конце мая станет сухо.

Маршал стоял у настенной карты — обычно заседания ГКО происходили в его кабинете, а Ставки в Генштабе. Он прилетел в Москву прямо из Константинополя, доставив сразу две бутылки соленой воды, набранной из Босфора и Дарданелл. Драгоценный подарок, как не крути — впервые разрешили в стране устроить колокольный перезвон с торжественными службами, даже на территории упраздненных монастырей крестный ход пустили. Причем Молотов с Мехлисом, от кого можно было ожидать яростного протеста, на этот раз повели себя достаточно лояльно, предсовнаркома даже вполне официально от лица советского правительства поздравил все православные народы с обретением обратно святыни — собора Святой Софии. Тут в завязке шла большая политика, а потому еще курс Сталина на смягчение отношений с патриархатом продолжался. Да и не могло быть иначе, если церковь становилась таким же инструментом государственной политики, ведь многим союзникам коммунистическая идеология была не по нутру, так что приходилось лавировать, подменяя ее и православием, и идеями панславизма, и даже откровенными заигрываниями с монархами. Ведь если есть возможность добиться нужного для страны результата с помощью чужих рук, то почему бы к ним в таких ситуациях не прибегнуть.