— Это и есть американские «айовы» — у них ход на три-четыре узла больше, что невероятно. Нам от них не уйти, а потому примем бой! Мы не имеем права их пропустить к авианосцам Одзавы, они не желают, чтобы мы прорвались к их транспортам. Все решит схватка, и пока с нами, а там подойдут немцы — они давно хотят сразиться с американцами.

Командующий 2-м флотом вице-адмирал Нобутаке Кондо спокойно смотрел на преследовавшие его корабли — это были те самые новейшие американские линкоры, с одним из которых уже столкнулись немцы в суровом северном море. И сейчас он думал, какое решение ему следует принять — или идти дальше, к побережью Явы, где битком набито транспортов с эскортными авианосцами, и там его корабли потопят как слепых щенят в помойной яме. Либо выполнить задуманный план, развернутся и пойти на прорыв через вражеские линкоры, причем бой будет идти с явным преимуществом противника. Тут достаточно подсчитать вес орудийных залпов — на двух вражеских линкорах восемнадцать 406 мм пушек, на трех японских две дюжины 356 мм, снаряды которых вдвое легче по весу. Налицо полуторный перевес в залпе у противника — 22 тонны против 15 тонн, вот только дело отнюдь не в простых подсчетах. И хотя под началом Кондо было три линкора, таковыми они не являлись — построенные в ходе прошлой мировой войны «Кирисима», «Хийей» и «Харуна» были типичными линейными крейсерами, где бронирование было принесено в жертву скорости. По сути, вся троица являлась улучшенным вариантом знаменитого флагмана адмирала Битти, где у «Лайона» были 343 мм стволы, когда на японских «систершипах» калибр на полдюйма был больше. Но дело не в пушках, вернее, не только в орудиях — линейные крейсера могли размолотить в пух и прах любого «вашингтонца» с их 203 мм пушками, при этом от снарядов последних надежно прикрывала восьмидюймовая броня пояса и на дюйм толще были защищены башни. Но эта же броня совершенно не защищала корабли от 15-ти, и тем более 16-ти дюймовых пушек, снаряды которых проломают ее с легкостью, как тяжелый булыжник сокрушит мокрый картон. И лишь 14-ти дюймовые пушки на определенных углах не могли пробить защиту, но то служило слабым утешением.

Однако линейный бой никогда не был задачей для подобных кораблей, только в исключительно редких случаях, когда его нельзя избежать. Скорость их главное оружие, и здесь японцы провели несколько модернизаций, поставив новые котлы и турбины, фактически в два раза увеличив мощность силовой установки, доведя ее с 64 тысячи лошадиных сил до 136 тысяч. Скорость увеличилась на четыре узла, и до войны вся четверка могла набрать ход в тридцать узлов, на четыре узла превысив прежнюю. При этом усилили горизонтальную защиту, уложив на броневые палубы дополнительные броневые листы. Такая многослойная защита доходила местами до шести дюймов, и была способна выдержать попадания авиабомб, а на определенных дистанциях и крупнокалиберных снарядов. Но как ни старайся, но вошедшие в строй почти тридцать лет тому назад линейные крейсера в полноценные линкоры не превратишь. И бой с «айовами» не сулил японским кораблям ничего доброго, вот только если бы не планировалось совсем иное — изначально с американскими кораблями должны были сразиться германские линкоры. А вот они были современной постройки, горизонтальная и вертикальная броня могла местами держать и 406 мм снаряды — на том же «Бисмарке» общая толщина плит последней доходило до солидной цифры в 380 мм, или пятнадцати дюймов, и это при мощном горизонтальном прикрытии. В бою с этими бывшими кораблями французского флота, сменившими владельца, янки повозятся, и не факт, что они победят три линкора, имевших двадцать четыре ствола от 330 мм до 380 мм. А адмирал Маршалл на подходе, и через три часа его корабли подойдут. Правда, припожалуют и два английских линкора, каждый из которых имеет семи тонный залп главным калибром.

Серьезно, но это не одиннадцать тонн, который может выдать каждый американский линкор по отдельности против пяти тонн стали и взрывчатки, которые мог выпустить своим залпом каждый из трех кораблей, шедших под флагами Восходящего Солнца…

— Мы можем уцелеть под снарядами, но авиация в нас вцепилась, как акула в тунца, всей пастью.

Наблюдая за воздушными атаками, пробормотал Кондо, уже часто поглядывая на небо. Японский адмирал по привычке мыслил критериями линейного боя, но неожиданно появились новые участники сражения, и это были отнюдь не только германские и британские линкоры. И непонятно, какой враг сейчас представлял страшную угрозу, но скорее всего тот, который находился в небе. Янки и англичане уже трижды отбомбились по союзной эскадре — «Харуна» получила две торпеды в борт, и потеряла ход. Корабль обречен, но эсминцы пока не снимали команду — адмирал не давал разрешения, надеясь на чудо. «Эльзас» поразила всего одна торпеда, но ход немецкий линейный крейсер не потерял — французские кораблестроители уделяли пристальное внимание именно противоторпедной защите.

В ответ авианосцы Кидо Бутай вице-адмирала Одзавы дважды атаковали англосаксов.«Тедзаны» добились двух попаданий торпедами, в британский и американский линкоры, и те заметно сбавили ход. Но сейчас подошли германские пикирующие бомбардировщики, две девятки кружились, отбиваясь от четверки «хелкэтов», пытаясь понять, по кому надо отбомбиться в первую очередь. Разобраться было трудно, особенно когда германские линкоры с британским «Худом» выглядят как близнецы. Так что атаки пикирующих бомбардировщиков приходились по «айовам», хотя зенитный огонь последних был ужасающим. Редко кому удавалось сбросить бомбу, но еще реже попадания — чаще таких отважных японских летчиков быстрее сбивали. А вот немцы не проявили беззаветной храбрости — они старались не приближаться к американским линкорам, бомбя исключительно британский линкор, за которым тянулся мазутный след — от взрыва торпеды пошла утечка нефти из поврежденной цистерны. Вот и сейчас пикировщики сорвались вниз, идя один за другим на английский корабль, подобный «Принцу Уэльскому», потопленному японскими торпедоносцами у Сингапура, или «Хоу», расстрелянного орудиями германских линкоров и добитого торпедами в «новогоднем бою» в Норвежском море.

— Надо же, они в него попали, — пробормотал удивленный донельзя японский адмирал. По японскому флагману пронесся радостный гул — все увидели чудовищный взрыв, и над линкором Ройял Нэви вспух огромный клубок взметнувшегося в небо дыма…

Так погиб линкор «Бретань», расстрелянный английскими линейными кораблями в Мерс-эль-Кебире 3 июля 1940 года в ходе проведения операции «Катапульта». От взрыва артиллерийских погребов погибали многие дредноуты, и везде над ними стоял на длинной ножке «гриб», пусть и не такой чудовищный по своим размерам, чем тот, что появился 6 августа 1945 года над одним из японских городов…

— Два механизированных корпуса в наступлении для танковой армии вполне достаточно, третий корпус нужен головным, когда идет прорыв обороны в глубину. И после понесенных потерь сразу же выводится во второй эшелон, доукомплектовывается и уже вводится в сражение снова, подменяя более всего пострадавшее в наступлении соединение. Вот такое чередование позволит нам продвигаться гораздо глубже в тыл противника, нанося для него невосполнимые потери и значимый ущерб. Так что для пользы дела необходимо отдельные механизированные корпуса свести в новые танковые армии, для более рационального использования их в войне. Мы наступаем — они пробивают путь нашей пехоте на запад.

Маршал стоял у карты рядом с Василевским, вернувшись с южного направления на несколько дней. Нельзя было покидать столицу надолго — если в Жданове Григорий Иванович был уверен, то вот третий член «триумвирата» была сам себе на уме, и имел свое видение будущего. Следовало учитывать еще один весьма характерный фактор — позиции Молотова и Кагановича, и примкнувшего к ним Ворошилова с Маленковым, в Политбюро были достаточно крепки и влиятельны.