— Гудериан, это же сто дивизий, половина вермахта, — от несказанного удивления Гитлер чуть ли не подпрыгнул на месте. — Вы понимаете, как далеко зашли ваши притязания на руководство вермахтом⁈ И так вашими реорганизациями генералы очень недовольны, и не только в ОКХ, но уже и в ОКВ. Все фельдмаршалы станут против ваших нововведений, и даже моей воли недостаточно, чтобы обуздать эту генеральскую «фронду», у которой фактически отберут половину пехотных дивизий.

— Не все фельдмаршалы, мой фюрер — твердо на моей стороне Манштейн, Роммель и Клейст, а они прекрасно управляются панцер-армиями, и понимают толк в танковой войне. Все остальные способны только держать позиционный фронт, а в затянувшемся «окопном сидении» войну не выиграть — это неизбежный проигрыш. Мы должны опережать противника в действиях, а для этого нужна полная моторизация наиболее подходящих для активных наступательных операций дивизий. Хотелось бы иметь половину таких соединений, но их сейчас две пятых, если учитывать всякие союзные войска — шведов, финнов и турок. Пока имеется девяносто одна «подвижная» дивизия, учитывая восемь пехотных, еще находящихся на доукомплектовании, и все тридцать три танковых. На две новых эсэсовских панцер-дивизии просто не хватает новой бронетехники, и они мной переформированы в танково-гренадерские. Позже, когда выпуск «леопардов» дойдет до приемлемого уровня, то в дивизии СС они сразу же поступят.

Фельдмаршал лукавил — ему категорически не хотелось усиливать ваффен-СС, проигрывая Гиммлеру «подковерную борьбу» он хоть так смог взять реванш. Хотя имелись и другие соображения — тридцать три панцер-дивизии был тот самый максимум, проверенный временем и практикой, который мог выставить рейх на поля сражений.

«Леопардов» действительно не хватало, пусть не критически — на дивизию выходило едва по сотне таких танков, плюс-минус пара десятков. Убыль в боях страшная, ведь даже с такими отличными машинами противники научились бороться. На всех фронтах насчитывалось едва три тысячи Pz-VII, и еще тысячи полторы оставшихся «пантер», «четверок» и устаревших Pz-III с их 50 мм пушками и 75 мм «окурками». Плюс где-то с шестьсот-семьсот танков в учебных частях и примерно вдвое большее число находящихся в заводском ремонте. Так что если убрать из подсчетов «тройки» со штурмовыми орудиями на их шасси, то шесть тысяч машин точно имелось, вот только не одномоментно на поле боя. Требовалось никак не меньше трех месяцев производства, чтобы получить две с половиной тысячи новеньких «леопардов», тогда все панцер-дивизии будут доведены до полных штатов в двести таких машин. Но так и убыль в боях будет примерно такая же, но большей частью за счет уже снятых с производства Pz-IV и «пантер» на их шасси. Эти танки способны сражаться на равных с «шерманами», заметно уступали «сорок третьим», а вот против Т-44 шансов не имели совсем.

Выручило производство «лехтеров», особенно легких танков «лухс» на их шасси, с длинноствольными «пантеровскими» пушками. Эти машины буквально выбивали любого противника с дистанции до полутора километра, к тому же удалось после года мучений довести до приемлемой надежности «качающуюся» башню с двумя барабанами заряжания на шесть выстрелов каждый. Они уже пошли в производство и на фронте произведут фурор, в чем фельдмаршал не сомневался, ведь новый «ягдпанцер» считали его персональным творением. Вот только никому не скажешь, что этот Pz-III(L) скомпонован по французскому послевоенному образцу АМХ-13, но с полным использованием элементов хорошо отработанных в производстве старой «тройки» и StuG-III, на заводах их ранее и производивших в больших количествах. Вот только лобовая броня всех «лехтеров» никудышная — кое-как еще держит снаряды русских «сорокапяток» и дивизионных 76 мм пушек на средних дистанциях и далее, а бортовая защита рассчитана исключительно на противотанковые ружья и осколки, да хорошо держит любые пулевые попадания, включая крупнокалиберные пулеметы. Но так большего и не нужно, они участвуют в бою всегда под прикрытием «леопардов». Это ведь не «хетцеры», которые могут надеяться только на самих себя, на умение грамотно выбрать позиции для засад, и вовремя покинуть их под огнем противника.

— Если бы мы с вами, мой фюрер, прислушивались к мнению этих, — Гудериан с ехидной улыбкой выделил последнее слово, — фельдмаршалов и генералов, мы бы давно войну с большевиками проиграли. Но теперь обязательно победим! Сотня «подвижных» дивизий становится страшной силой на полях сражений — это вдвое больше, чем мы имели два с половиной года тому назад. И ведь эта мощь у нас могла быть тогда, летом сорок первого, выдели из каждой обычной дивизии всего пятую часть грузовиков — одна сотня штук. Тогда бы в начале кампании против русских мы бы имели не четырнадцать, а три десятка моторизованных дивизий в три полка, а не в убогий двух полковой штат. Автотранспорт, как и танки, обязательно нужно также массировать, а не смешивать его с лошадьми, а не «размазывать», как маргарин на галету, надеясь, что это поможет пехоте продвигаться вслед за танками. Они тупые, мой фюрер, и совершенно не понимают сути танковой войны!

Гудериан взъярился, вспомнив как ему в штабе ОКХ буквально втыкали «палки в колеса». Летом 1941 года рвущиеся на восток панцер-группы «усиливали» обычными пехотными корпусами, которые безнадежно отставали на несколько дневных переходов. Если бы они были бы моторизованными, то не пришлось бы сейчас воевать с полным напряжением сил, войну против советов закончили бы еще до наступления холодов.

— Еще две-три недели, четыре максимум, никак не больше, и фельдмаршал Манштейн скинет англосаксов в Атлантический океан. И нам следует немедленно начинать переброску всех танковых армий на восток. Смести все танковые армии маршала Кулика, выйти снова к Днепру, а Роммель займет всю Персию. После победы в Португалии наше внимание больше не будет отвлечено на «союзников». И воюя против одного оставшегося врага, мы обязательно победим, сконцентрировав против него всю мощь панцерваффе. Бензина у нас сейчас хватить, чтобы сделать к лету все пехотные дивизии вермахта моторизованными. И посмотрим, как большевики будут воевать с нами на своих лошадках, впряженных в крестьянские телеги…

Компоновка первого послевоенного французского легкого танка АМХ-13 была революционной, машина в реальных боях полностью доказала свое превосходство по критерию «стоимость-эффективность». И стала основой для производства множества бронетехники на ее базе, производилась и в других странах…

— Румыны побежали, товарищ маршал, не выдержали!

Черняховский ухмыльнулся — именно с таких докладов многие советские офицеры и генералы уверовали в счастливую примету успешного наступления. Ведь если румыны побежали, то нет силы на свете, которая остановит их бег, порой на танках не могли догнать. А сейчас доклад из разряда совершенно необычных, ведь вместе с румынскими вояками стояли немецкие «зольдатен». И командовали объединенным воинством именно германские офицеры, которые террором и репрессиями выбили из своих союзников эту крайне нездоровую тягу к «драпу». К тому же тут вроде как земли «Транснистрии», объявленные Румынией своей «вековой вотчиной» — обнаглели соседушки, разом все от Днестра до Южного Буга решили оттяпать, хотя тут собственно румын меньше одного процента проживает, ничтожно малая величина, и даже вместе с молдаванами и двадцатой доли не наберется, хоть всех соскреби. Вроде как должны за новые владения драться, но за годы войны воинственный дух у румын сильно упал — били их не раз, чудовищно порой, как на Донбассе и в Крыму, да и у Харькова немало полегло вояк в остроконечных овчинных шапках. А такое не забывается, страх он в крови остается, особенно когда на позиции обрушивается шквал снарядов от 107 мм и больше, увесистых 120 мм и 160 мм мин, с «довеском» из реактивных 132 мм «шутих». В общем, за часовую артиллерийскую подготовку разом обрушили многие сотни тонн боеприпасов по всему фронту — тут любой глупец поймет, что началось генеральное наступление, именно для него стягивают до трехсот стволов от 76 мм и больше калибром на километр фронта будущего прорыва. Манера маршала Кулика во всем ужасе — мощный артналет в течение часа с подавлением всех огневых точек, которые выявили за два месяца «позиционного сидения». И в глубину позиции на двенадцать-пятнадцать километров представляли собой сплошную полосу разрушений, а передовые позиции сметены как таковые, ведь их «обрабатывала» еще дивизионная и полковая артиллерия, которой было предостаточно у гренадер. И даже обычная стрелковая дивизия по весу залпа своей артиллерийской бригады, а это по 24 122 мм гаубицы и 76 мм пушки, плюс дюжина «гадюк» противотанкового дивизиона, ла еще минометный полк из 12 160 мм и 18 120 мм стволов, немного превосходила обычную полевую дивизию вермахта — все же девяносто орудий и минометов. Плюс еще полковая артиллерия дивизии из 18 76 мм и 36 сорокапяток, да 108 82 мм минометов. А дивизии стояли по Южному Бугу плотненько, «плечо к плечу», как говорится, потому разом все полыхнуло от Николаева до Винницы, четырехсот километровый рубеж Южного и левого фланга Юго-Западного фронтов содрогнулся. А в том, что одновременно начали артподготовку на Центральном фронте, маршал не сомневался — боеприпасов при таких генеральных наступлениях не жалели, и с потерями на второстепенных участках не считались. Всегда проводили отвлекающие удары всеми армиями, которым для этого специально придавались отдельные механизированные корпуса.