— А вот и эсэсовцы пошли, Виктор Ильич — ты уж их встреть, как полагается, по-нашему, по-ленинградски. Учти, сам маршал Кулик здесь, на нас с тобой смотрит. К тому же у тебя танковые полки на «сорок четвертых» — кому как не тебе «незваных гостей» приветить со всем «радушием».

Черняховский усмехнулся, посмотрел на генерал-лейтенанта Баранова, который три года тому назад командовал его бригадой в боях на ленинградском и московском направлении, будучи командиром одного из восстановленных мехкорпусов. Таковым и остался — видимо, достиг того самого «потолка», выше которого не «прыгнуть». Обычно маршал Кулик на танковых командующих корпусами в своих характеристиках писал, словно гвоздь вбивал — «нынешней должности полностью соответствует». Одно слово, вроде позитивное, сразу отсекало путь наверх для комкоров, пусть и с немалым боевым опытом, и даже тем, у кого вся грудь в орденах — но армию под командование получить было невозможно, максимум стать заместителем, что тоже происходило крайне редко. Обычно таких генералов переводили на должность командующего БТМВ фронта, чисто административную, но дающую возможность получить звание генерал-полковника. Так пошел по карьерному пути Полубояров, давний знакомец по летним боям сорок первого года, когда еще оба были полковниками, и Павел Павлович возглавлял АБТУ Северо-Западного фронта. А сейчас ему и Лелюшенко указания давать может, даром, что они оба маршалы БТВ, но тот заместителем командующего фронтом является, и до маршальского звания один рывок, еще одна значимая победа на фронте, с его участием другими добытая.

— Встретим, Иван Данилович, я танковые батальоны вперед выдвинул уже, Т-44 «ягдпанцерми» послужат — против «ста семи» германская броня не «вывозит». И каждый гвардейцами подкрепил — по батальону от каждого мотострелкового полка взял, со всеми противотанковыми средствами. «Заигрывающими» станут, а главные силы танковых бригад и мотострелковая дивизия во втором эшелоне для контрударов из глубины.

Черняховский кивнул, смотря в бинокль на встающие далеко впереди черные клубы разрывов. Германские панцер-дивизии всегда действовали по одному шаблону, который таковым не являлся — уставы ведь недаром «кровью написаны», как говорят. Начинали наступление с короткого артиллерийского налета, благо имели целый полк из трех дивизионов — двух буксируемых 150 мм гаубиц с дивизионом 105 мм, плюс имелся дивизион реактивных минометов. Да и каждая выдвигаемая в наступление бригада поддерживалась штатным артдивизионом. Обе панцер-бригады самоходным из трех батарей — одной «хуммелей» и двумя «веспе», а моторизованная буксируемыми 105 мм гаубицами. И танковые батальоны всегда продвигались вперед, самоходки их сопровождали, поддерживая огнем и снося позиции советской противотанковой артиллерии. При русских танковых контратаках «леопарды» тут же отходили, и вперед немедленно выдвигались из второй линии «лухсы», фактически являвшиеся «панцер-ягерами» — их 75 мм длинноствольные «пантеровские» пушки выбивали не только «сорок третьи», доставалось и Т-44, ведь борт самое уязвимое место у любого танка.

Эти легкие семнадцати тонные машины немцы «расходовали» без всякого сожаления — их выпуск нарастал с каждым днем, это было заметно. А еще имелись во множестве «хетцеры», которые «братушки»-чехи, мать их за ногу, со всем трудолюбием делали на своих заводах уже не сотнями, перевалили за тысячу ежемесячным выпуском. Вроде пятнадцать тонн всего у этой твари, но поставлена 75 мм «пакость» и скошенная лобовая броня 60 мм — сорокапятки и «зоси» стрелковых дивизий ее не брали, только «гадюки», но тех всего дюжина в штате полевой артбригады.

И если панцер-дивизия вставала в оборону, пробить ее можно было одним способом — подтянуть несколько тяжелых артбригад РГВК, усилив их всей корпусной артиллерией, и при массированных ударах штурмовой авиации просто снести все вперед на пару десятков километров. За день не получится, но если боеприпасов в достатке, то любой фронт прорвать можно, когда получится по двести стволов на километр линии «пролома» стянуть.

Впрочем, точно также действовали и механизированные корпуса — разница в том, что штурмовых орудий и «ягдпанцеров» в виде легких танков в них не имелось, по выражению маршала Кулика — «этим баловством отболели в сорок втором». Просто выпуск «сорок третьих» нарастили к концу того года, а теперь пошли Т-44, чья 107 мм пушка решала многие, если не все задачи — и броню вражеских танков проламывала, и в наступлении свою пехоту полновесным фугасным снарядом могла уверенно поддержать. А на тактическом уровне мотострелковые батальоны поддерживала легкая самоходная артиллерия — 76 мм «бобики» и 120 мм минометы — этого вполне хватало. Плюс в составе мехкорпуса имелись и свои артиллерийские полки — самоходный из пяти батарей 122 мм гаубиц в 27 машин на шасси еще «тридцатьчетверок» с облегченным бронированием, и две дюжины буксируемых 152 мм гаубиц. И это не считая полевой артиллерийской бригады мотострелковой дивизии с тремя полностью моторизованными полками и противотанковым артдивизионом — 60 стволов 122 мм гаубиц и 76 мм пушек, и три десятка 160 мм и 120 мм минометов. Так что проламывать оборону вставшего на позиции советского корпуса, в котором без малого сорок тысяч личного состава, уже немцы замаются. А то, что Баранов им спуска не даст, маршал Черняховский нисколько не сомневался. У генерал-лейтенанта на груди две звездочки «героя», одна еще за «зимнюю войну» с финнами, и впечатляющая шеренга из трех золотых орденов Суворова — пусть второй степени, но их три. Первая степень исключительно от командарма и выше дается, и то при трех вышитых звездах на погонах, оттого она чрезвычайно ценится — кавалеров сразу двух «платиновых» орденов можно по пальцам двух рук наскоро подсчитать, настолько их мало, и те все сплошь маршалы или генералы армии.

— Выбивай «леопарды», в первую очередь выбивай! К наградам бойцов сразу представляй, заранее даже объяви. Без танков эсэсовцы «беззубыми» станут, все их наступление «медным тазом» накроется. Фланги у тебя обеспечены, надеюсь, что болгары хотя бы сутки продержаться, а там уже наши стрелковые дивизии позиции занимать будут за их спиной. Прорыва быть не должно, а вклинение на полсотни верст в нашу оборону вполне допустимо. Надо выиграть время, пока подтянется пехота, и вот тогда мы сами перейдем в наступление, и покажем, где раки зимуют…

Отнюдь не постановочный снимок, а самая что ни на есть обыденность войны — и этот гусь должен послужить солдатам вермахта, как и его несчастные собратья, уже размещенные по мешкам…

— Ты Ильича вспомни, Вяче — надо уметь вовремя выдвигать идеи и принципы, и если не они не отвечают текущему моменту, то немедленно убирать, или проводить замену на что-то более значимое. Коминтерн мы формально распустили, но фактически оставили — время «красного проекта» полного переустройства мира еще придет, как нам не раз говорил Григорий. Не сейчас, не стоит раньше времени гусей дразнить — мы всех капиталистов всполошим. Да и другую войну с ними вести нужно, больше идеологическую, на умы людские, чтобы сравнение было разительным в нашу пользу. А для этого уровень народного благосостояния поднять, резко срезав после войны военные расходы. Нам того, что мы произвели, надолго хватит, все арсеналы будут переполнены. А это сам понимаешь, немалый ресурс, которого за глаза хватит, чтобы государства и народы, которые на нашу сторону встанут, силой поддержать, но не открыто, а так втуне.

— Исподволь, как говорит Григорий. Как и не стоит их пугать «советизацией», пусть остаются монархи, главное, чтобы правительства к нам прислушивались, этого вполне достаточно.