Григорий Иванович зло фыркнул, и было отчего — на Балканах уже многие века происходило сплошное непотребство, и резались тут упорно, в конечном итоге все двадцать лет тому назад закончилось изгнаниями целых народов поголовно, живших здесь долгими тысячелетиями. Намного дольше проживавших, чем их удачливые покорители и завоеватели турки-сельджуки, которых по имени султана Османа и стали именовать.

— У нас свои интересы, и проливы мы наглухо запечатаем, причем по обе стороны. Но воевать предстоит долго, турки упрямы, и не хочется втягиваться в бои в Анатолии. Греки попытались в начале двадцатых годов победным маршем на Анкару сходить и войска Кемаля-паши разбить, для них это плохо окончилось — малоазийской катастрофой. О которой помнили даже спустя столетие, а турецкие власти очень нервно реагировали на упоминание о любой резне христиан, которая проходила ка коротком десятилетнем периоде истории, начавшемся с осенних дней 1-й мировой войны.

— Чует кошка, чье мясо съела. Потому и грозят тюрьмой любому, кто цифирь начинает публиковать. Геноцид он и есть геноцид, и кто бы его не проводил, во имя каких «светлых идей», сами палачи до ужаса боятся отмщения. А тут с размахом действовали, уничтожая целыми селениями подчистую. Чтобы в страхе бежали со своей родины, куда глаза глядят, спасая жизни собственных деток. И названия тут же меняли, все топонимы, тотально разрушая древние церкви, чтобы никакой земной памяти не осталось. Кровавый узел завязали, теперь его разрубать придется.

Посмотрев на лазурное небо, с угрозой в голосе пробормотал Кулик, прекрасно понимая всю подоплеку чудовищных событий. С началом войны христиане составляли примерно двадцать процентов двадцатимиллионного населения Оттоманской Порты, миллиона четыре точно набиралось. Около половины выпадало на греков, остальную долю составляли армяне с незначительным числом сирийцев, которые проживали еще со времен Византийской империи и крестовых походов. Вот армянам и досталось первыми — в резне пятнадцатого года за них крепко взялись, особенно в северо-восточных районах Армянского нагорья, где наступала Кавказская армия генерала Юденича. Цифры разные, но то, что половина армян была умерщвлена всеми способами, от казней до массового голода, это точно, «младотурки» излишним гуманизмом не страдали, они вообще смутно представляли, что это такое, и события хорошо описаны теми, кого успели защитить русскими штыками. Войска к 1917 году продвинулись далеко, за Трапезунд и Эрзерум, вот только с революцией Кавказский фронт рассыпался, и наступление османов вызвало животный ужас христиан — началась повторная резня уцелевших армян и понтийских греков, которые массами побежали в Закавказье, спасаясь от истребления. Впрочем, тех кто принимал ислам и отуречивались, таких не трогали — критерием служила именно религиозная принадлежность и соответствующие ей взгляды, а также нежелание принимать турецкое владычество. Да, такие тоже оставались, ведь Константинополь был захвачен ровно пятьсот лет тому назад, а до того была более чем тысячелетняя история империи ромеев, и еще где-то полторы тысячи лет заселения греками и армянами, со времен Ионии и царства Урарту. Да и Ассирию можно вспомнить — ведь ассирийцам тоже досталось, их остатки бежали вместе с армянами, спасаясь от резни, как и курды-езиды, что еще при царях переселялись в Карсскую область, что отошла России по итогам войны 1878 года.

А потом настала очередь греков, но те сами захотели прибрать больше, не удовлетворившись итогами Севрского мира, а союзники, ограбившие турок, фактически превратившие Османскую империю в обрубок, подначивали эллинов на эту дурь. Кемалистам оказали помощь большевики, передавшие оружие и золото вместе с Карсской областью — уступки были сделаны грандиозные, без расчета на будущее, про зону проливов тогда даже не додумались вопрос поставить. Как итог греки потерпели жуткое поражение, более полутора миллионов было вышвырнуто из Малой Азии, из трехсоттысячной диаспоры Константинополя осталось проживать едва треть. Она сейчас и встретила с восторгом приход русских, а турки, понятное дело, как можно быстрее покинули город, прекрасно зная, что во Фракию вместе с русскими вошли и болгарские дивизии, а у тех давние счеты за столетия вековой резни и зверств башибузуков. Что было, то было, такое никогда не забывается, сколько бы времени не прошло, а тут совсем малость, всего четверть века минуло, свежие раны даже не зарубцевались толком.

— Разруливать надо ситуацию, уж больно она запутанная. Но не пикнут от нашего «арбитража» — себе заберем все, о чем споры возникнут, чтобы не обидно было. Мы им не богадельня, у нашей страны собственные интересы есть, а что скажут на этот счет в Лондоне или Вашингтоне, плевать! Но пока проливы не у нас, проблемы вечные будут, и любым трактатам и соглашениям грош цена — англосаксы их в любой момент отменят.

Маршал ощерился, наклонился, и умылся холодной солоноватой морской водой. Вытерся полотенцем, которое лежало рядом на камне — охрана стояла поодаль, ему никто не мешал, все знали, что в такие минуты «Верховный» очень недоволен, когда кто-то приближается и может помешать его размышлениям. А подумать было над чем — в том, что сейчас фельдмаршал Роммель подтягивает все резервы, сомневаться не приходилось. Авиаразведка уже доставила снимки о переброске, об эшелонах и колоннах. Берлин начал реагировать, а сделает это он быстро, в Италии уже разгрузился 3-й танковый корпус СС, и уже идет на Рим. Возьмутся за «макаронников» крепко — вся штука в том, что у немцев на Средиземном море есть флот, да и в Индийском океане немалые силы кригсмарине имеются…

Расселение армян и понтийских греков до начала 1-й мировой войны 1914 года. как видно, христианского населения имелось достаточно много, внушительная диаспора, что было признано многими странами. И что интересно — в начале XIX века сами турки приводили куда большие цифры, а после Крымской войны они стали стремительно «съеживаться», и тут отнюдь не только манипуляции со статистикой, так ведут себя завоеватели на оккупированных территориях. А сейчас греков и армян там нет, остались только «немыми» памятниками истории развалины церквей, и те потихоньку разбирают, все переименовывая и присвоив чужую историю — обычное дело…

— Мы так раздавим итальянцев, что они навечно запомнят, как перевороты устраивать и предавать дело рейха. Этот престарелый «коротышка» возомнил невесть что про себя, решив, что королевское происхождение его от казни избавит. Да его на волчий крюк подвесим — тогда будет достойное наказание. Лично он изменил нам в первую войну, и теперь снова пошел по пути предательства, как и прочие королевские семейки. Не будет им пощады, Хайнц, каленым железом эту язвы выжигать нужно, и везде поставить к власти верных нам деятелей и их партии. А этих родовитых интриганов надо вешать — никакого другого отношения они не заслуживают!

Гудериан молча выслушивал отнюдь не пустые угрозы Гитлера — тот проявил небывалую энергичность, и самыми решительными действиями купировал последствия изменнических действий бывших союзников. Именно туда отправлялись резервы, перебрасывались из-за Пиренеев «подвижные» дивизии из группы армий «Запад». Теперь они там не нужны, достаточно будет обычной пехоты и горных егерей — приморские участки укрепляются, туда перебрасывается отводимая артиллерия. Два десятка танковых и моторизованных дивизий по железным дорогам уйдут на восточный фронт, в основном к фельдмаршалу Манштейну — теперь по русским полчищам решено нанести удар всеми имеющимися силами, и выбросить их с территории Болгарии и Румынии, восстановив положение на южном фланге. В свою очередь Эриху Роммелю приказано перебросить целую танковую армию в западную часть Малой Азии, начать контрнаступление, и выйти к Босфору, восстановив контроль над важнейшим проливом. И при этом удерживать Басру всеми силами — контроль над Киркукской нефтью стал приоритетной задачей, теперь ее можно было вывозить только танкерами. Впрочем, на три-четыре месяца самых активных действий запасов бензина вполне хватит, и даже если отступающие русские и румыны подожгут все нефтепромыслы Плоешти, можно продержаться до конца года. Главное удержаться в Ираке, еще не все потеряно, под контролем рейха огромная территория с достаточным количеством требуемых для промышленности Европы ресурсов.