— Если вы думаете, что вас загонят в подвал нового «ипатьевского дома» и там расстреляют, выкиньте эту дурость из головы — пальцем не тронут, да и мы не дадим. И не из гуманизма, избытком которого мало кто страдает, а из критериев рациональности. Время якобинцев и «пламенных» революционеров прошло, возврата к нему никогда не будет — в основе нормальной политики должна быть прагматичность, как и в военном деле, которому я посвятил всю свою жизнь. Максимум плохого, что ожидает, так это сами ваши местные власти проведут референдум и вышлют все правящие династии за границу, и начнут строить у себя «светлое будущее» в том виде, который представляют — а таких маргиналов полно, во всех капиталистических странах идут сильнейшие процессы социального антагонизма.

Произнес все спокойным тоном, выделяя слова — и успел заметить ошарашенное выражение в глазах королевы, безмерное удивление ни с чем не спутаешь. Но выдержка у дамы оказалась на высоте, моментально собралась, отведя взгляд на несколько секунд, и снова стала прежней — умной собеседницей и политическим деятелем, который на самом деле руководит молодым королем, своим единственным сыном.

— «Демократия» таковой не является, ваше величество, натуральные «игрища» и обман, когда у власти стоит крупный капитал, который посредством покупки на корню всех политических партий, кроме левых, и средств массовой информации, таких как газеты, радио и появившееся телевидение, проводит своекорыстную политику, закрепив за собой все рычаги управления. Это не пропаганда в моих словах, ваше величество, а реальность — все «правящие» династии в европейских странах давно отстранены от реального правления, являются лишь титулярными властителями, не больше, своего рода картиной в прихожей, в которую можно при желании и плюнуть, особенно в те моменты, когда этого никто не видит. А при желании положить на пол и вытереть ноги. И вместо того, чтобы опереться на подданных, которые действительно хотят лучшей жизни, монархи потворствуют интересам этого самого крупного капитала. А это и есть настоящий виновник всех страшных событий, которые происходят в последнее время.

Вот теперь он ее крепко задел своими словами, показав настоящее место — такой багрянец ни с чем не спутаешь. Но сдержалась, не наговорила дерзостей — умница, видимо сопоставила реальное положение дел с всякими дуче, кондукаторами, поглавниками и прочими фюрерами. И по привычке достал коробку папирос и спички, задумчиво посмотрев на небольшой столик, за которым они пили кофе, и не нашел взглядом пепельницу. Сообразил, что сейчас вроде как приватный разговор с коронованной особой, и курить не положено. Но попытка спрятать коробку обратно, была мягко пресечена женщиной, что пододвинула к нему пустую хрустальную чашечку, похожую на блюдце, непонятно почему стоявшую на столешнице. Ее ладошка случайно прикоснулась к его руке, словно током ударило. Почувствовал запах незнакомого парфюма, до этого мгновения еле уловимый.

— Вот пепельница, ваше высокопревосходительство, курите, пожалуйста. Вы правы, именно так и вели себя Антонеску, и Муссолини, и прочие, презиравшие картины, которые и старались вывесить в прихожей. Королевские Дома не более чем символ уходящей эпохи, которая вскоре канет окончательно — мировые войны полностью разрушили старый мир…

— Разрушили, ваше величество, — согласился Кулик, чуть кивнув. — Но если строение прогнило, то оно само рухнет. Капиталисты не имеют «отечества», не нужно оно им, богатство — вот главная цель. Собственная страна служит первым объектом для обогащения, и потому собственные интересы отожествляют с ее интересами, хотя это порой диаметрально противоположные вещи. А потому они вроде жучков-короедов, что прогрызают корпус корабля, не понимая, что утонут вместе с ним. Так поступали Дом Романовых, аристократия и российские капиталисты — закономерным итогом стала революцию, которая вышвырнула всех их в эмиграцию, на заграничные помойки. Князья стали водителями такси в Париже, графини, как сказывали, даже проститутками. Виноват, солдатская прямота, ваше величество — приличное слово тут «этуали». Хотя у русских есть образная поговорка на этот счет — «хоть горшком назови, только в печь не суй».

Королева чуть улыбнулась казарменному юмору, и маршал нисколько не сомневался, что многие ругательные эпитеты она хорошо знает. И посмотрев на женщину, которая вся была напряжена, тихо сказал:

— Аристократия и королевские династии, вместо того чтобы служить интересам собственного народа и своей страны стали прислужниками крупного капитала, обменивая титулы на деньги, роднясь с ним. И сами подписали себе приговор — они ненужными оказались бывшим подданным. У нас служит маршал Шапошников — бывший полковник императорской армии, мы с Борисом Михайловичем в очень теплых отношениях. Служит генерал-лейтенант Игнатьев, лейб-гвардеец, военный атташе в Париже, граф. С таким же титулом есть писатель, лауреат премии. Про талантливых инженеров и врачей не говорю — никто их сейчас за происхождение не ущемляет, все пригодятся собственной стране. Эмигрантов, тех, кто Родину грязью не поливал, принимаем, вон их в Харбине сколько у Пу И служат, никого не тронули и не тронем. Вам сделать выбор легче, у вас не было долгой и кровопролитной гражданской войны. Так что определяйтесь сами — с кем вы останетесь. Хотя по секрету вам скажу прямо — если социальные преобразования будут у вас идти в интересах народа, а не крупного капитала, вашего сына с престола никто свергать не будет — пусть и дальше правит. А я ему даже помогу на первых порах — передавим и «железную гвардию», и выкормышей Антонеску, и тех, кто богатство себе сколачивал неправедными путями. Скажу даже больше, ваше величество, то, что знать нужно немногим…

Кулик сознательно затянул паузу, медленно закуривая папиросу. Королева-мать сохраняла выдержку, но в какой-то момент не смогла удержаться от слов — игра на нервах та еще штука.

— Ваше высокопревосходительство, я вся во внимании, и никому ничего не скажу, можете мне довериться.

— Григорий Иванович, прошу так говорить, со всем этим титулованием нет доверия, одна проформа. Есть некий инструмент, картина, но нет человека, ваше величество, а именно он венец создания, и тогда Творец не думал о титулах, это чисто людская затея. А вот когда обезьяна взяла в руку палку, вот тогда и появился первый на земле начальник.

Королева Елена прыснула — это было удивительно увидеть такую реакцию на обычную человеческую шутку. И маршал понял, что нужно сворачивать беседу, «закруглятся» так сказать — сказано и так больше, чем достаточно, «сапиенте сет», как сказали бы на этот счет древние латиняне…

Таким был довоенный Константинополь, еще не ставший Стамбулом окончательно, но уже очень близко подошедший к этому…

— Сбылась заветная мечта для всех императоров — и сапоги обмыть в Босфоре, и ноги можно. Благодать, только вода холодная.

Кулик фыркнул — купаться он бы ни в коем случае не стал. Пусть широты южные, субтропики как-никак, и триста дней в году солнечно, но сейчас все же конец февраля, достаточно прохладно, плюс десять градусов всего. И страшно представить, что здесь под вечнозелеными пальмами и прочей растительностью бывали аномально жуткие зимы, и несколько раз Босфор перемерзал, и люди по льду ходили с одного берега на другой.

— Представляю, как сейчас беснуется у себя на «туманном Альбионе» мистер Черчилль, и какие только ругательства не высыпал на наши головы — ведь не только ему, ежу понятно, что теперь мы отсюда не уйдем, не для того пришли. К тому же момент как нельзя подходящий — турки изгнали православных греков, армян и болгар, устроив им геноцид, а сейчас сами покинули всю европейскую часть, страшно опасаясь, что им будут мстить на вполне законных основаниях. Типа, отольются кошке мышкины слезки…