— Сегодня я твоя, — шепчу, приподнявшись, чтобы коснуться губами его ушной раковины.

Кажется, это срывает Стасу последние предохранители и доламывает их, когда он касается меня между ног.

Я вся влажная и горячая. Для него.

Он ласкает меня. Терзает мои губы. Сдавливает в своих объятиях. Мучает мои затвердевшие соски: облизывает, оттягивает и перекатывает между пальцами.

Я лишь выгибаюсь и тихо постанываю. Перевожу дыхание, пока Стас раскатывает латекс презерватива. И замираю, когда он пытается проникнуть в меня.

Знаю, что первый раз для девушки редко, когда бывает сносным. Но… наверное, мне везет, потому что боль оказывается вполне себе терпимой. Новизна ощущений обескураживает. Мне инстинктивно хочется свести ноги.

— Нет. Просто попытайся расслабиться, — подсказывает мне Стас.

Я вижу капельки пота на его висках, вижу волнение в его взгляде. Сейчас он мне кажется настоящим. Таким, каким я его не знала и никогда толком не видела. Кто бы мог подумать, что он может быть таким. Или это только Стас, а Дым в нем отвечает за темную сторону?

Сильней поджимаю губы, когда он проникает глубже. Боль становится более ощутимой, но Стас затыкает ее поцелуями и ласками. Заполняет собой. Опирается на локти. Трется кончиком носа о мой, словно заплутавший уличный пес, который хочет получить немного ласки.

Он двигается во мне. Ловит каждую мою эмоцию. Трогает-трогает-трогает. Я зарываюсь пальцами в его еще влажные на затылке волосы. Неумело, но стараюсь двигаться вместе с ним. В момент, когда боль становится особенно сильной, я выстанываю ее в рот Стаса. Он тяжело дышит, вжимает меня в себя и еле сдерживается, чтобы не растерзать меня под собой. Я чувствую, что он не рискует войти в меня полностью. Жалеет.

Кожа к коже. Глаза в глаза. Это не просто интимно, а это что-то такое за гранью и только для двоих.

Когда всё заканчивается мы еще какое-то время совсем не двигаемся. Я крепко обнимаю Стаса, вожу пальцами по его лопаткам и периодически целую в соленый висок, где у него бешено бьется жилка. Хочу запомнить этот момент во всех деталях, чтобы в будущем иметь возможность воспроизводить его в своей памяти.

— Ты как? — спрашивает и опираясь на один локоть, заглядывает мне в глаза.

— Прекрасно.

Он убирает с моей щеки прядь волос, пропускает ее сквозь свои пальцы.

— Научишь плести косу?

Разнеженная и разорванная новыми ощущениями в клочья я всё еще способна удивляться.

— Зачем тебе это?

— Хочу заплести твои волосы в косу.

— Научу.

После того как я привожу себя в порядок и возвращаюсь в спальню, кровать уже застелена свежими простынями. Крови было предостаточно. Я знаю, но боли почти нет.

Я укладываюсь на подушку. Стас вскоре ложится рядом.

Мы еще некоторое время просто смотрим друг на друга, будто не верим, что это действительно случилось между нами.

— Спасибо за то, что стал моим первым, — сонно благодарю и даже не собираюсь стесняться того, как глупо и по романтичному звучат мои слова.

Стас придвигается ближе и просто обнимает меня.

Этот момент я с особой тщательностью выцарапываю в своей памяти.

Дым

Разлепляю веки и тут же жмурюсь от яркого солнца Барселоны.

Рука опускается на соседнюю подушку, но не ловит ничего, кроме пустоты.

Смаргиваю один-второй раз и переворачиваюсь на бок. Так и есть. В кровати я один. Вторая ее половина прилежно застелена, а на подушке нет ни единой складки или вмятины. Так посмотришь и никогда не подумаешь, что здесь ночью был секс.

Самый охеренный за последние несколько лет. В моей жизни уж точно. В нем было дохуя эмоций, а не просто автоматических движений, чтобы поскорей слить сперму.

Я давно уже не зеленый пацан, у которого мозг плывет только от одного взгляда на обнаженную женскую грудь. Но с Ярой я конкретно поплыл. У меня была Юлька (перед отъездом сюда я с ней порвал) которая знала, как и что я люблю. Она не трахала мне мозг и не устраивала никогда истерик. У нее красивая внешность. Дурой назвать я ее тоже могу. Что еще нужно? Живи да радуйся.

Только вот когда трахаешь одну, а думаешь о другой, понимаешь, что всё-таки что-то да нужно. Эмоции? Взаимная симпатия? Хер его знает. Наверное, всего и как можно больше.

У нас с Алмазом всё пиздец как сложно. По большей степени из-за меня. Я реально пока не понимаю, куда нам двигаться дальше и как правильно развивать наши… отношения?

Несколько раз повторяю это слово у себя в голове, будто пробую каждую его букву, привыкаю к нему. Серьезных отношений я хотел только с Соней. Ни с какой другой женщиной. Кто бы мог подумать, что это желание снова у меня возникнет, только уже по отношению к ее сестре?

Сейчас главное — пережить всё то дерьмо, что так «заботливо» устроил Алмазов. А дальше видно будет.

Поднимаюсь с кровати и чувствую, как у меня ноет член. От возбуждения и нашего с Ярой секса. Я старался быть максимально внимательным к ней, еле сдерживался, чтобы не сорваться и просто не оттрахать ее до сорванного в хлам голоса — так сильно хотел. Новость о том, что Яра еще была девственницей, меня неслабо удивила, потому что она реально красивая и сексуальная девчонка. С характером — да. Но неужели не один здоровый мужик не захотел сделать ее своей женщиной?

Что-то мне подсказывает, что это она не захотела.

Ухожу в ванную, чтобы по-быстрому принять душ и немного остыть. Вряд ли в ближайшие дни мы сможем снова всё повторить. Алмазу явно понадобится немного времени, чтобы восстановиться.

После душа я чувствую себя не просто бодрым, но и пиздец каким счастливым. Когда у меня в последний раз было такое настроение уже толком и не припомню. Чтобы по-настоящему, а не просто, чтобы не пугать своей хмурой рожей окружающих.

Одеваюсь и спускаюсь на первый этаж в поисках Яры.

Слышу ее голос. Он доносится со стороны кухни. Она с кем-то разговаривает. И судя по ответам, что я слышу, не по телефону.

Стараюсь сильно не шуметь и осторожно открываю двери. Картина меня, мягко говоря, удивляет.

Яра сидит за обеденным столом, поджав одну ногу под себя. Я вижу ее стройные чуть смуглые ножки и белую полоску кружевного белого нижнего белья. Сверху она одета в белую рубашку и черный женский пиджак. Волосы собраны в пучок на макушке. В пальцах она вертит карандаш и внимательно слушает какого-то мужика, который рассказывает что-то о рекламе каких-то спортивных лосин.

Яра активно кивает, дает пояснения и иногда покусывает кончик карандаша. Если бы не ее эти трусы, которые видеть сейчас могу только я, а не тот мужик с ноута, она вполне могла сойти за какую-нибудь начинающую бизнес-леди.

Это слишком. Мать его. Сексуально.

— Да. Я всё поняла, Наиль. Обязательно внесу правки и пришлю на почту уже готовый материал.

Какой еще нахер Наиль?

— Еще раз, большое спасибо за доверие. Для меня этот рекламный проект многое значит.

Яра миленько прощается с хер-пойми-каким-Наилем и закрывает крышку ноута.

— Кто такой Наиль? — озвучиваю вопрос, который наждаком проходится по моему языку.

Это совсем не ревность. Просто внезапно возникшее любопытство. Наверное, передалось мне от Яры воздушно-капельным путем.

— Заказчик. Считай, еще один босс. Я для его компании новую рекламу делаю. Сегодня вот созвонились. Нужно было выглядеть прилично. Успела, правда, только на половину, — Яра вытягивает свою обнаженную ногу и поигрывает пальцами.

— П-понятно, — я, стараясь так открыто не пялиться на нее, подхожу к кофемашине и беру чистую чашку.

Некоторое время мы просто молчим. Я делаю себе кофе, а Яра роется в холодильнике и достает оттуда овощи. Пытаюсь быть порядочным Стасом (хорошие девочки таких ведь любят, правильно?) и не таращиться на ее округлую красивую задницу. На фоне узкой белой полоски нижнего белья ее кожа кажется еще более загорелой. Во мне зудит дикое желание впиться зубами в эту маленькую ягодицу. Оставить яркий след от зубов, как если бы я захотел откусить сочный кусок от спелого сладкого яблока с налитым красным боком.