— Ты к ней что-то еще чувствуешь? — не сдерживаюсь и тихонько спрашиваю.

Я жду ответа и, кажется, не просто не дышу, а даже сердце перестает стучать.

— Нет. Уже нет.

Улыбаюсь. Чувствую облегчение и еще один кирпичик от стены, что я мысленно возвела между собой и Стасом — исчезает. Я поддаюсь ему. Позволяю себя ласкать и любить. Стараюсь быть тихой, чтобы не разбудить соседей. Теряюсь в поцелуях и ласках.

У нас вот только утром был секс, а я уже соскучилась. Хочу снова. И ничуть не меньше, чем до этого.

Из сна меня вырывает жажда. Так страшно хочется пить. Во рту и горле сухо. Вспоминаю, что ела накануне. Мясо со специями и еще немного вина выпила. Может быть, из-за этого?

Так не хочется вставать, но я точно не усну пока не сделаю хотя бы глоток прохладной воды.

Пытаюсь не издавать лишнего шума, чтобы не разбудить Стаса, но… Его в постели тоже нет. Странно.

Босиком выхожу из спальни и идут на кухню. Не включаю свет, действую наощупь. Нахожу в холодильнике бутылку воды и сразу осушаю ее почти до половины. Решаю, что заберу ее с собой. Мало ли.

Уже хочу вернуться в спальню, но торможу у арки, которая ведет в гостиную. Там горит свет. Совсем чуть-чуть. Наверное, торшер.

И почему это Стасу не спится? Я вымотана в ноль, а он — бесконечная батарейка. Может что-то случилось?

Поправляю бретельку на пижаме и подхожу на цыпочках ближе. В гостиной Стас не один. Рядом с ним сидит Соня. Очень близко. Интимно близко. И… целует его.

Дым

Странно смотреть с безразличием на человека, которого ты в прошлом любил.

Я еще слишком хорошо помню то, как меня рвало на куски, когда я встретил Соню на нашей с Алмазом свадьбе. Уже тогда не было никакой любви. Только какое-то уродливое обугленное месиво. Возможно, капля обиды и конченное желание показать, кем я стал и что она по итогу просрала.

Нет больше Стаса-нищеброда. Есть Станислав Дымов. Авторитетный мужик, который не побоялся действиями, а не словами доказать свою верность. Мужик, у которого достаточно денег, связей и друзей, чтобы начать всё с чистого листа.

И она увидела. А мне ни легче, ни лучше от этого не стало. Что-то продолжало выкручивать меня изнутри. Какие-то невнятные чувства рвались наружу. Из-за нее.

А сейчас… Ровно. Штиль.

Мне похуй. И даже не верится, что такое может быть. Думал, моя одержимость ею не имеет срока годности.

Всё ищу в себе и ищу хотя бы один малейший полудохлый нерв, который среагирует на нее. Но его нет. Отмерло всё. Напрочь.

Мы катаемся по городу. Я слышу смех и голос Сони. Чувствую аромат ее духов. И не цепляет. Не торкает. Не ёкает. Мне нужно время, чтобы к этому привыкнуть.

Я далеко не порядочный мужик, но радуюсь, что Алмаз в моей жизни стала не заменой больной любви, не призраком или клоном, а женщиной, к которой по-настоящему что-то испытываю. Я дурею от нее и с ней. Не думаю о том дерьме, что творится вокруг, когда она во время секса смотрит на меня своими красивыми распахнутыми глазищами.

Временами торможу себя, чтобы не повторить прошлых ошибок. Не уйти на дно в свои чувства. Не отключить нахрен всю логику и проебать момент, если что-то вдруг пойдет не так. Она ко мне относится с осторожностью, потому что я сильно ее обидел. А я отношусь с осторожностью к своим чувствам, потому что тоже знаю, что такое предательство.

Но мы по миллиметру идем друг к другу навстречу. Я жадно ловлю наши моменты и сжираю каждый без остатка. Реагирую на ее голос, на ее смех и взгляд. Соня для меня теперь не больше, чем просто сестра девушки, с которой я сплю.

Правда, в каждой идеально отлаженной схеме есть одно охренеть какое заковыристое «но».

Ребенок.

Как ни кручу в голове эту тему, а она со всех сторон выглядит дерьмово. Не дает спать и грызет изнутри.

Уже давно ночь. Яра тихо сопит у меня под боком. И мне бы не помешало вздремнуть хотя бы на часок.

Зима «обрадовал» новостью, что резвые ребята, в которых вляпался Алмазов, снова активизировались. Не исключено, что нам придется сваливать в другой город или… страну.

Поэтому то, что мы сейчас все в сборе не такой уж и плохой сценарий. В случае чего будет действовать оперативно.

Невесомым движением касаюсь волос Яры и аккуратно выбираюсь из постели. Пусть поспит спокойно, пока есть время. Как дальше будет разворачиваться ситуация пока непонятно. А я так затрахал свою девочку, что ее уже ноги скоро держать перестанут. Мне она нужна здоровой.

В доме тихо. Я захожу в гостиную, ищу свои сигареты. Хочу выкурить парочку на улице, а потом еще раз попробовать уснуть. Пачка есть, а зажигалка будто сквозь землю провалилась.

— Не спится?

Оборачиваюсь и замечаю Соню. Она в белой легкой ночной рубашке, сквозь которую видно… всё. Не только большой живот. В комнате горит торшер, но его света вполне достаточно, чтобы понять — на Соне нет нижнего белья.

— Зажигалку ищу, — как раз в этот момент я ее нахожу под маленькой декоративной подушкой дивана.

— А мне не спится что-то.

— Плохо себя чувствуешь?

Нам здесь для полного счастья не хватает только принять роды. Это явно не то, чем бы мне хотелось заниматься.

— Нет, — Соня улыбается и с нежностью обнимает свой живот.

Я стараюсь не смотреть на нее. Не потому, что внутри что-то наконец-то проснулось и я вдруг «вспомнил», что люблю эту женщину. Мне просто не хочется пялиться на чужую полуголую жену.

— Понятно. Ну, спокойной ночи, — я вытягиваю губами из пачки сигарету и хочу уже развернуться, чтобы уйти.

— Стас, постой, пожалуйста.

То, с какой нежностью Соня ко мне обращается очень удивляет. Это точно она? Я помню ее совсем другой. Резкой, прямолинейной, недоступной и доступной. С ней я был как на качелях. Меня шатало так, что странно, как еще не вывернулся наизнанку.

— Раз уж выпала возможность поговорить без посторонних, я хочу ею воспользоваться.

— Для п-переговоров люди, обычно, привыкли одеваться, — роняю и возвращаю сигарету обратно в пачку.

Она даже для вида не пытается показаться смущенной. Вот теперь я уже понемногу узнаю ту прежнюю Соньку.

— Просто жарко здесь у вас. Да и что ты там не видел, правда? — тихо смеется.

Я давно уже не зеленый сопляк, который может захлебнуться собственной слюной от вида голой женской груди. И Соня права — я видел ее голой и в разных позах. Она ни раз отсасывала мне, и сама проявляла инициативу в сексе.

Но сейчас всё изменилось. Есть грань между нами, которая меня устраивает и которую я пересекать не хочу.

— Похрен, что я видел. А вот твоему мужу это может не п-понравится. Мне бы на его месте не п-понравилось.

— Ты же его совсем не боишься.

— Нас могут неправильно понять. Мне не нужны разборки.

— Стас, когда ты успел стать таким правильным? — Соня перестает смеется и смотрит на меня слегка выгнув одну бровь. — Ты мне всегда очень нравился тем, что поступаешь как считаешь нужным, а не как правильно.

— Ты о чем-то конкретном хочешь со мной поговорить? Или просто скучно стало?

Не будь тема ребенка такой запутанной, я бы уже развернулся и ушел, потому что реально насрать на хотелки Сони. Она правильно отметила насчет возможности поговорить с глазу на глаз. Я хочу прояснить этот момент и больше к нему не возвращаться. Он — единственное, что меня сейчас удерживает в этой комнате.

— Я прилетела сюда из-за тебя.

Опускаюсь на диван и тру пальцами переносицу.

— Чтобы… что?

— Чтобы извиниться перед тобой за ту боль, которую тебе в прошлом причинила.

О как!

— Мне это не надо.

— А мне надо.

Ну кто бы сомневался.

Соня осторожно обходит диван и присаживается рядом со мной.

— Я поступила с тобой как последняя тварь. Мне за это очень-очень стыдно.

— Ты просто согласилась выйти за меня замуж после того, как отсосала. А когда я хотел сделать всё… по красоте, ты п-послала меня нахуй, Сонь. Но суть в том, что меня это больше не парит. Я не злюсь на тебя. Можешь дальше спокойно жить свою жизнь.