Несколько секунд я нахожусь в ахуе, потому что какая-то шлюшка (пусть и особенная для моего лучшего друга) унижает меня в моем же доме.

— Ты нихера обо мне не знаешь, — медленно проговариваю каждое слово, чтобы избежать заикания.

— Я знаю только одно, ты обидел хорошего человека. И так просто тебе это с рук не сойдет.

— Когда это ты успела с ней… подружиться?

— Да у нее же на лице написано, что хорошая. Не гнилая. А семейку ее видел?

Видел-видел.

Но что я могу предложить Яре? Да и зачем?

Она действительно не гнилая и хорошая. Тут даже и спорить не о чем. Ее в принципе не должно было быть в моей жизни и во всей этой истории с Алмазовым. Яра должна где-нибудь отрываться с подружками. Не знаю. Отдыхать в Европе. Постить дурацкие, но яркие фотографии из своей беззаботной жизни, а не… связываться со мной и влезать в дерьмо, которое так «заботливо» повсюду разбросал ее дядя.

— Я бы на ее месте вмазала тебе хорошенько напоследок, чтобы не забыл, — Полина отщелкивает ручку чемодана, огибает валяющиеся платье и идет на выход. — Пусть Юля напялит его перед тем, как в очередной раз будешь ее трахать. Это всё, что тебе остается.

— С-сука, — бросаю Полине вслед.

Последующие несколько дней я вообще дома не появляюсь. А когда появляюсь, то в сторону валяющегося платья даже не смотрю. О том, чтобы прикоснуться к нему и убрать — вообще речи быть не может.

Не понимаю, что со мной происходит. Мне похуй на эту тряпку. Она не имеет никакого смысла, потому что Яра в нее не одета. А не одета она в нее, потому что в этом тоже больше нет никакого смысла. Вот такой замкнутый круг получается.

Тем не менее я пару разу вижу ее в этом сраном платье в своих снах.

Я не думаю о ней днем. Не вспоминаю, потому что и без того дел по горло. Мы с Зимой еще не докрутили проблему со слежкой. Но во сне Яра появляется стабильно.

Это… раздражает.

С чего, блядь, вдруг она решила, что может жить в моей башке?

Я себе этот «феномен» объясняю просто — всё дело в совести. Она давит на меня. Я проехался по девочке танком просто, потому что. Просто за компанию с ее ебанутыми родственничками, которые прокрутили меня через мясорубку.

Как бы я себя ни убеждал, что этот урок пойдет ей на пользу, глубоко внутри я понимаю, что поступил как полный урод. А если ее это сломает? Смогу ли я дальше жить с этим?

Заливаться бухлом — не вариант. Мне нужна свежая голова. Свежая и без кучи лишних мыслей, а помочь с этим может только один способ.

Через час на пороге моей квартиры уже стоит Юля и демонстрирует между средним и указательным пальцем серебристый квадратик с презервативом.

Плюс наших взаимовыгодных отношений заключается в том, что Юля точно знает свой список обязанностей. А я знаю, что должен ей за это щедро платить.

Молча пропускаю Юлю внутрь. Она много не болтает и начинает раздеваться на ходу, пока не замечает то сучье платье.

— У тебя тут бардак, — отмечает. — Могу помочь убрать, хочешь?

— Раздевайся, — указываю подбородком на ее блузку, уже сползшую по плечам.

Юля лукаво мне улыбается и устраивает небольшое стриптиз-шоу. Я усаживаюсь на диван и закидываю ноги на журнальный столик. Мне похуй на эти «танцы с бубнами», но, если Юле хочется, чтобы было красиво, пусть делает.

Она трется голыми ягодицами о мой пах. Я кошусь в сторону валяющегося платья. Приказать Юле его надеть, поставить раком и… выебать?

Нет.

Я не настолько еще тронулся умом, чтобы пытаться заменить одну женщину другой. Да и заменять нечего.

Алмаз мне никто.

Правда, когда трахаю Юлю, думаю о ней. Думаю слишком много, как для мужика, чей член находится в другой. И что странно, совсем ни разу не вспоминаю о Соне.

— Ну и красиво же у тебя здесь! — Полина вертит головой по сторонам, увлеченно рассматривая мою квартиру.

Моя — это, конечно, громко сказано. Я ее только арендую, но любовь у нас случилась с первого взгляда. Небольшая однушка с хорошим современным ремонтом и мебелью, расположенная в пяти минутах езды от центра. Для меня одной самое оно.

Правда, пришлось немного занять у Полины, чтобы оплатить услуги риелтора и сразу два месяца вперед. Таково было условие арендодателя. Она без лишних вопросов помогла и сказала, что отдавать долг необязательно. Но мне ни совесть, ни гордость не позволил бы. Поэтому сегодня хочу вернуть ей деньги.

— Мне тоже нравится, — не могу сдержаться и довольная улыбаюсь.

Вчера у меня в гостях были Настя и Оля. Я им немножко похвасталась. Подруги разделили мою радость.

Сегодня Полина заглянула.

Я прожила у нее почти целый месяц. Сначала относилась к ней с огромной долей скептицизма. Не доверяла. Всё ждала какого-то подвоха. Понимаю, что это вполне закономерная реакция на те события, что мне пришлось пережить. Но сейчас немного даже стыдно за это.

Если бы не Полина, не знаю, что сейчас со мной было. Наверное, как-то выкрутилась, нашла бы крышу над головой, но… Морально вряд ли справилась.

Полина не вытирала мне сопли. Не жалела сутками напролет. Она просто не позволяла мне мешком валяться на кровати и апатично пялиться в потолок.

По будням меня спасает работа, которую никто не отменял.

Это очень странно, но я рада, что послушалась Дыма и никому из коллег не рассказала о своей свадьбе. Иначе куча лишних вопросов и красноречивых взглядов точно свели бы меня с ума.

По выходным Полина тянула то на пробежку, то по магазинам, то просто на прогулку или составить ей компанию, когда она ездила в банк перевыпускать свои карты.

О том, что случилось на свадьбе мы ни разу больше не вспоминали. С родными я на данный момент контакт не поддерживаю, хотя дается мне это молчание очень тяжело. Несколько раз я порывалась позвонить дяде, но в последний момент блокировала смартфон и откладывала его в сторону.

Несмотря на то, как повела себя Соня, я всё равно волнуюсь за ее состояние.

«Тупая овца», — звучит у меня в голове всякий раз, когда я непроизвольно начинаю искать оправдания для нее.

Это оскорбление буквально преследует меня. Ходит по пятам и проникает даже во сны.

Ненавижу.

Всё еще.

До темных пятен перед глазами ненавижу.

Это единственное, что остается неизменным в моей… новой жизни?

Разве та самая новая жизнь не должна быть лучше и счастливей прежней?

— Смотрю и парк у тебя здесь под носом, — отмечает Полина, выглядывая в окно.

— Да. Никаких шумных дорог, — с гордостью заявляю.

— Супер! Я тебя поздравляю, подруга! Такое событие нужно обязательно отметить. И никакие отказы не принимаются, — Полина изящно садится на диван у окна и закидывает ногу на ногу.

— Не могу. У меня полно работы.

Я ничуть не вру. У нас в агентстве сейчас два рекламных проекта. Я задействована в обоих. В первую очередь, чтобы по возвращению домой у меня не оставалось сил для самокопания. Ну и, конечно же, сейчас мне лишние деньги совсем не помешают.

— Один часок погоды не сделает.

— Может, и не сделает, но я не хочу выбиваться из рабочего ритма. К нам за рекламой снова Рунаев* обратился. Такого клиента нельзя упускать, иначе уйдет к конкурентам, а мы потом локти кусать будем. Он очень щедрый. У нас все девочки по нему слюни пускают. Устала им уже напоминать, что он давным-давно женат.

Полина закатывает глаза и скрещивает руки на груди.

Я не теряюсь и спешу ей вручить деньги.

— Нет! — Полина так неожиданно и громко вскрикивает, будто я на нее кипяток вылила.

— Ты чего?

— Ничего. Спрячь их и даже не вздумай больше совать мне под нос.

— Я так не могу, Поля. Ты мне помогла, а я не привыкла нагло пользоваться чужим добродушием.

— Пользуйся, — взмахивает рукой подруга. — Я разрешаю.

Тяжело вздыхаю и давлю на Полю взглядом. Деньги не убираю. Жду, когда она сдастся, а Полина, видимо, ждет, когда сдамся я.