— Сонь, ну ты чего? — Серёжа продолжает улыбаться и нежно обнимает свою жену. Хочет успокоить, сгладить острые углы, но Соня не была собой, если бы у него это получилось.

— Да ничего. Просто моя младшая сестра с ума сошла, а так всё нормально.

— Расслабься. Тебе нельзя нервничать.

— Нельзя, но нашей Славе плевать на мое самочувствие. Наша Слава, как всегда, творит полную дичь, а отдуваться приходиться всем нам.

Как всегда — это перегиб.

Я никогда не была тихим ребенком. Но не припомню ни одного случая, чтобы творила откровенную, как выразилась Соня, дичь. Пакостничала не больше, чем любой другой ребенок. Когда стала старше и вести себя начала иначе. Усердно училась, посещала различные кружки. Ни дяде, ни Соне никогда не приходилось из-за меня краснеть. Учителя были мной довольны. Всегда.

— Я вам помочь хотела, — напоминаю.

— Да уж помогла, — закатывает глаза Соня.

— Почему стоим? — к нам походит Полина. — Идемте все за столик. Меня, кстати, Полина зовут. Подруга Яры, а вы…?

Соня намеренно игнорирует вопрос и схватив Серёжу под локоть, идет занимать свой столик, расположенный рядом с нашим.

— М-да, — прищелкивает языком Полина и смотрит им вслед.

— Прости, она не всегда такая.

— Родня?

— Да.

Полина понимающе кивает мне.

Мы тоже неспешно идем каждая за свой столик. До этой минуты удобный стул с бархатной обивкой теперь кажется мне слишком жестким и утыканным иглами. Я постоянно ёрзаю на нем и никак не могу нормально усесться.

Нервничаю.

Время от времени кошусь в ту сторону, куда ушел Дым, а за ним и Зима с дядей.

Мне казалось, что самым волнительным и напряженным моментом будет процесс подписания бумаг и свадьба. Но по-настоящему мои нервы проходят проверку на прочность именно сейчас.

О чем они там говорят? Когда вернутся? Всё ли у них хорошо? Не совершила ли я ошибку?

— Ты и в самом деле решила, что сама сможешь всё разрулить? — Соня садится на пустующее место Дыма и смотрит на меня недовольным взглядом.

Понятно. Оставлять меня в покое она сегодня явно не собирается.

— Не сама, а с помощью Ды… Стаса.

— Так что же он попросил взамен за свою помощь? Деньги? Или что-то еще?

Я не понимаю, что происходит с Соней. Она так себя ведет впервые. Впервые пытается меня укусить. Зачем-то нападает.

— Ты на что-то конкретное намекаешь? — едва шевелю одеревеневшими губами, потому что начинаю догадываться об истинной причине такого поведения Сони.

— Все, кто хотя бы немного знаком с Дымом, знают, как сильно он любит трахаться. Ни одной юбки не пропустит. Ко всем под нее залезет. Просто ради спортивного интереса.

Она ревнует.

Нет. Она СТРАШНО ревнует.

Я вспоминаю взгляд Юли, сравниваю со взглядом своей сестры и понимаю, что ошибки быть не может. Они ведут себя почти одинаково.

В солнечное сплетение врезается что-то невидимое, но острое и твердое. Будто кто-то камень в меня швырнул.

— Ты боишься, что он меня тронет или, что я могу оказаться не против?

Мой вопрос удивляет Соню. Неприятно удивляет. Ее идеально подкрашенные и зафиксированные брови медленно, но верно ползут вверх.

Я не хочу с ней ссориться и расшатывать ее эмоции, потому что люблю и волнуюсь о своем будущем племяннике. Но не могу смолчать.

— Ты из-за своей глупости всех нас подставишь, — не говорит, а шипит Соня. — Или надеешься, что он вдруг влюбится в тебя и решит жить с нами дружно? Не влюбится. Он из-за меня на нас отрывается. И этого не исправить.

— Когда я уходил у меня была одна невеста, а теперь две что ли?

Я вздрагиваю, когда слышу голос Дыма. Он, как всегда, тихий и максимально спокойный. Дым останавливается рядом с нами и кладет ладонь на спинку моего стула. Соня следит за этим движением, а затем поднимает взгляд на Дыма.

Перестаю дышать.

Замечаю, что эти двое несколько долгих секунд смотрят друг на друга и даже не моргают. Ладонь Стаса на спинке моего стула, крепко сжимает бархатную обивку, отчего костяшки пальцев вмиг белеют.

Я ни разу не подумала о том, а любит ли он всё еще мою сестру или эта история осталась для него в прошлом? А Серёжа? Соня ему рассказала или он понятия не имеет, к кому приехал на свадьбу?

— Размечтался, — фыркает Сонька и с трудом, но всё же встает с места Дыма.

Серёжа уже тут как тут. Он подает Соньке руку, нежно обнимает за талию и ведет к их столику.

— Спасибо, любимый, — доносится до нас ее тихая нежная благодарность.

Дым тут же опускается на свой стул и тянется за выпивкой. Наливает себе почти до краев и в два глотка осушает.

Соня права. Он действительно такой из-за нее. Пока ее не было Дым еще кое-как себя сдерживал, а теперь… Я кожей чувствую его раздражение.

Хочу, чтобы этот кошмарный день наконец-то подошел к концу. Он слишком невыносимый.

Спросить о чем-либо Дыма не рискую. Он явно сейчас не в настроении, а услышать от него еще одно «похуй» теперь будет для меня сродни пощечине.

Когда в зале снова появляется дядя, он не садится за стол. Молча идет на выход. Соня с Серёжей тоже начинают собираться.

Что происходит?

На секунду наши взгляды с Дымом всё же пересекаются. Он будто читает мои мысли и делает небрежный жест рукой, мол можешь идти, поговорить.

Я догоняю дядю уже на улице.

— Ты уезжаешь? Так быстро?

Он останавливается у машины. Никита обходит ее и открывает дверцы.

— Ты понятия не имеешь, что натворила, Яра, — отвечает дядя, стоя ко мне спиной. — Я сделал всё от себя зависящее, а дальше… Самой придется выплывать.

— О чем ты говоришь?

Он не удостаивает меня ответом. Молча садится и через несколько секунд уезжает. Соня с Серёжей тоже не задерживаются.

— Прости, — одними губами шепчет Серёжа и помогает Соне сесть.

Ничего не понимаю.

Не знаю, сколько я вот так еще стою на улице и тупо пялюсь вдаль.

«Отмираю», когда ко мне выходит Полина.

Она ни о чем не спрашивает. Просто стоит рядом, благодаря чему я чувствую себя чуть менее одинокой.

Мы остаемся ночевать в отеле.

Когда я оказываюсь в номере класса «люкс», тут же снимаю с плеч накидку и аккуратно укладываю на подлокотник кресла. В конце концов, ни она, ни свадебное платье не заслужили, чтобы я их небрежно швыряла.

Разуваюсь и босиком прохожу в спальню. Замечаю на белоснежных простынях лепестки красных и белых роз. На журнальном столике стоит ведерко с шампанским и блюда с различными закусками.

Да, точно. У нас же свадьба и отель по-своему решил поздравить счастливых молодоженов.

Крепко закусываю нижнюю губу и громко шлепая босыми пятками, иду на поиски ванной комнаты.

Дым со мной в номер не поднялся. Я понятия не имею, что он там себе надумал. Здесь спать будет или снимет отдельный номер, чтобы, не дай бог, снова не оказаться в одной постели с дурой.

Я не понимаю, в какой момент всё пошло не по плану. Когда дядя прогнал Дыма? Когда я решила сама поехать в СИЗО? Или, когда на секунду подумала, что Дым увидел во мне нечто большее, чем просто племянницу своего… врага?

Устало опускаю ладони на края мраморной раковины и еще очень долго тупо пялюсь в водосток.

Сознание продолжают жалить слова дяди. Ничего не понимаю. Что я сделала не так?

Белый мрамор раковины постепенно начинает плыть перед глазами. В ванной стоит такая плотная тишина, что я даже слышу, как моя слеза глухо ударяется об ровную гладкую поверхность и через секунду ускользает в темноту водостока.

Мне внезапно становится противно от самой себя. От платья, прически и даже аромата духов, которым пропиталась моя кожа.

Сначала под раздачу попадают волосы. Я нервно выдергиваю из них шпильки и расправляю локоны. Они все в лаке, поэтому я выгляжу, мягко говоря, странно. Затем растираю ладонями макияж, превращая его в серое масляное пятно. Его намеренно сделали стойким, чтобы продержался весь праздник.