Но, к сожалению, в прошлое не вернуться.

Вскоре нам приносят наши блюда. Запеченные щупальца осьминога в сливочном соусе для меня и филе белой рыбы с пряностями для Стаса.

Официант снова лучезарно улыбается мне, активно жестикулирует и что-то быстро-быстро говорит. Я не понимаю ни слова, но улыбаюсь в ответ. Он мне в отцы годится, но энергетика у этого человека бешеная, молодая. Любую женщину ею может сразить.

— Я ничего не понимаю из того, что он говорит, — растерянно признаюсь.

Полуулыбка Стаса становится только ярче. Он переводит взгляд на нашего официанта и… бегло отвечает ему на каталанском, при этом ни разу не запинается и даже не думает заикаться. Меня настолько удивляет это маленькое открытые, что я еще несколько минут не могу нормально пошевелиться.

Не то что бы меня в принципе удивляли люди, которые владеют несколькими языками. Я и сама неплохо знаю английский и французский в добавок. Спасибо дяде. Он не жалел денег на наше с Соней образование. Но Стас в моем сознании совершенно не вяжется с человеком-полиглотом.

Когда мы снова остаемся вдвоем, я не хватаюсь за столовые приборы, а чуть склоняюсь над столом и шепотом спрашиваю:

— Ты знаешь каталанский? Откуда?

— Натаниэль научил немного.

— Кто?

— Владелец ресторана, — Стас обводит жестом пространство.

— Владелец? Я подумала, что он только официант.

Мне вдруг становится так неловко и безумно стыдно. Хватаюсь за стакан с прохладной водой и делаю несколько жадных глотков.

— А как вы познакомились?

Пусть мы сегодня и пытаемся прикидываться кем-то другим, но свое любопытство я унять не могу.

— Он в п-прошлом крутился в определённых кругах, — Стас берет вилку и многозначительно смотрит на меня.

Понятно, что определённые — это бандитские.

— Давно это было, — продолжает неторопливо Стас. — Влюбился в девушку. Нашу. Она из семьи криминального авторитета. Часто здесь отдыхала, а ее отец с Натаниэлем дела решал. Так и п-познакомились. Он без памяти влюбился, женился. Завязал с криминалом и занялся ресторанным бизнесом.

— А где ты в этой истории?

— Твой дядя работал с нашим общим с Натаниэлем другом. Я иногда был не только цепным псом, но и курьером. Меня п-поцарапало, залег у Натаниэля. Он выходил меня. Общаться же как-то надо. Вот и учился его языку.

— Что-то у нас не получается сегодня побыть в чужой шкуре, — невесело улыбаюсь, переваривая услышанное.

— Ты спросила, я ответил.

Мы принимаемся за ужин. Осьминог приготовлен просто великолепно. От удовольствия так и хочется прикрыть глаза.

Когда солнце «тонет» за горизонтом, поднимается легкий ветерок. Он играется с моими волосами, и я замечаю, что Стас наблюдает за этой игрой.

Мое сердце ёкает. Еще раз. И еще.

Так нельзя сыграть. Ну просто невозможно! Ему нравятся мои волосы, чёрт побери!

«После твоей сестры я никого никогда не смогу полюбить».

Эти слова буквально врезаются в мое сознание со скоростью света. Врезаются и бьют наотмашь.

Я уже не знаю, где правда, а где — ложь.

— Зачем ты мне тогда сказал все те жестокие слова? — спрашиваю бесцветным тоном.

Стас понимает, о чем именно я говорю и не требует уточнения.

— Сначала обидел, а теперь на ужин приглашаешь.

— Это должно было стать для тебя уроком, — со всей серьезностью отвечает Стас. — Не нужно доверять дядям с сомнительной репутацией.

— Я его усвоила и ни капли тебе не доверяю.

— П-правильно делаешь.

— Значит, ты не просто так снова появился на горизонте, да? — спрашиваю как можно равнодушнее, а у самой сердце сжимается. Неужели я и в самом деле тупая овца и дважды попалась в одну и ту же ловушку?

— Я просто не хочу, чтобы ты пострадала.

— Почему?

— Разве для этого должна быть причина?

— Ты серьезно напрягся для того, чтобы обезопасить меня.

Он поджимает губы и берет свой стакан с водой. Покачивает его в ладони, но не пьет. Я неотрывно смотрю в дымные глаза. Пульс бешено частит.

— Почему? — снова спрашиваю. — Ответь.

Ответа я не получаю, потому что к нам снова подходит «официант» Натаниэль.

С помощью Стаса я узнаю, что он спрашивает, всё ли нам понравилось. Я активно киваю, улыбаюсь и благодарю за вкусный ужин. Натаниэль снова что-то говорит.

— Хочет, чтобы ты с ним потанцевала, — объясняет Стас.

— Я? Это не самая удачная идея.

Стас только пожимает плечами а-ля ничего не могу поделать.

Деваться некуда, поэтому я принимаю предложение Натаниэля. Он отлично двигается и совсем не стесняется, что на нас смотрят гости. Уверенно ведет меня в танце, кружит. Всё в рамках приличия.

Мои щеки пылают. Я страшно волнуюсь, но в то же время наслаждаюсь моментом.

Натаниэль целует обе мои руки и что-то говорит Стасу. Мне безумно интересно узнать, что именно. Стас встает из-за стола и подходит к нам. Натаниэль красиво в танце передает меня ему и уходит.

— Что он сказал? — спрашиваю и аккуратно опускаю вспотевшие ладошки на твердые плечи Стаса.

— Чтобы я потанцевал с тобой и… никогда не отпускал такую красивую девушку.

— Врешь, — шепчу и сильней сминаю белоснежную рубашку Стаса.

— Нет.

Мое сердце просто заходится. Я запрещаю себе искать в словах Стаса скрытый смысл. Торможу свою буйную фантазию, из-за которой однажды уже пострадала. Если бы не выдумывала себе лишнего, возможно, и не было так больно, когда Стас бросил меня.

— На нас все смотрят, — с тихим нервным смешком отмечаю.

— П-пусть смотрят, — Стас крепче прижимает меня к себе.

Я чувствую на пояснице тепло его ладони. Чувствую запах мужского одеколона в воротнике рубашки. Мы так плотно прижаты друг к другу, почти интимно. В горле моментально пересыхает.

Мне должно быть всё равно. Вот абсолютно всё равно. Но меня уже ведет от этой легальной близости.

Чёрт.

Я должна злиться и сопротивляться, а вместо этого неторопливо танцую с… другом? Врагом?

Но вечер ведь продолжается. Возможно, еще не поздно попытаться до конца доиграть его? Завтра я снова стану просто Ярой, а сегодня… Сегодня еще ненадолго побуду Алмазом. Его Алмазом.

Домой мы возвращаемся не с пустыми руками. Натаниэль собрал для нас небольшую корзинку с вином, фруктами, сыром и несколькими лично им приготовленными блюдами. Это такой неожиданный, но безмерно приятный жест, что я не удерживаюсь и на прощание целую мужчину в щеку.

Пока мы едем, я стараюсь отвлечься созерцанием пейзажа за окном, но не получается. В салоне витает странная густая атмосфера. Ни я, ни Стас не тянемся включить радио. Никакую беседу тоже не стремимся развить, будто ее звук способен нарушить нечто такое хрупкое, по которому каждый из нас потом будет тосковать.

Мы просто поужинали. Просто потанцевали. Но что-то между нами неотвратимо изменилось. Я это не придумываю себе, а чувствую. Стас вроде бы просто перевел мне слова Натаниэля, а я не могу отделаться от ощущения, что они были в какой-то степени его личным признанием.

Мне так и хочется поерзать на своем месте или просто потеребить край платья, чтобы выпустить наружу волнение. Оно копится во мне, зреет и наливается странной горячей тяжестью. Я невольно прокручиваю в голове наш короткий танец со Стасом, воспроизвожу его голос, улыбку, взгляд.

Кажется, я хочу его. Вопреки голосу разума и обстоятельствам.

Стас периодически смотрит на меня. Я замечаю это боковым зрением, но упрямо делаю вид, что мыслями нахожусь где-то далеко-далеко отсюда.

Когда мы приезжаем я первой выскакиваю из автомобиля и спешу подняться в дом. Веду себя как испуганная девчонка, но в какой-то степени так оно и есть. Я пугаюсь собственной реакции и желаний. Мне жарко от тех картинок, что рисует мое воображение. Они никогда не сбудутся, но их реалистичность будоражит.

Пока Стас вносит в дом увесистую корзинку с подарками, я ухожу в ванную. Сначала хочу принять душ, затем решаю набрать ванну. Где-то здесь должна лежать специальная соль. Пусть это будет самое нерациональное использование воды, но мне нужно отвлечься. Нужно просто выдохнуть, перезагрузиться.