Мужчина наклоняется и грубо смахивает с плеча бретельку.

Господи…

Он хочет, чтобы я… разделась?

Была ли я готова к такому, когда ехала сюда? Нет. Совсем нет.

Дым явно начинает терять терпение. Он смахивает и вторую бретельку. Конечно, платье так просто не упадет с меня, потому что нужно расстегнуть молнию на боку, но я всё равно чувствую себя отвратительно.

Что Дым собирается делать, когда я разденусь?

Искать ответ на этот вопрос оказывается страшнее всего.

Мое сердце так отчаянно колотится, что я ощущаю его удары где-то в области горла. Озноб проходит. Теперь меня резко бросает в жар. Несмотря на то, что у меня есть… был парень, я еще никогда полностью не раздевалась перед мужчиной. Тем более перед незнакомым. Тем более в таком жутком месте.

Крошечный порез на шее начинает жечь. Во рту сохнет. Руки и ноги дрожат, но я всё равно каким-то чудом поднимаюсь с пола и нащупываю маленький замочек на боку.

Дым наблюдает за мной. Хмуро, неподвижно. Его скрещенные на груди руки сейчас кажутся значительно массивней. Я вижу несколько бледных шрамов на предплечьях и тату, что уходят под рукава футболки.

Тяну замочек вниз. Слышу, как часто и громко дышу. Страшно.

Платье почти бесшумно соскальзывает с моего тела и превращается в молочную лужицу на полу. На мне нет бра, только тонкие кружевные трусики.

Мне становится плохо. К щекам приливает удушливый жар. Кровь набатом грохочет в ушах. Инстинктивно тянусь прикрыть грудь.

— Нет.

Я вздрагиваю от того, как категорично и жестко звучит ответ Дыма.

Он закидывает в рот еще один кусочек яблока и встает со стула.

Стискиваю руки в кулаки. Смотрю перед собой и полностью сосредотачиваюсь на том, чтобы восстановить ритм дыхания.

Дым неторопливо обходит меня по кругу. Я чувствую его пристальный взгляд, а еще мне почему-то кажется, что ему нравится… издеваться надо мной. Может быть, я себе это только фантазирую? Не знаю.

Я продолжаю смотреть перед собой и вздрагиваю, когда слышу оглушающий удар в железную дверь. Скашиваю взгляд и вижу, как Дым еще раз ударяет по ней ребром кулака.

Быстро подбираю платье с пола и едва успеваю прикрыть грудь, когда в камеру заходит еще один мужчина. Не тот, который меня сюда привел. Я вообще не знаю, кто он такой. Дым что-то тихо ему говорит и щелкает суставами на пальцах. Визитёр кивает и переводит взгляд на меня.

— На выход, — командует.

— Что? — мой взгляд испуганно мечется между ним и Дымом.

Пришедший мужчина не церемонится со мной. Подходит, больно хватает под локоть и выводит из камеры. Я не успеваю даже спросить у Дыма, что он решил.

Железная дверь с противным лязгом закрывается.

Я пытаюсь сопротивляться, но это сложно сделать, потому что платье всё еще расстегнуто. Если начну вырываться, то… Даже думать об этом не хочу.

— Куда вы мене ведете? Мы еще с ним не договорили!

— Договорили.

— Нет! Я не получила ответ!

— Дым принял твое предложение. А теперь будь добра, заткнись нахуй и перестань дергаться.

Я молча сажусь в чужую машину. Мне возвращают мои вещи и с такой силой хлопают дверцами, что в ушах несколько секунд слышится противный писк.

Первым делом я быстро поправляю платье и застегиваю замочек. Затем — внимательно смотрю в окно.

Я сюда приехала с водителем дяди. Он же должен меня доставить домой. То есть… должен был, пока планы резко не поменялись.

Мужчина, который вывел меня на улицу, закуривает и ленивой походкой подходит к моему водителю. Они о чем-то недолго разговаривают. Несложно догадаться, что речь идет обо мне.

Стараюсь продышаться и хоть как-то успокоиться.

Кажется, у меня получилось. Получилось добиться согласия от Дыма.

Эта мысль заставляет меня откинуться на спинку заднего сиденья. Я чувствую облегчение и даже радость.

Чёртов сюр!

Напросилась к бандиту в жёны, а теперь радуюсь. Меня точно нельзя назвать нормальной.

Но я радуюсь тому, что у нас возникла пусть и хрупкая, но надежда. Надежда, что наши проблемы наконец-то прекратятся.

Кто знает, может, и беременность Соньки протекала бы значительно легче, если бы она не волновалась за дядю. Он нам отца заменил, когда мама умерла. С родным отцом у нас очень сложные отношения. Да их фактически и нет. Он живет свою жизнь, мы с Соней — свою.

Дядя Саша, мамин брат, практически вырастил нас. Дал всё, что только мог. Поэтому я пошла на этот бешеный риск. Да больше и некому.

Мужчины, кажется, о чем-то наконец-то договариваются и друг (или кем он там приходится Дыму) садится за руль.

Я тут же замираю, как маленький зверек, который почувствовал присутствие хищника. Не уверена, что лишние движения пойдут мне на пользу.

— Куда мы… едем? — запнувшись, вежливо спрашиваю.

Этот человек, вроде бы, способен произнести больше пяти слов, поэтому я надеюсь получить ответ.

— Поживешь на территории Дыма. Носится с тобой никто не будет. Начнешь брыкаться, истерить или захочешь свалить — ответка прилетит сразу же. Какая именно, разжёвывать не надо?

Мужчина бросает ленивый взгляд в зеркало заднего обзора.

Я всё еще не двигаюсь, но чувствую, как внутренне съёживаюсь. От страха. Он повторно накрывает меня.

— Не надо, — тихонько отвечаю.

Очевидно, если я превращусь в помеху или захочу обмануть, это мгновенно отразится на дяде. Всё логично.

Когда мы выезжаем на трассу, машина тут же набирает приличную скорость. Меня слегка вжимает в спинку сиденья. Я нащупываю ремень безопасности и пристегиваюсь. На всякий случай. Мне нужен хотя бы маленький островок стабильности.

Скашиваю взгляд на свою сумку. Позвоню родным, когда уже окажусь на м-м-м территории Дыма.

Если меня, конечно, не убьют.

Хочется улыбнуться собственному сарказму, но я вместо этого, наоборот, поджимаю губы.

Смотрю на подол своего платья. Оно ожидаемо оказывается испачканным. Еще бы! Мне фактически пришлось валяться в ногах у Дыма.

Как только вспоминаю об этом, в груди что-то больно ёкает и мне становится некомфортно в собственном теле. Хочу поскорей забыть этот унизительный эпизод.

Мне немного жаль платье. Когда я его покупала, то даже подумать не могла, куда придется надеть. Другой одежды у меня с собой сейчас нет.

Разрешат ли мне заехать домой? И как я вообще буду теперь жить?

Наверное, об этом всём стоило подумать заранее. Правда, некогда было. Я хотела спасти дядю, как бы пафосно это ни звучало.

— Простите, — после получаса пути снова тихонько произношу, — как я могу к вам обращаться?

— Я тебе на подружку похож? — мужчина снова недовольно смотрит на меня в зеркало.

— Нет… Просто… Я же должна к вам как-то обращаться, правда? Или будет лучше, если стану называть вас «Эй Ты»?

— Зима.

— Что?

— Блядь. Зима я. Можешь так ко мне обращаться.

Я часто моргаю. Моя растерянность не укрывается от мужчины. Он издает сиплый смешок. Понимаю, что насмехается скорей всего надо мной. Меня это немного злит, но я нахожусь сейчас не в том положении, чтобы показывать свои эмоции. Особенно, негативные.

Больше я Зиму ни о чем не спрашиваю. Мое природное любопытство хочет знать, откуда взялась такая кличка, но я гашу его в себе.

Когда мы приезжаем в город Зима тормозит на подземной парковке закрытого ЖК.

Я почему-то решила, что меня посадят под замок в каком-нибудь подвале, к примеру. Или оставят одну в заброшенном доме в лесу. Но уж точно не привезут в ЖК, где даже однушку себе далеко не каждый может позволить приобрести.

Но это же хорошо, что мои самые страшные догадки не подтвердились, верно?

Или пока не подтвердились? Господи, как же страшно!

Я молча выхожу вслед за Зимой. Хватаю свою сумку, расправляю подол платья. Стараюсь вести себя тихо, как мышка, но это сложно. Стук моих каблуков, кажется, разносится на всю округу.