Полина убеждает, что мы не будем сидеть за одним столиком и делать вид, что ничего не произошло. Она поговорит с Зимой и выпроводит их.

— У меня законный выходной, — добавляет она. — Пусть его другая обслуживает.

Я киваю и снова встречаюсь взглядом с барменом. На случайность наши эти гляделки точно больше не спишешь.

Не знаю, что мною движет, но я… улыбаюсь в ответ. Надеюсь, что моя улыбка получается в меру кокетливой и игривой. Я таким раньше никогда не занималась! Но, кажется, всё делаю правильно, потому что улыбка бармена становится только шире, отчего на щеках проступают милые ямочки.

Я смелею, по-особенному сильно расправлю плечи и вынимаю из волос заколку.

Полина всё это замечает, но никак не комментирует.

Мы еще несколько раз переглядываемся с барменом. Улыбаемся. У него проколоты уши, модная короткая стрижка, выразительный профиль и такая мощная энергетика, что захлебнуться можно.

Но.

Но.

Но.

Всё не то. Для меня не то. Внутри нет ни бабочек, ни искр, ни блестящего конфетти из азарта и приятного волнения.

Я неосознанно ищу в облике симпатичного бармена совсем другие черты, более грубые, можно даже сказать, агрессивные. У него нет бороды, нет татуировок. Это ведь неплохо, правда же?

— Он уже здесь, — предупреждает меня шепотом Полина и соскальзывает со своего стула.

Я не двигаюсь. Сижу всё также ровно, будто мне нож между лопаток всадили.

Всё нормально, Яра. Ты справишься. Тебя могут считать кем угодно, но ты не слабачка.

Самую малость расслабляюсь и тут же напрягаюсь, когда замечаю, как бармен идет ко мне.

— Куда ушла твоя подруга? — от него приятно пахнет мятой.

— К ней друг приехал.

— У меня смена через час заканчивается. Хочешь, вместе оттянуться? Меня Кирилл зовут.

— Ярослава.

Вблизи я замечаю у Кирилла пирсинг в брови. Он делает его… хм… дерзким.

— Рад знакомству, Ярослава, — Кирилл, не спуская с меня глаз, берет за руку и целует тыльную сторону ладони.

Это так… необычно. Денис никогда не проявлял подобную «киношную» галантность, а Дым… Он наверняка даже не знает, что означает это слово.

Я вдруг немного ёжусь и не могу избавиться от странного ощущения, что холодком расползается от затылка вниз по позвоночнику.

Кирилл аккуратно отпускает мою руку, я смущенно ему улыбаюсь и убирая за ухо прядь волос, мельком смотрю в толпу.

Сразу напарываюсь взглядом на Дыма. С первой, мать его, попытки!

Внутри меня происходит мощный коллапс. В голове на несколько секунд воцаряется абсолютная пустота.

Сердце заходится. В животе и солнечном сплетении что-то туго-туго скручивается.

Мы не виделись почти месяц. Дым стоит в толпе, но я всё равно замечаю, что его щетина превратилась в короткую густую бороду.

Ну и к чему мой мозг фиксирует эту бесполезную информацию?

Я не прячусь. Не делаю вид, что не заметила его. Не киваю в знак приветствия. Просто слегка выгибаю бровь и отворачиваюсь.

О том, что там происходит за моей спиной стараюсь не думать. Сосредотачиваюсь на своем новом знакомом. Наблюдаю за его ловкими фокусами, смелей отвечаю улыбкой на улыбку.

Вот так, Яра. Видишь? Ничего страшного. Они сейчас уйдут, и ты продолжишь жить свою жизнь.

Всё замечательно, но мне от этой мысли становится странно грустно.

Может, лучше встать, подойти и вмазать Дыму так, чтобы звон в ушах возник? Может, тогда мне станет легче? Гештальт закроется, и я больше не буду слышать в своей голове это уже до невозможности опостылевшее «тупая овца»?

Нет. Я буду выше этой пусть и приносящей мне капельку злого удовольствия, но всё же крайне неадекватной затеи. Именно такой я себя почувствую, если брошусь с кулаками на этого медведя.

Вскоре возвращается Полина. Я уже готова с облегчением выдохнуть, но затаиваю дыхание, когда слышу раздраженное:

— Они никуда не собираются уходить.

— Это еще почему?

— Чёрт их знает.

К горлу подкатывает паника. Я совсем не готова к тому, чтобы отдыхать в одном заведении с человеком, который размазал меня по асфальту.

Да, сама виновата. Да, не нужно было придумывать себе того, чего нет. Но это не меняет сути. Дым и в самом деле жестокий человек. Он будет последним на всей планете, с кем я захочу сесть за один столик.

— Мне нужно освежиться, — бросаю первое банальное, что приходит мне в голову и ухожу на поиски уборной.

Вариант всё-таки свалить куда подальше кажется теперь не просто заманчивым, но и единственно правильным.

Пока мою и сушу руки, думаю над тем, как поступить.

Нет. Я не могу убежать. Тем более уже договорилась с Кириллом.

Мы останемся здесь и отлично проведем время вместе. Настолько отлично, насколько это возможно у людей, которые только что познакомились.

Я ведь и вправду могла стать для тебя неплохой женой, Дым. А ты, сволочь, даже не захотел попробовать.

Подхожу к зеркалу, поправляю свои волосы. Они у меня густые и от природы здоровые, блестящие. Улыбаюсь своему отражению и возвращаюсь в бар.

Ищу взглядом Кирилла, но не нахожу.

Уже закончил?

Мое место, к счастью, еще не занято. Сажусь. Полины нет. Я готова поспорить на всё, что угодно она сейчас где-то здесь с Зимой.

Решаю подождать Кирилла, но он так и не появляется. Ни через пять минут. Ни через десять.

Не знаю, что и думать.

— Не жди. Не п-придет, — вдруг раздается у меня над ухом насмешливое.

Моя выдержка лопается, и я вздрагиваю.

Оборачиваюсь и вижу Дыма. Она кажется расслабленным и полностью довольным жизнью. Как всегда.

— Это ты постарался? — не говорю, а шиплю как самая настоящая змея. Надеюсь, очень ядовитая.

Он не отвечает, только слегка тянет уголок рта вверх и делает знак другому бармену, чтобы тот принял заказ.

Меня начинает распирать от возмущения.

— Ты совсем охренел?! — срываюсь на крик. — Кто тебе дал право лезть в мою личную жизнь?! — нервно вскидываю вверх правую руку. — Видишь? На ней нет обручального кольца. Его в принципе на моем пальце и не было. Потому что у нас была фикция, забыл?

Дым облокачивается на край стойки и скользит по мне неторопливым нечитаемым взглядом.

Злит. Безумно.

Я не могу себя сдержать. Меня так и прет.

— Молчишь? Ну и молчи. Умнее кажешься, — хватаю свою несчастную сумку, роюсь в ней, чтобы отыскать деньги.

— Я оплатил.

— Мне тебя за это расцеловать надо?

Встаю со стула и сразу же жалею об этом, потому что чувствую себя уязвимой перед ним.

Не могу определить, какое чувство сейчас преобладает во мне: злость или обида. Но рвет меня просто невыносимо.

— Тупая овца в силах сама за себя заплатить, — всё-таки нащупываю чертовы деньги, и не глядя бросаю их на стол. Наверняка там больше, чем нужно и потом я пожалею об этом, потому что не в том сейчас положении, чтобы сорить бабками.

Пофиг.

Резко разворачиваюсь и чувствую, что задеваю Дыма кончиками своих волос. Надеюсь, хотя бы ними я ему всё-таки врезала. На большее он не заслужил. Больше ни единой секунды не потрачу на него.

Закидываю сумочку на плечо и ухожу, с гордо поднятой головой.

— Тоха, ну что же ты творишь, а? — устало стонет Оля и поднявшись с шезлонга, спешит к сыну на детскую площадку. Кажется, он решил попробовать на вкус песок.

Мы с Настей переглядываемся, а затем синхронно смотрим вслед подруге на случай, если понадобится наша помощь.

С наступлением по-настоящему теплой погоды наша компания решила организовать выходные на турбазе. Перенимая опыт западных коллег, мы стремимся быть не просто сотрудниками, но и типа одной дружной семьей. Насколько действенна эта тактика, я судить не берусь, но, кажется, пока еще никто не жаловался.

Оля стряхивает с сынишки песок и берет его на руки.

Я приподнимаюсь на локтях и слегка киваю, мол, нужна ли какая-нибудь помощь. Оля только улыбается и по губам я ловлю короткий ответ, что — «нет, не нужна».