Я уверена в том, что Дым к ситуации с дядей не имеет никакого отношения, но мне хочется его задеть. Хочется больно подковырнуть. Есть за что. За его оскорбления, обман и за то, что не дал мне провести вечер с тем барменом Кириллом.

Дым резко тормозит. Я не успеваю среагировать и врезаюсь носом прямо в его спину. Становится даже чуточку больно, будто я только что «поцеловала» острый камень. Он обжигает меня сердитым взглядом, на секунду отпускает, чтобы развернуться и схватить меня за плечи.

Теперь мне становится страшно. По-настоящему.

— П-просто заткнись и дай мне спасти твой зад, — Дым не говорит, а вдалбливает в меня каждое слово. Его пальцы больно сжимаются на моих плечах. Он легонько встряхивает меня. — П-понятно? Нет?

Я поджимаю губы и киваю.

Дым еще несколько секунд смотрит на меня, не моргая. Я вижу, как его взгляд мечется между одним моим зрачком и другим. Убедившись, что я больше не собираюсь сопротивляться, он ведет меня к машине. Я едва успеваю за ним. Сердце заходится от зашкаливающего беспокойства.

От кого нужно спасать мой зад? Что происходит? Я никому ничего плохого не делала.

Дым резко открывает дверцу внедорожника. Я без лишних промедлений сажусь назад. Слышу, как ухает кровь в ушах. Облизываю пересохшие губы и наблюдаю за передвижениями Дыма. Он долго на улице не задерживается и садится за руль.

— А Зима? — испуганно спрашиваю, когда мы выезжаем с территории больницы.

— Он там, где мне нужно.

— А Соня с Серёжей? Им тоже грозит опасность?

— Зима им всё объяснит.

Я стараюсь взять под контроль свои эмоции. Для начала кое-как, но выравниваю дыхание, затем откидываюсь на спинку сиденья и несколько минут массирую виски. Они вот-вот взорвутся от нервного перенапряжения.

В голове кружится миллион вопросов, но я не решаюсь их все задать. Нутром чувствую, что сейчас не время, а выводить из себя Дыма мне что-то ну совсем не хочется. Правда, и веры ему нет.

Бросаю взгляд на его массивный затылок, будто на нем должен находиться ответ на все мои сомнения.

— Зачем ты мне помогаешь? — я намеренно задаю именно такой вопрос. Не пытаюсь убедиться, что он и вправду помогает, а хочу понять причину.

В салоне виснет тишина, нарушаемая гулом двигателя. Дым проводит ладонью по затылку и сворачивает с центральной дороги.

— Должен смотреть, как ты п-подыхаешь?

У меня мурашки по коже от его ледяной иронии.

— А почему нет? Всё что ты от нас хотел, получил. Зачем напрягаться? Чтобы потом я еще осталась тебе должной?

— Счет тебе не выставлю. Не п-переживай.

— Уже раз поверила. Спасибо. На всю жизнь хватило.

— Могу расписку дать.

— Знаешь куда ее можешь себе засунуть? — вспыхиваю.

Дым лишь хрипло посмеивается.

Это какое-то безумие!

Обнимаю себя руками и отвожу взгляд в сторону. Страх, напряжение и неизвестность грызут меня изнутри, расшатывают нервы, испытывают на прочность. Но я держусь. Из последних сил.

Маршрут мне кажется знакомым. Я внимательно слежу за дорогой, чтобы убедиться в правильности своих догадок.

— Мы опять едем в тот заброшенный дом?

Дым не дает никакого ответа. Мы только пересекаемся взглядами в зеркале заднего обзора, отчего мое сердце предательски ёкает.

Боже! Ну какое же ты глупое!

Когда город оказывается позади Дыму кто-то звонит. Я отбрасываю в сторону любые правила приличия и пытаюсь подслушать разговор. Не удается. Собеседник говорит слишком быстро. Я улавливаю только взволнованный настрой голоса.

В горле неприятно сохнет. Страх то отступает, то снова накатывает на меня. Сколько я так смогу держаться — не знаю.

Дорога и в самом деле идентична той, по которой мы уже однажды ехали. Я даже вижу ларек, в котором Дым покупал мне минералку. Но когда мы тормозим я совсем не узнаю местность. Здесь полным ходом идет стройка, причем довольно активная, учитывая, сколько всего успели сделать за тот период, что мы с Дымом провели порознь.

Нет больше перекошенного забора и старенького крошечного домика. Я вижу двухэтажный коттедж, кучу строительной техники и наполеоновские планы владельца этой земли.

Дым первый выходит из машины, а я уже следом. Ощущаю, как меня пробирает нервная дрожь, отчего еще крепче обнимаю себя.

— Что ты задумал? — спрашиваю и слышу, как тон моего голоса то подскакивает вверх, то срывается.

— Ты останешься здесь, — бросает мне через плечо.

— Насколько всё плохо? Кому я могла понадобиться?

— Я тебя закрою. Пока не вернусь, чтоб не рыпалась, — продолжает Дым, будто не слышит, о чем я его спрашиваю.

Поджав губы, я догоняю его и хватаю за плечо, призывая остановиться. Он только стряхивает мою ладонь и открывает входную дверь.

— Заходи.

— Я никуда не пойду, пока ты мне внятно не объяснишь, что происходит.

Дым грязно ругается себе под нос и ударяет кулаком по двери. Та с оглушительным хлопком закрывается. В замочной скважине звякают ключи. Я вздрагиваю.

Он разворачивается ко мне, хватает и закидывает к себе на плечо. У меня начинает кружиться голова. Я едва не выпускаю сумку из рук. Пульс в висках разгоняется и превращается в отбойный молоток.

— Отпусти меня! Ты что творишь?! Ды-ы-ым! — я не сдерживаю себя, бью его по спине, пытаюсь извернуться, как змея и выскользнуть, но он слишком крепко меня держит. До боли в мышцах и косточках.

— Света нет. Не маленькая. Пару часов посидишь без него, — всё тем же безразличным тоном инструктирует меня Дым.

— Отпусти! Немедленно! — я окончательно слетаю с катушек и поддаюсь эмоциям.

Дым стряхивает меня со своего плеча. Я едва не падаю на задницу.

— Оставлю павербанк. На всякий случай, — он вытаскивает из заднего кармана совсем крошечный павербанк с проводком.

— Я здесь одна не останусь.

— Останешься.

— Нет! Мне страшно!

— А сдохнуть не страшно?

Я давлюсь очередным своим вскриком и судорожно пытаюсь втянуть воздух.

— Не заставляй тебя приковывать наручниками, — Дым берет меня за руку и вкладывает в нее павербанк. — Я вернусь, а ты сиди тихо. Ради своей же безопасности.

Я стискиваю твердый пластик пальцами и продолжаю смотреть в «дымные» глаза. Их взгляд предельно серьезный и как всегда тяжелый.

Медленно проглатываю слюну и прижимаю несчастный павер к груди, будто это какой-то оберег.

Дым едва заметно мне кивает. На секунду я решаю, что он хочет что-то еще сказать или… сделать, но он только разворачивается и уходит. Закрывает меня в безопасной темноте своего будущего дома.

Еще утром я плескалась с девчонками в бассейне и наслаждалась жизнью. Теперь же сижу в темноте чужого дома и прислушиваюсь к каждому шороху как напуганная до смерти кошка.

С собой у меня нет ничего из того, во что можно было бы закутаться и почувствовать себя чуть менее одиноко. Все свои пляжные вещи я оставила у Насти. Не удивлюсь, если подруги больше никогда не захотят со мной куда-нибудь выбираться, потому что потом им вечно приходиться возиться с моими вещами.

Понизив до максимума яркость экрана смартфона, я бездумно перемещаю иконки, захожу в сеть, выхожу, перебираю контакты.

Сердце то успокаивается, то снова начинает разгоняться. Стараюсь пресечь поток немых вопросов, которые буквально атакуют мое сознание. Всё равно ведь это ничего не даст, только сильней себя измотаю и напугаю.

Нужно дождаться возвращения Дыма.

Если он, конечно, в очередной раз не пытается меня обмануть.

Но какой у меня есть выход? Ослушаться и рискнуть собственной жизнью?

Устроившись в самом дальнем углу комнаты, которая скорей всего в будущем должна стать гостиной, я притягиваю колени к груди и упираюсь в них лбом.

Сама не замечаю, как проваливаюсь в дремоту, несмотря на не самую удобную позу для сна.

Просыпаюсь и резко поднимаю голову. Кажется, мне приснилась какая-то жуткая ерунда. Шарю взглядом по полутьме комнаты. Она выглядит ужасно пугающе, особенно, ее голые кирпичные стены.