Антошку ее у нас все в коллективе любят. Есть у мальчика нечто такое притягательное. Все стремятся всучить ему то шоколадку, то игрушки, а кто-то даже деньги дает. Оля в шутку часто любит повторять, что с таким сыном не страшно и работу потерять, он определенно сможет прокормить семью.

Снова укладываюсь на шезлонг и прикрываю глаза.

Эта поездка определенно идет мне на пользу, потому что работой я себя завалила будь здоров. Да и смена обстановки помогает потихоньку оттеснить мысли о Дыме в самый дальний уголок сознания.

До сих пор поверить не могу, что он это сделал. Но самое ужасное, что вопрос «зачем?» не дает мне еще больше покоя, чем то гадкое оскорбление Дыма, брошенное в день свадьбы.

Пытаюсь убедить себя, что мне всё равно, но получается пока на слабую-слабую троечку.

Зачем Дыму лезть в мою личную жизнь, если я ему неинтересна? Зачем вообще ко мне подходить? Чтобы что? Свое он уже получил. Решил поиздеваться? Тогда он еще больший моральный урод, чем я о нем думала.

Но сердце даже сейчас начинает сладко трепыхаться, когда я просто думаю о нем.

Чёрт!

Нельзя!

— Тебе звонят, — вдруг сообщает Настя.

Я тут же открываю глаза, сажусь и беру смарт со столика, который разделяет наши с Настей шезлонги.

Звонит Соня.

Мое чрезмерно восприимчивое сердце тут же подскакивает к горлу и начинает качать по венам вину и страх. Это всё еще глупо, всё еще иррационально. Но как есть. От себя настоящей не убежишь.

Гипнотизирую напряженным взглядом экран. Раньше я, не раздумывая, поднимала трубку, когда звонил кто-то из близких. Всегда волновалась, что могло что-то случится или кому-то срочно понадобилась моя помощь.

Сейчас я по инерции думаю о том же, но медлю. Это так странно, когда одна часть твоей жизни перестает нормально функционировать и медленно, но верно превращается в рудимент. В моем случае таким «рудиментом» стал контакт с семьей. Если бы мне еще несколько месяцев назад сказали, что вот так всё сложится, я непременно впала в панику. А сейчас… Понимаю, что и в одиночку неплохо справляюсь и в принципе способна двигаться вперед.

Но как бы там ни было, а Соня — моя сестра. Родная и всё равно любимая. В конце концов, она беременна и мало ли что могло произойти. Не дай бог, конечно! До родов еще полно времени, но учитывая проблемы со здоровьем у Сони, нужно быть готовой ко всему.

— Я сейчас вернусь, — сообщаю Насте и быстро накинув прозрачный халат поверх купальника, захожу внутрь комплекса.

Не хочу, чтобы Соня услышала смех и плеск воды в бассейне. В том, что я отдыхаю нет ничего плохого. Правда, интуиция подсказывает, что лучше скрыть этот факт, иначе Соня зацепится за него и истолкует по-своему.

Когда за мной закрывается дверь я тут же провожу пальцем по зеленой иконке.

— Наконец-то! — раздраженно выдыхает в трубку сестра. — В космос проще дозвониться, чем тебе!

Я аккуратно выдыхаю и обещаю себе, что не буду вестись на ее резкие слова.

— Ты что-то хотела?

— Дядя Саша в больнице. Знаешь такого? Это такой мужчина, который приютил нас у себя и дал всё, чтобы мы выросли порядочными людьми.

— Почему он в больнице? — у меня от этой новости всё разом ухает вниз.

— Ну а ты как думаешь?

— Ты можешь мне внятно ответить?! — я так резко перехожу на крик, что несколько посетителей дергаются.

Быстро прошу у них прощения и мчусь в сторону своего номера, который делю с Настей. Не хотела вестись на слова Сони, но с ней по-другому сейчас не получается. Ситуация критическая, а она не может упустить шанса, чтобы не «укусить» меня.

— На него напали. Насколько всё серьезно, я еще не знаю. Сейчас с Серёжей поедем в больницу. Ты явишься? Или как?

Мне хочется материться. Грязно, громко и с такими эмоциями, чтобы у всех вокруг уши завяли. Соня умеет поддеть. Разговаривает со мной так, будто я с дуру убежала в ночь, а ей с дядей пришлось недели потратить, чтобы найти меня и убедиться, что я жива-здорова. Будто я тот самый знаменитый уродец, без которого не обходится ни одна приличная семья.

Но у нас совсем другая история и я уж точно не заслужила к себе такого обращения.

— Выезжаю, — мне требуется приложить максимум усилий, чтобы этот короткий ответ прозвучал ровно.

— А ты не хочешь спросить, кто это сделал? — со странным злорадством спрашивает Соня.

Я резко торможу у лифта и остервенело тычу на кнопку вызова.

— Разве уже известно?

— Тут и знать нечего. Всё же очевидно.

Это явно жирный намек на Дыма. Но моя первая эмоция — отрицание. Она вспыхивает во мне и тут же гаснет. Но почему-то кажется единственно верной. Затем эту эмоцию перебивает логика. Никому, кроме Дыма, смерть дяди Саши не нужна.

Неужели денег тебе было мало? Решил добить? Раз и навсегда поставить жирную точку?

Мне становится дурно.

Створки лифта наконец-то разъезжаются. Я встречаюсь взглядом с мужчиной в рабочей форме. Он мне почему-то кажется смутно знакомым. И ситуация больше напоминает дежавю.

Бред.

Мужчина выходит. В номер я поднимаюсь сама.

Соня продолжает что-то тараторить о причастности Дыма. Я ее почти не слушаю, но всё равно улавливаю, что это только предположения, которые ни на чем конкретном не базируются.

— Я. Выезжаю. — Веско повторяю и сбрасываю вызов, как только захожу в номер.

Такси приходиться ждать больше двадцати минут.

Турбаза находится далеко загородом. Самое то, чтобы отдохнуть от загазованного и шумного мегаполиса. Но если срочно куда-то нужно поехать другого варианта, кроме как, ждать — нет.

Я нервно кусаю свои губы. Чуть морщусь, когда они начинают жечь и отдавать противным металлическим привкусом.

— Всё будет хорошо, Ярик, — ободряюще приговаривает Настя и поглаживает меня по спине.

— Да, не накручивай себя раньше времени, — кивает Оля и укачивает уже полусонного Антоху на руках.

Я вымученно улыбаюсь, благодаря девочек за поддержку.

— Мы на связи, — напоминает Настя, когда я наконец-то вижу на горизонте заветную машину с шашечками.

Быстро по очереди обнимаю подруг, едва ощутимо целую Антошку в затылок и бегу к такси.

Меня всю трясет, будто я на отдыхе только то и делала, что пила алкогольные коктейли в космических дозах. Сердцебиение ни на минуту не хочет прийти в норму. Мне становится то холодно, то жарко. Мыслями я нахожусь уже там, в больнице, рядом с дядей.

Моя обида на него и на Соню тут же рассеивается, а чувство вины множится на сто и пересекает все мыслимые и немыслимые границы.

Если бы я не полезла к Дыму, возможно, ничего этого и не было. Возможно, дядя нашел другой способ как погасить все свои долги. У него же очевидно был какой-то свой план, который я нарушила своей выходкой.

Когда я наконец-то приезжаю в больницу, мне кажется, что уже успела пройти целая вечность. Выбегаю на улицу и громко хлопаю дверцей, за что вслед получаю несколько грубых комментариев от водителя.

Увы, мне сейчас не до извинений.

С Соней и Серёжей я сталкиваюсь почти сразу же. Едва успеваю затормозить, иначе точно снесла бы с ног беременную сестру.

— Спокойно-спокойно, — Серёжа мягко придерживает меня за локоть и грустно улыбается.

— Как… он? — еле выдавливаю из себя расплывчатый вопрос.

Соня толком не может связать двух слов из-за слез и икоты, поэтому ответ я получаю от Серёжи.

Информации на данный момент мало, но дядя жив. Я крепко хватаюсь за этот факт как за спасительную соломинку, будто от нее зависит моя собственная жизнь.

И я, и Соня знаем, что такое — преждевременно потерять близкого человека. И пусть у нас разные реакции на произошедшее, но каждая по-своему слишком яркая и болезненная.

— Пока что нам ничего другого не остается, кроме как ждать, — пожимает плечами Серёжа и заботливо помогает Соне присесть на один из мягких стульев для посетителей.

Ждать.