-Я не голодна,-ответила я.

-Фрея,-он взял меня за руку. Его пальцы были горячими, сухими.-Если с тобой что-то случится… Если ты заболеешь… Я не прощу себе.

Я хотела возразить, но он не дал.

-Ты говорила, что я должен беречь себя. А кто будет беречь тебя?-Он слабо улыбнулся.-Пожалуйста. Ради меня. Ради нас.

Я не могла отказать ему. Элси принесла суп, и я заставила себя съесть несколько ложек. Тошнота отступила, и я почувствовала, как силы понемногу возвращаются.

-Видишь?-сказала я, ставя пустую тарелку.-Я поела. Теперь твоя очередь.

Он покачал головой.

-Не могу.

-Можешь,-я взяла чашку с бульоном.-Всего несколько глотков. Для меня.

Он посмотрел на меня долгим взглядом, потом взял чашку дрожащими руками и сделал маленький глоток. Потом еще один.

-Хватит,-прошептал он, отворачиваясь.

Я поставила чашку и снова села рядом, взяв его руку в свои.

-Отдыхай,-сказала я.Я здесь. С тобой.

Он закрыл глаза, и я сидела, глядя на его лицо, такое бледное, такое измученное, и молилась. Молилась всем святым, каких знала, и тем, каких не знала. Молилась, чтобы Себастьян успел. Чтобы доктор Сингх согласился приехать. Чтобы у нас было время.

Себастьян вернулся только на следующее утро. Я слышала стук копыт, голоса внизу, и сердце мое забилось быстрее. Я выбежала в коридор и увидела, как Гроув ведет наверх невысокого смуглого человека в длинном темном сюртуке. Доктор Сингх.

-Леди Грейсток,-он поклонился, и в его темных глазах я прочла понимание.-Я приехал так быстро, как смог.

-Спасибо,-выдохнула я с благодарностью.-Он там. Он очень плох.

Доктор прошел в спальню, и я последовала за ним. Лусиан лежал с закрытыми глазами, его лицо было серым, а дыхание прерывистым. Доктор Сингх сел на край кровати и положил руку ему на лоб. Потом взял за запястье, считая пульс. Потом поднял веки, заглядывая в глаза.

-Давно это началось?-спросил он, не оборачиваясь.

-После суда, — ответила я.-Он держался, пока было нужно. А потом… Потом сдал.

Доктор кивнул, словно ожидал этого.

-Огонь разгорелся слишком сильно,-сказал он.-Мозг не получает отдыха. Тело истощено. Если мы не остановим это сейчас…

Он не договорил, но я поняла. Если мы не остановим это сейчас, мы можем потерять его.

-Что нужно делать?-спросила я, стараясь, чтобы голос не дрожал.

Доктор Сингх достал из своего саквояжа пузырьки и свертки.

-Травы, которые я дал вам, нужно заваривать три раза в день. Масло для массажа два раза, утром и вечером. Но самое главное покой. Абсолютный покой. Никаких волнений, никаких тревог. Он должен чувствовать себя в безопасности. И он должен знать, что вы рядом.

-Я никуда не уйду,- твердо сказала я.

-Знаю,-доктор посмотрел на меня, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на уважение.-Вы сильная женщина, леди Грейсток. Ваш муж счастливый человек.

Я не ответила. Я смотрела на Лусиана, на его измученное лицо, и думала о том, что счастье это не то, что дается просто. За него нужно бороться. Каждый день. Каждую минуту.

Доктор Сингх остался в Грейсток-Холле на три дня. Он учил меня готовить отвары, делать массаж головы с маслами, следить за режимом. Он говорил, что главное - не давать огню разгораться, что нужно тушить его маленькими порциями, день за днем.

-Он будет засыпать,- объяснял доктор. - Сначала на час, потом на два. Это не сон, какой бывает у здоровых людей. Это отдых. Передышка. Но этого достаточно, чтобы огонь не пожирал его.

-А потом?-спросила я.-Он сможет спать нормально?

Доктор покачал головой.

-Не знаю, леди. Такие болезни не лечатся. Но их можно замедлить. Если повезет, он проживет долгую жизнь. С бессонными ночами, с усталостью, с постоянной борьбой. Но он будет жить. И он будет в себе.

Я кивнула. Этого было достаточно. Этого было больше, чем я надеялась.

На третью ночь Лусиан открыл глаза и посмотрел на меня. В его взгляде не было той лихорадочной пустоты, которая пугала меня последние дни. Он был ясным. Живым.

-Фрея,-прошептал он.-Ты здесь.

-Я здесь,- я взяла его за руку.-Как ты себя чувствуешь?

-Странно,-ответил он.-Кажется, я спал. По-настоящему. Несколько часов.

Я не могла сдержать улыбки.

-Доктор говорит, это только начало.

Он притянул меня к себе и поцеловал слабо, но так нежно, что у меня защипало в глазах.

-Я так боялся,-прошептал он.-Боялся, что не увижу тебя больше. Что не увижу нашего ребенка.

Я взяла его руку и положила себе на живот.

-Он здесь,-сказала я.-и он чувствует тебя.

Лусиан закрыл глаза, и я видела, как по его щеке скатилась слеза.

-Я буду бороться,-сказал он.-Ради тебя. Ради него. Ради нас.

-Я знаю,- я прижалась к нему, чувствуя, как бьется его сердце.-Мы будем бороться вместе. Всю жизнь.

За окном занимался рассвет, золотистый и ясный, как обещание новой жизни. И я знала это только начало. Начало долгого пути, полного борьбы и надежды. Но мы пройдем его. Вместе.

Восемь месяцев спустя

Зима в тот год выдалась на редкость снежной. Грейсток-Холл стоял, укутанный в белое покрывало, и из всех окон открывался один и тот же вид. Бескрайнее поле, переходящее в лес, ветви деревьев, согнувшиеся под тяжестью снега, и небо, низкое, серое, но такое мирное, что хотелось смотреть на него часами.

Я сидела у окна в своей спальне, вернее нашей спальне, потому что Лусиан так и не вернулся в восточное крыло, и комната, некогда холодная и чужая, теперь стала самым теплым местом в доме. На коленях у меня лежала раскрытая книга, но я не читала. Я смотрела на снег и ждала.

Срок подходил к концу. Доктор Сингх, который приезжал раз в месяц, сказал, что все должно случиться со дня на день. Лондонский врач, которого я всё же пригласила для формальностей, подтвердил: ребенок здоров, я здорова и беспокоиться нам не о чем.

Но я беспокоилась. Как можно не беспокоиться, когда внутри тебя растет новая жизнь, которая вот-вот появится на свет?

-Ты снова не спишь,-раздался голос за спиной.

Я обернулась. Лусиан стоял в дверях, опираясь на косяк. Он был в халате, волосы спутаны, лицо бледное, но в глазах светился тот самый теплый свет, который я так любила. Он спал сегодня почти четыре часа, что было рекордом для последних месяцев.

-Я спала,- ответила я.-Просто проснулась рано.

Он подошел и сел рядом, осторожно положив руку на мой живот.

-Она тоже проснулась,-сказал он, чувствуя легкое движение.-И уже толкается.

Отчего-то Люсиан был уверен, что у нас родится дочь, что неоднократно подтвердили его слова.

-Она всегда толкается, когда ты рядом,-улыбнулась я.- Видимо чувствует тебя.

Он улыбнулся в ответ, и в этой улыбке было столько нежности, что у меня перехватило дыхание. Восемь месяцев прошло с того дня, когда мы стояли на ступенях суда, и за это время случилось столько всего.

Мы написали матери. Она приезжала в Грейсток-Холл на Рождество, и я видела, как она смотрит на Лусиана. С уважением, с благодарностью, с чем-то похожим на любовь. Изабеллу выслали в дальнее поместье родственников, и до нас доходили слухи, что она нашла там какого-то бедного сквайра и вышла за него замуж. Эдгар… Об Эдгаре мы не говорили. Суд привлек его к ответственности за организацию похищения, и он был сослан в Шотландию, где, как говорили, вел жалкое существование, проклиная всех на свете.

Элеонора Арден уехала во Францию и больше не появлялась. Лусиан не произносил её имени, а я ничего больше не спрашивала. Прошлое осталось в прошлом.

Доктор Сингх навещал нас каждый месяц. Он привозил новые травы, учил новым упражнениям, рассказывал о том, как мозг восстанавливается после долгих лет бессонницы. Лусиан слушал его внимательно, выполняя все предписания, и постепенно, очень медленно, его состояние улучшалось. Он всё ещё плохо спал, но теперь у него были ночи, когда он засыпал на четыре, а иногда и на пять часов. Он всё ещё уставал, но мог работать, гулять, даже ездить верхом. С моей помощью и пристальным наблюдением Гроува.