-Ты о чём-то думаешь,-сказал Лусиан, выводя меня из задумчивости.-Я вижу.

-Я думаю о том, как много изменилось,- ответила я.-О том, как я боялась, что не справлюсь. А теперь… Теперь я не могу представить свою жизнь без тебя.

-Ты справилась,-он поцеловал меня в висок.-Ты справилась с самым трудным. Со мной.

-Ты вовсе не трудный,-возразила я.-Ты мой. И я люблю тебя таким, какой ты есть.

Он хотел ответить, но в этот момент я почувствовала резкую боль, такую сильную, что невольно вскрикнула.

-Фрея?-Лусиан побледнел.-Что случилось?

Я схватилась за живот, пытаясь перевести дыхание.

-Кажется,-выдохнула я, — кажется, наша дочь решила, что ей пора появится на это свет.

В этот миг началась суета, которую я запомнила как череду лиц, голосов, прикосновений. Элси, которая за эти месяцы стала моей правой рукой, носилась по дому, отдавая распоряжения. Гроув, невозмутимый, как скала, отправил гонца за доктором Сингхом и за лондонским врачом. Себастьян, который опять гостил у нас, топтался в коридоре, не зная, чем помочь.

Лусиан не отходил от меня ни на шаг.

-Я в порядке, — сказала я, когда очередная схватка отпустила.-Правда. Всё нормально.

-Я знаю,-ответил он, и его голос дрожал.-Я просто… Я не могу видеть, как ты мучаешься.

-Это не мука,- я сжала его руку.-Это рождение. Нашей дочери.

Он кивнул, и я видела, как он борется со слезами.

Доктор Сингх приехал через два часа. Он вошел в спальню, спокойный, сосредоточенный, и одним своим видом заставил меня поверить, что всё будет хорошо.

-Леди Грейсток,-сказал он, садясь рядом.-Все идет правильно. Ваш ребенок спешит на встречу с вами.

-Он весь в меня,-улыбнулась я сквозь боль.

Доктор улыбнулся в ответ.

Роды длились долго. Солнце за окном клонилось к закату, когда начались самые сильные схватки. Я кричала. Я не могла сдержаться, не могла молчать. Лусиан держал меня за руку, и его пальцы были холодными, но он не отпускал.

-Дышите, леди,-говорил доктор Сингх.-Дышите ровно.

-Я пытаюсь,-простонала я.

-Ты справишься,-прошептал Лусиан.-Ты самая сильная женщина, которую я знаю.

Я посмотрела на него, и в этот момент боль стала невыносимой. Я закричала, чувствуя, как тело разрывается на части.

И вдруг наступила абсолютная тишина. А потом… Крик. Тонкий, пронзительный крик нового человека.

-Девочка,-сказал доктор Сингх.-У вас девочка, леди.

Он положил её мне на грудь, и я смотрела на это маленькое, сморщенное личико, на крошечные кулачки, на глаза, ещё не понимающие, что они видят, и плакала. Плакала от облегчения, от счастья, от того, что все закончилось.

-Она прекрасна,-прошептал Лусиан. Он сидел рядом, смотрел на дочь, и слезы текли по его щекам, не останавливаясь.-Она похожа на тебя.

-Нет,-покачала я головой.-Она похожа на нас.

Ночь опустилась на Грейсток-Холл, тихая и ясная. В спальне горел камин, за окнами мерцали звезды, и пахло молоком, травами и чем-то новым, незнакомым - запахом нашей дочери.

Лусиан сидел в кресле у кровати, держа на руках сверток, в котором спала Амелия. Мы решили назвать ее в честь его матери, о которой он рассказывал с такой нежностью. Он смотрел на неё, и в его глазах было столько любви, что я боялась дышать, чтобы не спугнуть этот миг.

-Она спит,-сказал он тихо.-Спит, как ангел.

-Совсем как ты, — улыбнулась я.-когда у тебя получается.

Он поднял на меня глаза.

-Я не сплю.

-Но ты отдыхаешь,-возразила я.-И это главное.

Он кивнул и снова посмотрел на дочь.

-Я никогда не думал, что буду счастлив,-сказал он после долгого молчания.-Когда мне сказали о болезни, я решил, что моя жизнь кончена. Что я не имею права ни на любовь, ни на семью, ни на будущее. А теперь…

Он замолчал, и я видела, как дрожат его руки, держащие нашу дочь.

-А теперь у меня есть ты,-продолжил он.-И она. И я не знаю, что я сделал, чтобы заслужить это.

-Ты заслужил это тем, что был собой,- ответила я.-Тем, что боролся. Тем, что не сдался.

Он протянул руку и взял меня за руку. Его пальцы были теплыми, спокойными.

-Я буду бороться,-сказал он.-Ради вас. Всегда.

Амелия пошевелилась во сне, и мы замерли, боясь её разбудить. Она была такой маленькой, такой хрупкой, такой совершенной. И глядя на неё, я знала: все, что мы пережили - боль, страх, сомнения, - всё было не зря. Ради этого мгновения. Ради неё.

Доктор Сингх остался в Грейсток-Холле ещё на несколько дней. Он осматривал Амелию, давал мне советы по кормлению, но больше всего он наблюдал за Лусианом.

-Он спит лучше,-сказал я однажды, когда мы остались вдвоем.-Не как здоровый человек, но лучше. Это благодаря вам.

-Это благодаря вам, леди,-покачал головой доктор.-Я только дал ему травы. А вы дали ему то, что важнее любых лекарств. Надежду. Любовь. Причину жить.

Я смотрела, как Лусиан гуляет по саду с Амелией на руках. Она была закутана в пушистое одеяльце, и он что-то говорил ей. Тихое, нежно, и она слушала, открывая глаза и снова закрывая их, словно всё, что ей было нужно, это его голос.

-Он будет жить,-сказал доктор Сингх.-Не знаю, сколько. Никто не знает. Но он будет жить. И он будет счастлив.

Я кивнула, не в силах говорить. Слезы текли по щекам, и я не вытирала их.

Через неделю мы крестили Амелию в маленькой церкви, где когда-то венчались. Себастьян был крестным отцом, леди Харкорт - крестной матерью. Моя мать приехала, несмотря на холод и дальнюю дорогу, и стояла рядом со мной, держа свечу.

Лусиан держал дочь на руках, и священник, пожилой человек с добрыми глазами, смотрел на него с удивлением и уважением.

-Она будет счастлива,-сказал он после церемонии.-С такими родителями иначе и быть не может.

Мы вернулись в Грейсток-Холл, и там нас ждал сюрприз. Гроув, с таинственным видом, провел нас в малую гостиную, где у камина был накрыт стол, а на столе - маленький торт, украшенный сахарными розанами.

-Это Элси!- воскликнула я, догадавшись.

-Это всё мы вместе,-ответил Гроув с легкой улыбкой.-Мы рады, миледи. За вас. За милорда. За маленькую леди.

Лусиан смотрел на слуг, выстроившихся в холле, и в его глазах стояли слезы.

-Спасибо,-сказал он, и голос его дрогнул.-Спасибо вам всем!

Ночь после крестин была тихой. Амелия спала в колыбельке у кровати, и я сидела рядом, глядя на неё. Лусиан пришел позже. Он был в библиотеке, писал письма, разбирал бумаги, но я знала, что он просто не мог уснуть. Это было его обычное состояние, его постоянная борьба.

-Ты не спишь,-сказала я, когда он вошел.

-Не могу,-ответил он.-Но я не расстроен. Я привык.

Он сел на край кровати и посмотрел на Амелию.

-Она спит,-сказал он.- Так крепко. Как ей это удается?

-Она ребенок,-улыбнулась я.-У неё нет забот.

-У неё есть заботы,-возразил он.-Она растет. Она познает мир. Но она спит, потому что знает: мы рядом. Мы защитим её.

Я взяла его за руку.

-Ты тоже можешь спать, Лусиан. Я рядом. Я защищу тебя.

Он посмотрел на меня, и в его глазах было столько любви, что у меня перехватило дыхание.

-Я знаю,любимая,-сказал он.-Я знаю.

Он лег рядом, обнял меня, и мы смотрели, как наша дочь спит в своей колыбельке. За окном падал снег, в камине потрескивали дрова, и весь мир, казалось, замер, чтобы дать нам этот миг.

-Фрея,-прошептал он.

-Мм?

-Спасибо. За всё.

Я повернулась к нему и поцеловала.

-Не за что,-ответила я.-Это ты спас меня.

Он улыбнулся, и в этой улыбке было обещание. Обещание того, что мы справимся. Что бы ни случилось, мы справимся.

Прошло еще какое-то время. Амелия росла, и с каждым днем становилась всё больше похожей на отца. Те же светло-каштановые волосы, те же холодно-голубые глаза, тот же серьезный взгляд, который иногда сменялся взрывом смеха, заражавшего всех вокруг.

Лусиан всё ещё плохо спал. Были ночи, когда он вставал и уходил в библиотеку, чтобы не будить меня. Были дни, когда усталость брала своё, и он казался бледным, измученным. Но он был жив. Он был рядом. Он был счастлив.