-Да, я согласна.

Я услышала сдавленный вздох где-то слева, в первом ряду, где сидела Изабелла с матерью. Лусиан повернул ко мне голову. Полностью. В его глазах было настоящее изумление, быстро сменившееся привычной настороженностью. Казалось, он ждал подвоха до самого последнего мгновения. А подвоха не было.

Когда священник произнес: «Вы можете поцеловать невесту», в зале воцарилась тишина, полная ожидания. Это был момент, когда холодная невеста графа Грейстока отшатывалась, заставляя его ограничиваться сухим, беглым прикосновением к щеке. Лусиан медленно повернулся ко мне. В его взгляде читалась привычная готовность к отпору, к унижению. Он наклонился, намереваясь, как и всегда в своих ожиданиях, лишь символически коснуться меня.

Я не отстранилась. Более того, я сама сделала едва уловимый шаг навстречу. И когда его губы, холодные и сухие, коснулись моей щеки, я не замерла, как столб. Я повернула голову, всего на миллиметр, так что его поцелуй пришелся не на воздух у щеки, а чуть ближе, почти к уголку губ. И закрыла глаза.

Это длилось менее секунды. Но для него, для всего зала, это был красноречивый жест. Жертва не съежилась от своего палача. Она приняла его.

Он отпрянул так быстро, будто обжегся. Его ледяные глаза, широко раскрытые, впились в моё лицо с немым вопросом. Потом он опомнился, взял меня под руку - его пальцы впились в мою кожу сквозь ткань сильнее, чем следовало, - и повернул, чтобы вести к выходу.

Шепот в зале стал громче. Музыка заглушила его. Мы шли по проходу, и я видела лица: одобрительные улыбки старших дам, удивленные взгляды молодых, насмешливые усмешки некоторых джентльменов. И в первом ряду - лицо Изабеллы. Её милая улыбка застыла маской, но глаза, эти голубые ледяные глаза, метали в меня молнии чистого, неподдельного злобного изумления. Она не могла понять. Это разрушало все её планы.

Когда мы вышли на паперть, ослепленные внезапным дневным светом, и нас осыпали горстями риса, Лусиан наклонился ко мне. Его дыхание коснулось моего уха, и голос был низким, предназначавшимся только для меня:

-Что вы затеяли, леди Грейсток?

Это был первый раз, когда он назвал меня так. Не с триумфом, а с вызовом.

Я посмотрела на него, позволяя легкой, почти неуловимой улыбке тронуть мои губы - улыбке, которой я научилась, наблюдая за светскими дамами в своем прошлом, но никогда не использовала с ним.

-Я исполняю свой долг, милорд, - прошептала я в ответ.-Не более того. И не менее.

Он замер, всё ещё держа меня за руку, в то время как толпа вокруг нас ликовала. В его глазах, этих голубых, непроницаемых глазах, боролись недоверие, подозрение и какое-то новое, смутное любопытство. Он не отпускал мою руку, пока мы не сели в карету, уже как муж и жена. Дверца захлопнулась, отсекая шум толпы. И снова нас поглотила тишина, на этот раз ещё более звонкая и насыщенная невысказанными вопросами, чем прежде.

Путь в Грейсток-Холл предстоял долгий. И я знала, что каждую его минуту он будет пытаться разгадать эту новую загадку, которой для него стала его собственная жена. А я, в свою очередь, должна была вести себя так, чтобы загадка эта не переросла в новую стену между нами. Первый барьер был взят. Пусть и ценой его полного замешательства. Теперь предстояло самое трудное - заставить его усомниться в собственных, давно устоявшихся убеждениях.

Карета остановилась у подъезда Грейсток-Холла, когда солнце уже клонилось к горизонту, окрашивая серый камень фасада в теплые, почти розовые тона. Я смотрела на высокие стрельчатые окна, на массивную дубовую дверь с железными накладками - на свою тюрьму и, как я теперь надеялась, на свою крепость. В прошлой жизни этот вид вселял в меня лишь леденящий ужас. Теперь я видела не только мрачную громаду, но и изящество линий, силу давней истории, впечатанной в каждый камень. Я видела дом, который так любил Люсиан. Дом, который мы должны были вместе потерять.

Дверцу кареты открыл старый дворецкий, Гроув, лицо которого напоминало высушенную пергаментную маску. Он отступил с бесшумным поклоном.

-Добро пожаловать домой, миледи,- произнес он, и его голос был таким же безжизненным и учтивым, как я помнила.

Лусиан вышел первым, затем подал руку, чтобы помочь мне спуститься. Его прикосновение было формальным, пальцы не сжали мои, а лишь предоставили опору. Он сразу же отпустил меня, как только мои ноги коснулись мощеной подъездной площадки.

-Гроув, леди Грейсток, возможно, устала с дороги. Покажи ей её апартаменты, -входя в дом сказал Люсиан, не глядя на меня, и снимая перчатки.-Я буду в библиотеке.

-Слушаюсь, милорд,-кивнул дворецкий.-Ужин будет подан в малой столовой через час, если это будет угодно вам и миледи.

-Будет,-коротко бросил Лусиан и, не добавив больше ни слова, скрылся в полутьме холла, его шаги быстро затихли на каменных плитах.

Я последовала за Гроувом вверх по широкой лестнице, ощущая на себе взгляды немногочисленной прислуги, собравшейся внизу для формального приветствия новой хозяйки. Их лица были вежливыми и пустыми. Кто знает, может они тоже помнили мою прежнюю истерику при первом приезде в этот дом. Они ждали повторения.

Мои апартаменты были такими же, какими я их оставила - вернее, какими они были до того, как я превратила их в поле боя. Большая комната с высоким потолком, обтянутая шелком бледно-голубого оттенка, огромная кровать с балдахином, камин из темного мрамора и три высоких окна, выходящих в парк. Все было безупречно, богато и бездушно. В прошлый раз я с первого дня требовала переменить обивку, убрать «мрачные» портреты в коридоре, принести больше цветов - требовала, ничего не зная о доме и его хозяине, стремясь лишь утвердить свою власть. Теперь я молча обошла комнату, позволив Гроуву объяснить устройство звонка для горничной и расположение гардеробной.

-Милорд распорядился, чтобы ваши вещи были размещены здесь,-произнес дворецкий, указывая на массивный гардероб из красного дерева.-Если миледи пожелает иное расположение…

-Все прекрасно, Гроув, благодарю вас, — мягко прервала я его.-Комната прекрасна.

Он снова склонил голову, но в его глазах, обычно ничего не выражавших, мелькнуло легкое удивление.

-Очень хорошо, миледи. Элси скоро придёт к вам. Если потребуется что-то еще…

-Пока ничего. Спасибо.

Когда он удалился, я подошла к окну. Парк Грейсток-Холла простирался до самого леса, и последние лучи солнца золотили верхушки старых дубов. Здесь стояла тишина. Не та гнетущая тишина, которую я прежде ненавидела, а глубокая, умиротворяющая. Тишина места, которое стало последним пристанищем для Лусиана. Я положила ладонь на холодное стекло. Мне предстояло заслужить право находиться здесь.

Элси помогла мне сменить дорожное платье на более простое вечернее из серо-сиреневого крепа - я отказалась от вызывающе белого наряда, который выбрала в прошлый раз, стремясь подчеркнуть свою «невинность» и «тиранию». Люсиана. Я оставила шею и плечи открытыми, волосы убрала в мягкий узел, позволив нескольким прядям выбиться. Я хотела выглядеть не как драгоценная кукла, а как женщина. Возможно, это было глупо. Возможно, он этого даже не заметит. Но я должна была пытаться.

Ровно через час я спустилась в малую столовую. Это была уютная комната по меркам Грейсток-Холла - панели из темного дерева, камин, длинный стол, рассчитанный на дюжину персон, но сегодня накрытый лишь на два места у камина.

Лусиан уже ждал. Он также переоделся в темный сюртук, и при свете канделябров его лицо казалось еще более резким, а тени под светлыми глазами - ещё глубже. Он стоял у камина, держа в руке бокал с хересом, и смотрел на огонь. Когда я вошла, он обернулся. Его взгляд скользнул по моей фигуре, оценивающе и быстро, но никакой реакции на лице не последовало.

-Леди Грейсток,-произнес он, слегка кивнув.

-Милорд,-я сделала небольшую паузу, подбирая слова.-Я надеюсь, я не заставила себя ждать.