Я подошла к окну. Внизу, на террасе, я увидела две фигуры: Лусиана и Себастьяна. Они о чем-то разговаривали. Себастьян что-то оживленно говорил, жестикулируя, а Лусиан стоял, скрестив руки на груди, слушая. Потом он что-то коротко сказал в ответ, и Себастьян рассмеялся, хлопнув его по плечу.

Вид их дружеского, непринужденного общения вызвал во мне странное чувство - смесь надежды и острой, ревнивой грусти. Люсиан мог быть таким - нормальным, почти доступным с другими. Со мной же у него были только стены и подозрения. Но я сама их возвела. Теперь мне предстояло разобрать их по кирпичику. И первым кирпичом, который нужно было вынуть, было моё собственное поведение. Я больше не могла позволить себе быть той Фреей, которая кричала и бросалась обвинениями. Мне нужно было стать кем-то другим. Кем-то, кому Люсиан мог бы, в конце концов, начать доверять.

Я глубоко вздохнула, поправила платье и снова вышла из комнаты, чтобы спуститься к завтраку. Игра началась. И я не могла позволить себе проиграть. Слишком многое было поставлено на кон. Не только моя жизнь или его. Но и шанс на искупление, который мне даровала сама судьба, какой бы невероятной она ни была.

Лусиан наблюдал, как Фрея поднимается по лестнице. Её стройная фигура в простом платье цвета охры постепенно растворялась в полумраке верхнего этажа. Он всё ещё ощущал легкое покалывание удивления от её последних слов. «Безмолвное ожидание может быть сильнее громкой атаки». Что она имела в виду? Это была простая светская банальность или что-то большее, сказанное специально для него? Он ненавидел эту неопределенность. С прежней Фреей все было ясно: враждебность, слёзы, оскорбления. С этой новой, спокойной, временами почти задумчивой версией своей жены он чувствовал себя как на минном поле.

-Ну что, друг мой?-голос Себастьяна вернул его к действительности.-Я же говорил, что она способна на сюрпризы.

-Она способна на многое,-мрачно ответил Лусиан, отводя взгляд от лестницы.-Вопрос в том, на что именно.

-О, перестань быть таким подозрительным. Она произвела на меня впечатление умной и искренней молодой женщины, которая пытается примириться со своей судьбой. Не всем дано выходить замуж по любви.

Лусиан резко повернулся к другу.

-Ты знаешь, как она вела себя до этого. Я тебе рассказывал. Эта перемена слишком резка, чтобы быть естественной.

-Люди иногда меняются, Лусиан,-мягко сказал Себастьян.-Особенно когда оказываются перед лицом необратимого. Брак - это как раз такое событие. Возможно, она просто повзрослела за одну ночь.

«Если бы ты только знал как ты прав, Бастиан», - подумал Лусиан с горькой иронией. Для Фреи эта ночь была такой же одинокой, как и для него. Он отверг её. Он видел боль в её глазах, настоящую боль, а не театральную обиду. И это мучило его больше, чем все её прежние истерики.

-Пойдем завтракать,-произнес он вслух, прерывая свои мысли.-И пожалуйста, постарайся не устраивать допрос с пристрастием.

Солнечная гостиная оправдывала свое название - высокие окна от пола до потолка выходили на восток, и в это утреннее время комната была залита светом. Фрея вошла через несколько минут после них. Она села напротив Лусиана. Её движения были спокойными, почти грациозными. Она не опускала глаза, но и не бросала ему вызов взглядом, как раньше. И в этой простоте была какая-то новая, сбивающая с толку сила.

Завтрак прошел в основном под болтовню Себастьяна, который рассказывал свежие лондонские сплетни и забавные случаи из своей недавней поездки в поместье. Фрея слушала, время от времени задавая уместные вопросы или улыбаясь в нужных местах. Она ела мало, и Лусиан невольно отметил про себя, что она выглядела бледнее, чем вчера. От волнения? От бессонной ночи? Или это была часть её игры?

-А вы, леди Грейсток, как планируете провести свой первый полноценный день в качестве хозяйки Грейсток-Холла? - спросил Себастьян, отодвигая тарелку с фруктами.

Фрея на мгновение задумалась.

-Я думала… Если милорд не против, - она взглянула на Лусиана,-мне хотелось бы осмотреть сады. А потом, возможно, заглянуть в конюшню. Я слышала, вы приобрели новых лошадей.

Лусиан кивнул, стараясь сохранить нейтральное выражение лица.

-Конечно. Гроув распорядится, чтобы садовник был к вашим услугам. Что касается лошадей… Я сам планировал нанести визит в конюшню после завтрака. Если вы хотите составить компанию…

Он не закончил предложение, дав ей возможность отказаться. Ещё совсем недавно она ненавидела лошадей, вернее, ненавидела всё, что было связано с ним и его поместьем.

-Я буду рада,-ответила она без малейшего колебания.-Если вы не считаете, что я буду вам мешать.

-Нисколько,-пробормотал он.

Прогулка по садам была формальной. Садовник, пожилой мистер Браун, почтительно показывал розарий, оранжерею, объяснял устройство фонтанов. Фрея слушала внимательно, задавала разумные вопросы о сезонных работах, о сортах растений. Лусиан шел немного позади, наблюдая. Она не притворялась заинтересованной - её вопросы были конкретны и указывали на подлинное любопытство. Она даже заметила одно больное дерево на аллее, которое Браун, видимо, пропустил.

-Кажется, эта яблоня страдает от черного рака,-мягко указала она.-Мой отец разбил у себя небольшой сад, и у него была подобная проблема.

Браун, смутившись, поспешил согласиться, и Лусиану пришлось скрыть легкую улыбку. Он никогда не видел её в такой роли. Роли хозяйки, вникающей в дела поместья. Это было приятно. И очень опасно.

В конюшнях царил знакомый запах сена, кожи и лошадей. Конюх, Джек, представил новоприобретенных кобылу и жеребца - сильных, статных животных с блестящей шерстью. Фрея держалась на почтительном расстоянии, но не выказывала страха.

-Они великолепны,-произнесла она искренне.-Как их зовут?

-Кобылу - Афина, жеребца - Аякс, миледи,-ответил Джек.

-Достойные имена,-кивнула она и вдруг повернулась к Лусиану.-Вы часто ездите верхом, милорд? Вы так отдыхаете?

Вопрос был невинным, но он задел его за живое. Он почти не ездил для отдыха. Он ездил, чтобы загнать тело до изнеможения, в надежде, что физическая усталость победит ментальную, хоть на час подарив забытье.

-Время от времени,-уклончиво ответил он.-Это помогает прояснить мысли.

Она смотрела на него, и в её синих глазах, казалось, мелькнуло понимание. Не полное, но какое-то интуитивное. Она кивнула, как будто приняла его слова без дальнейших расспросов.

-Должно быть, это прекрасное ощущение-свободы,-тихо сказала она, глядя на Аякса, который нетерпеливо бил копытом.-Я бы хотела когда-нибудь научиться.

-Это можно устроить,-сказал Лусиан, и его собственные слова удивили его.-Если вы действительно хотите. Джек - прекрасный учитель.

Она улыбнулась, и эта улыбка, впервые за все время, достигла ее глаз, сделав их ярче летнего неба.

-Я подумаю. Благодарю вас.

Остаток дня прошел в похожем ключе. Обед. Небольшая, натянутая, но лишенная открытой вражды беседа за чаем в гостиной, где Себастьян продолжал развлекать их своими историями. Лусиан ловил себя на том, что временами забывает о своей обычной настороженности, просто наблюдая, как Фрея слушает, как она аккуратно подливает чай, как её пальцы лежат на фарфоровой чашке. Она была спокойной. И этот покой начал понемногу заражать его, усмиряя привычную внутреннюю бурю, если не на долго, то хотя бы на мгновения.

Вечерний ужин был скромным. Себастьян, заметив нарастающую усталость на лице Лусиана - усталость, которую тот тщетно пытался скрыть - нашел предлог удалиться пораньше, сославшись на утомительную дорогу и желание написать письма.

-Я оставлю вас, молодоженов, наслаждаться обществом друг друга, - сказал он, вставая и лукаво подмигнув Лусиану, который лишь сдержанно нахмурился.

И вот они снова остались одни, как и вчера. Тот же камин в малой столовой, те же два кресла, но атмосфера была иной. Напряжение никуда не делось, но оно стало тоньше, сложнее, в нем появились проблески чего-то, что могло бы быть почти комфортной тишиной.