-Знаем,-ответил Лусиан.-И ценим это больше, чем ты думаешь.

Остаток дня прошел в хлопотах. Лусиан писал письма поверенным, изучал документы, советовался с Себастьяном, а Фрея отправилась заниматься домашними делами.

Вечером, когда они остались вдвоем в её покоях, она настояла, чтобы он больше не возвращался в свое холодное восточное крыло, и Лисиан согласился с такой готовностью, что Фрея едва не рассмеялась от счастья. Она подошла к нему и обвила руками его шею.

-Ты устал,-сказала она, глядя в его глаза.-Я вижу.

-Я всегда уставший,-ответил он, касаясь губами ее лба.-Это моё обычное… Состояние.

-Тогда сегодня ты будешь отдыхать,-заявила она.-Никаких бумаг, никаких писем. Только мы.

Он улыбнулся. Той редкой, теплой улыбкой, которую она так любила.

-Ты командуешь мной, леди Грейсток! - Кто-то же должен,-парировала Фрея, и Люсиан рассмеялся. Коротко, удивленно, словно сам не ожидал от себя этого звука.

Позже они лежали в постели, прижавшись друг к другу, и Фрея гладила его грудь, слушая ровное биение сердца. За окнами шумел ветер, но в комнате было тепло и уютно.

-Лусиан,-прошептала она.-Что бы ни случилось на этом слушании, помни: я с тобой. Я люблю тебя. И ничто не заставит меня уйти.

Он долго молчал, и она уже решила, что он не ответит. Но потом его рука сжала ее ладонь, и он тихо сказал:

-Я никогда не думал, что буду так бояться потерять что-то. Раньше мне было всё равно. А теперь… Теперь я боюсь, Фрея. Боюсь, что это счастье слишком хрупкое, слишком короткое.

-Тогда мы сделаем всё возможное чтобы оно стало длинным,-ответила она.-День за днем. Час за часом. Мы будем бороться за каждую минуту вместе.

Он повернулся к ней и поцеловал. Долго, нежно, с такой благодарностью, что у нее защипало в глазах.

-Я люблю тебя,-прошептал Люсиан.-Больше жизни. Больше всего на свете.

-Я знаю,-улыбнулась Фрея.-Я чувствую это каждой клеточкой.

За окнами шумела ночь, а они лежали, обнявшись, и строили планы на будущее. Зная, что враги не дремлют. Зная, что впереди тяжелая битва. Но зная также, что теперь они вместе. И это было главным.

Неделя пролетела как один миг. В хлопотах, в заботах, в тихом счастье украденных ночей и обретенных рассветов. Лусиан, казалось, расцвел окруженый моей заботой. Он всё ещё мало спал, но теперь в его глазах появился тот теплый свет, который я ловила с такой жадностью. Он позволял мне ухаживать за собой, позволял будить его поцелуями, позволял уговаривать выпить травяной настой перед сном. Каждое утро я просыпалась в его объятиях и каждое утро заново училась верить в своё счастье.

Себастьян уехал в Лондон разведать обстановку и пообещал вернуться через несколько дней с новостями. В доме воцарилась та особенная тишина, которая бывает, когда двое остаются наедине. Мы гуляли по саду, читали вслух в библиотеке, и я ловила себя на мысли, что готова остановить время, поймать этот миг, чтобы он длился вечность.

И в эту тишину, как гром среди ясного неба, ворвалось известие о прибытии гостьи.

-Леди Элеонора Арден,-объявил Гроув с непроницаемым лицом, протягивая визитную карточку на серебряном подносе.

Я взяла карточку, пробежала глазами изящную гравировку и подняла глаза на Лусиана. Я ожидала увидеть равнодушие или вежливый интерес. Вместо этого я увидела, как его лицо на мгновение стало совершенно белым, а потом на нём появилось выражение, которого я никогда не видела. Смесь удивления, растерянности и чего-то ещё, чему я не могла подобрать названия. Мои пальцы невольно сжали карточку сильнее, чем следовало.

-Ты знаешь её?-спросила я, и в моем голосе прозвучала нотка, которой я сама испугалась. Он была тонкой и острой, как лезвие.

Лусиан отвел взгляд. Слишком быстро. Слишком виновато.

-Я знал её давно,-ответил он глухо.-Очень давно.

Пауза затянулась. Я ждала объяснений, но он молчал. Гроув стоял в дверях, ожидая распоряжений. В висках у меня застучало.

-Что мне ответить, милорд?-осведомился дворецкий.

Лусиан провел рукой по лицу, словно прогоняя наваждение. Жест человека, который собирается с мыслями перед чем-то неизбежным.

-Проси,-сказал наконец Люсиан.-Леди Арден по-прежнему желанная гостья в Грейсток-Холле.

Я почувствовала, как что-то острое кольнуло в груди. «по-прежнему желанная гостья». Он не сказал «была». Он сказал «по-прежнему». И это «по-прежнему» повисло в воздухе между нами, и я вдруг остро осознала, что стою здесь, в своём доме, и чувствую себя чужой.

-Я… я поднимусь к себе,-произнесла я, вставая. Мои ноги двигались сами собой, помимо воли.-Приведу себя в порядок перед встречей.

Лусиан повернулся ко мне, и в его глазах была тревога. Самая настоящая, живая тревога!

-Фрея,-начал он, но я уже выходила из комнаты, стараясь, чтобы шаги оставались ровными. Я не могла позволить себе побежать. Не могла позволить ему увидеть, как сильно меня задела эта новость.

В своей спальне я подошла к гардеробу и долго смотрела на платья, на самом деле не видя их. Кто она, эта леди Арден? Почему одно лишь имя заставило его побледнеть? Почему он не рассказал мне о ней раньше?

Я выбрала самое строгое из своих платьев, темно-синее, с высоким воротом, почти пуританское. Я не знала, зачем сделала этот выбор, просто почувствовала, что не могу появиться перед этой женщиной в чем-то легкомысленном и цветочном. Это было глупо, по-детски, но я не могла с собой совладать.

Элси помогла мне причесаться, и я смотрела в зеркало на свое отражение, пытаясь угадать, что увидит перед собой эта таинственная гостья. Молодое лицо, синие глаза, простые манеры. Достаточно ли этого? И для кого достаточно?

Я одернула себя. Лусиан любит меня. Он доказал это. Но тень сомнения уже заползла в душу, и я не знала, как её прогнать.

Леди Элеонора Арден оказалась высокой, статной женщиной лет тридцати, с волосами цвета воронова крыла и глазами такого глубокого синего оттенка, что они казались почти фиолетовыми. Она была в трауре. Элегантное черное платье подчеркивало белизну ее кожи, а единственным украшением служила нитка крупного жемчуга на шее. Она двигалась с грацией, которую нельзя было сыграть. С ней можно было только родиться, впитать с молоком матери, отточить годами в лучших салонах Европы.

Когда я вошла в гостиную, они с Люсианом стояли у камина. Не разговаривали, а просто стояли, и в этой тишине было столько невысказанного, столько общего, столько лет, прожитых без меня, что я почувствовала себя лишней в гостиной собственного дома. Мне захотелось развернуться и уйти, спрятаться в своей комнате и не выходить, пока она не уедет.

Но я заставила себя сделать шаг вперед. Потом ещё один.

-Леди Грейсток,-произнесла Элеонора, оборачиваясь при моем появлении. Голос у неё был низким, мелодичным, с едва уловимой хрипотцой.- Я так рада наконец познакомиться с вами. Лусиан так много рассказывал о вас в своих письмах.

Я замерла. В письмах? Они переписывались? Лусиан писал ей, а мне ни разу не обмолвился о её существовании?

-Леди Арден,-ответила я, делая реверанс и стараясь, чтобы голос звучал ровно. Никакой дрожи. Никакой слабости.-Добро пожаловать в Грейсток-Холл. Примите мои соболезнования по поводу вашей утраты.

Элеонора склонила голову, и этот жест был полон такого достоинства, такой естественной грации, что я почувствовала себя неуклюжей школьницей.

-Благодарю. Мой муж скончался полгода назад, и я решила вернуться в Англию после долгих лет за границей. Лусиан был моим первым визитом. Старые друзья, знаете ли, дороже новых.

«Старые друзья». Я посмотрела на Лусиана. Он стоял у камина, и лицо его было непроницаемо. Это бало то самое выражение, которое я так хорошо знала по первым дням нашего брака. Холодная маска. Защита. Он прятался за ней, и это ранило сильнее, чем любая откровенность.