-Ваши попытки самоуничтожения меня не интересуют,-сказал он, отпуская меня.-Но если вы причините себе вред под моей крышей, это падет тенью на моё имя. А этого я не допущу. Выводы делайте сами.

И снова ушел. А я осталась, униженная, раздавленная, ненавидя его ещё сильнее. И готовая сделать для Эдгара все что угодно, лишь бы отомстить.

****

Я проснулась от собственного стона, зажатого в подушке. Утро было в самом разгаре, и солнце яркими полосами лежало на полу. Я лежала, прижав ладони к горящим векам, стараясь вытеснить образ его лица - не того, разгневанного, а того, опустошенного, после моих слов о несправедливости. «Это было его решение. И мой брат с этим согласился».

Сердце бешено колотилось, но теперь не от ненависти. От стыда. От ослепляющей ясности, пришедшей вместе со знанием будущего.

Теперь все вставало на свои места. Эдгар. Его отец - старший, но незаконнорожденный сын. Лусиан - младший, но законный наследник. Отец Лусиана дал своему первенцу имя, содержание, но передал титул и родовое поместье тому, кого считал достойным. По меркам света - жест милосердия к бастарду и справедливость к законному сыну. Но в сердце того самого бастарда и его отпрыска это, должно быть, посеяло горькое семя обиды. Они не просто завидовали. Они считали себя ограбленными. Щедрое содержание? Для них это, наверное, выглядело как подачка, как унижение.

И зачем тогда им нужна была моя помощь? Потому что я, как жена, имела доступ. Я могла найти или подбросить «доказательства» жестокости, неадекватности, моральной несостоятельности Лусиана. Если бы его объявили безумным или тираном, а я, «несчастная жена», сбежала бы к его племяннику, общественное мнение могло бы качнуться. Эдгар мог предстать не только законным наследником по крови (пусть и с пятном незаконнорожденности), но и благородным спасителем, единственной надеждой для угнетенных Лусианом - его жены и, возможно, арендаторов. Это была игра на опережение. Лусиан мог жениться и родить сына, окончательно похоронив их притязания. Нужно было действовать быстро, пока я была молодой, впечатлительной и ненавидящей его.

Стыд был таким всепоглощающим, что хотелось провалиться сквозь землю. Но вместе со стыдом пришла и новая решимость. Теперь я понимала врага. Понимала глубину его мотивации. Это была не просто жадность, а убежденность в своей правоте, подпитываемая годами унижения. И я не могла больше позволить себе роскошь просто «исправляться». Мне нужно было действовать.

Элси, войдя, застала меня уже сидящей у туалетного столика, с расческой в руках, но не причесывающейся, а просто смотрящей в своё отражение.

-Миледи, доброе утро. Вам подать завтрак сюда?

-Нет, Элси,- сказала я, опуская расческу. -Я спущусь в столовую. И… Приготовь мне платье попроще. Не парадное. Что-нибудь, в чем можно было бы пройтись по дому или саду.

-Слушаюсь, миледи.

Я выбрала платье из мягкой шерсти цвета охры, без излишних оборок и кружев. Оно напоминало мне о земле, о чем-то прочном и реальном. Я собрала волосы в простой узел и, не надевая драгоценностей, кроме обручального кольца, которое в прошлый раз я тут же сняла и забросила в шкатулку, вышла из комнаты.

Мне нужен был план. Мне нужно было не только завоевать доверие Лусиана, но и подорвать позиции Эдгара, не выдав при этом своего знания. И первым шагом должно было стать настоящее знакомство с моим новым домом - не как с тюрьмой, а как с крепостью, которую мне предстояло защищать.

Я спустилась вниз и, к своему удивлению, услышала в главном холле мужские голоса. Один - низкий, сдержанный, принадлежал Лусиану. Другой - более звонкий, насмешливый - был мне незнаком.

- …понимаю, что твой вкус всегда был своеобразным, но заводить себе медведицу в доме - это даже для тебя перебор, друг мой, - говорил незнакомец.

Я замерла за поворотом лестницы, не желая вторгаться.

-Она не медведица, Себастьян, - ответил Лусиан, и в его голосе слышалось легкое раздражение, смешанное с усталостью.-И ты говоришь слишком громко.

-О, прошу прощения. Я забыл, что у медведиц прекрасный слух, - послышался смех.-Ладно, ладно. Так когда же я наконец увижу ту, что смогла за один день перевернуть твою жизнь с ног на голову?

Моё сердце екнуло. Друг. У Лусиана был друг. Я не помнила этого из прошлой жизни. Вернее, я не обращала внимания. Я была слишком занята собой. Но теперь это могло быть важно. Союзник? Или ещё один наблюдатель, готовый осудить?

Я сделала глубокий вдох, выпрямила плечи и шагнула из-за поворота, появляясь в поле их зрения.

-Доброе утро, милорд,-сказала я, останавливаясь в нескольких шагах. Мой взгляд скользнул по незнакомцу - высокому, темноволосому мужчине с живым, насмешливым лицом и внимательными карими глазами. -Я не хотела прерывать.

Лусиан обернулся. На нем был простой сюртук для верховой езды, но он выглядел ещё более уставшим, чем вчера, будто и не ложился. Его глаза встретились с моими, и в них я прочла привычную настороженность, но также и тень смущения от того, что я застала их за разговором обо мне.

-Леди Грейсток,-произнёс он формально.-Позвольте представить вам лорда Себастьяна Холта, виконта Элмвуда. Старого друга. Себастьян, моя жена, леди Фрея Грейсток.

Виконт Элмвуд сделал изящный, чуть преувеличенный поклон, но его глаза не отрывались от моего лица, изучая его с нескрываемым интересом.

-Очарован, леди Грейсток. Поздравляю с бракосочетанием. Мой друг самый настоящий счастливчик.

-Благодарю вас, милорд,-ответила я с легкой, едва заметной улыбкой.-Рада знакомству. Я как раз собиралась попросить милорда или Гроува провести для меня небольшую экскурсию по дому. Чтобы чувствовать себя менее чужой в собственных стенах.

Лусиан выглядел удивленным.

-Гроув к вашим услугам. Я… Собирался проверить новую породу в конюшнях.

-О, брось ты эти конюшни, Лусиан,- вмешался Себастьян с беззаботной улыбкой.-Ты же только что сказал, что дела уже сделаны. А я, как новый и пылкий почитатель вашего дома, леди Грейсток, счёл бы за честь составить вам компанию. Если, конечно, мой угрюмый друг не против.

Он бросил вызов Лусиану взглядом. Тот промолчал несколько секунд. Его взгляд переходил с меня на Себастьяна и обратно.

-Как пожелаешь,- наконец произнес он нейтрально.-Только, прошу тебя, не утомляй леди Грейсток своими бесконечными историями. У неё, возможно, есть дела поважнее.

-О, уверяю тебя, мои истории самые поучительные,-улыбнулся Себастьян, предлагая мне руку.-Не бойтесь, леди Грейсток. Я буду вести себя примерно.

Я положила руку ему на локоть, чувствуя, как Лусиан наблюдает за нами. Его взгляд был тяжелым, неоднозначным. Но это был шанс. Шанс показать себя в новом свете не только ему, но и его другу. А друзья, как я начинала понимать, могли быть очень полезны.

-Тогда я с удовольствием приму ваше предложение, лорд Элмвуд,-сказала я, и мы двинулись в глубь холла, оставляя Лусиана стоять у подножия лестницы. Я не обернулась, но чувствовала его взгляд на своей спине. Теперь мне нужно было не просто осмотреть дом. Мне нужно было начать завоевывать его - комнату за комнатой, шаг за шагом. И первым шагом было понять, кто такой Себастьян Холт, и можно ли найти в нем союзника в моей необъявленной войне за будущее моего мужа.

Рука лорда Элмвуда под моей ладонью была твердой и уверенной, в полной противоположности той сдержанной, почти отстраненной поддержке, которую предлагал Лусиан. Мы двинулись по широкому коридору, ведущему от главного холла вглубь дома. Я сознательно замедлила шаг, желая не столько осмотреть интерьеры, сколько дать себе время прийти в себя после бури воспоминаний и начать выстраивать новую линию поведения.

-Вы должны простить мою бесцеремонность, леди Грейсток,- заговорил Себастьян, и в его голосе звучала легкая, непринужденная теплота, которой так не хватало в этом холодном доме.-Но когда я получил известие о свадьбе Лусиана, моим первым побуждением было немедленно примчаться и лично убедиться, что он не подвергся какому-нибудь недобровольному венчанию под дулом пистолета.