-Езжай,-сказал Лусиан, целуя мою руку.-Я присылать тебе весточку каждый день. И обещаю, что буду вести себя примерно.

-Смотри у меня,-пригрозила я, но в глазах моих стояла тревога. Я не хотела уезжать. Каждая клеточка моего тела кричала, что нельзя оставлять его здесь, с ней.

Элеонора, узнав об отъезде, выразила сожаление и пообещала составить Лусиану компанию, чтобы он не скучал в одиночестве. Её голос был таким мягким, таким участливым, что мне захотелось закричать.

-Не беспокойтесь, дорогая, — сказала она мне с той особенной улыбкой, которая теперь казалась мне хищной.-Я присмотрю за вашим мужем.

Я сжала кулаки так, что ногти впились в ладони. Прикусила язык, чтобы не сказать чего-нибудь, о чем пожалею. Заставила себя улыбнуться в ответ.

-Буду вам очень признательна, леди Арден,-произнесла я с ледяной вежливостью.-Уверена, вы найдете о чем поговорить. Столько воспоминаний…

Её глаза чуть сузились, но улыбка не дрогнула. Мы поняли друг друга. Это была война. Тихая, светская, смертельная война за него.

Карета тронулась, и я смотрела в окно на удаляющуюся фигуру Лусиана, стоящего на крыльце. Рядом с ним, чуть позади, стояла Элеонора в своем траурном платье, и ветер играл с её черными локонами, выбившимися из прически. Картина, достойная кисти художника - прекрасная вдова и мрачный граф на фоне старинного замка.

-Я вернусь,-прошептала я в пустоту кареты.-И горе тому, кто попытается встать между нами.

Я не знала, сколько продлится эта разлука. Не знала, что задумала Элеонора. Но знала одно: я буду бороться за него. За наше счастье. За каждую минуту, которую нам отпустила судьба.

И если ей вздумается встать на моем пути, она пожалеет об этом!

Дорога до поместья матери заняла почти весь день. Карета мерно покачивалась, за окнами проплывали живописные пейзажи. Поля, перелески, деревушки с серыми каменными домиками, но я ничего не замечала. Перед глазами стояла одна картина: Лусиан на крыльце, а рядом с ним Элеонора в своем траурном платье, с этой её хищной улыбкой.

Я заставила себя думать о другом. О матери, которая действительно больна, ведь письмо было написано её рукой. Хоть и торопливо, неровно, с кляксами, чего за ней обычно не водилось. О том, что нужно будет продержаться несколько дней и вернуться. О том, что я обещала Лусиану верить ему, и я верила. Правда верила!

Но червь сомнения все равно точил душу.

Уиндем-Холл встретил меня холодным фасадом. Дом, где прошло мое детство, сейчас казался чужим, почти враждебным. Из парадной двери выбежала Элси. Я отправила её сюда раньше, оставив в Грейсток-Холле распоряжения для прислуги через Гроува.

-Миледи!-воскликнула она, помогая мне выйти из кареты.-Хорошо, что мы решили приехать! Леди Уиндем очень плоха, доктор сказал, у неё лёгочная лихорадка.

-Лёгочная лихорадка?-я похолодела. В письме говорилось только о простуде.

Мы быстро прошли в дом. В холле пахло лекарствами и сыростью. Камины здесь топили реже, чем в Грейсток-Холле, экономя на дровах. Мать лежала в своей спальне на втором этаже, бледная, с лихорадочным румянцем на щеках. При моём появлении она открыла глаза и слабо улыбнулась.

-Фрея,-прошептала она.-Ты приехала. Доченька.

Я подошла, взяла её за руку. Горячую, сухую, и сердце мое сжалось от жалости. Какой бы ни была наша мать, какой бы холодной ни казалась, сейчас она была просто больной женщиной, моей матерью.

-Я здесь, мама,-сказала я тихо.-Я никуда не уйду, пока тебе не станет лучше.

Она кивнула и закрыла глаза, проваливаясь в беспокойную дремоту.

Первые два дня прошли в хлопотах у постели больной. Я поила мать отварами, меняла компрессы, следила, чтобы сиделка выполняла все предписания доктора. Изабеллы в доме не было. Мне сказали, что она уехала в Лондон по каким-то своим делам, и я вздохнула с облегчением. Встреча с ней сейчас, когда нервы были на пределе, стала бы лишним испытанием.

Но на третий день, когда мать пошла на поправку и даже смогла посидеть в кресле у камина, Изабелла появилась. Я услышала её голос в холле ещё до того, как увидела. Звонкий, раздающий распоряжения слугам.

-Фрея!-воскликнула она, входя в комнату и заключая меня в объятия, от которых я едва успела уклониться.-Дорогая, как я рада тебя видеть! Как матушка?

Я коротко ответила, наблюдая за ней. Изабелла была одета по последней моде, в ярко-синем платье, которое совсем не подходило для дома, где лежит больная. От неё пахло духами и городом. И в её глазах горел тот знакомый огонек, который я научилась распознавать. Огонек интриги.

-Ты, должно быть, устала,-сказала она, усаживаясь на диван и жестом предлагая мне сесть рядом.-Столько дней у постели, без отдыха. Бедняжка. Но теперь я здесь, я все возьму на себя. Ты можешь отдохнуть.

-Я не устала,-ответила я, оставаясь стоять.-И я предпочитаю сама заботиться о матери.

Изабелла улыбнулась,той самой сладкой улыбкой, которая всегда предвещала беду.

-Как хочешь, дорогая. Но, может быть, ты все же захочешь отлучиться на несколько часов? В Лондон, например? Я слышала, ты ищешь какого-то врача для своего… Мужа.

Я замерла. Откуда она знает? Я никому не говорила о своих поисках, кроме Себастьяна, который уехал в Лондон как раз по этому делу.

-Не понимаю, о чём ты,-сказала я как можно равнодушнее.

-О, не притворяйся,-Изабелла рассмеялась, и в этом смехе не было ничего доброго.-Я знаю всё, Фрея. Я знаю, что ты ищешь способы продлить жизнь этому… Этому больному человеку. И я даже знаю, кто может тебе помочь.

Я смотрела на нее, чувствуя, как внутри закипает гнев. Она играет со мной. Как кошка с мышкой.

-Зачем тебе помогать мне?-спросила я прямо.

-А кто сказал, что я помогаю тебе?- усмехнулась она.-Я просто даю тебе информацию. А уж как ты ею распорядишься… В Лондоне есть один индийский врач. Хаким, кажется так это называется. Он лечит странные нервные расстройства, такие, от которых наши доктора отказываются. Многие считают его шарлатаном, но некоторые клянутся, что он творит чудеса.

Я молчала, переваривая информацию. Это могла быть ловушка. Но это могло быть и правдой.

-Где его найти?-спросила я, решив, что даже рискованная информация лучше, чем ничего.

Изабелла назвала адрес. Где-то в районе доков, где селились иностранцы и торговцы. И улыбнулась той самой улыбкой, от которой у меня похолодела спина.

-Но, дорогая, прежде чем ты побежишь спасать своего мужа, может, заглянешь кое-куда со мной? Есть одно место, где тебе непременно нужно побывать….

Это была ловушка. Я поняла это, как только мы вошли в тот дом. Какой-то салон, где собирались «друзья семьи». На деле же это было просто сборище сплетников и интриганов, которые с жадностью набросились на новости о графе Грейстоке и его молодой жене.

-Леди Грейсток!-воскликнула какая-то дама в чудовищном тюрбане.-Как поживает ваш супруг? Мы слышали, он совсем плох?

-Дорогая, какие ужасные слухи ходят о нём,-подхватила другая.-Говорят, он невменяем?

-А правда, что его собираются лишить опеки над имуществом?

Вопросы сыпались со всех сторон, и я понимала, что Изабелла привела меня сюда намеренно. Чтобы я сорвалась, наговорила глупостей, подтвердила слухи своим гневом или слезами.

Я глубоко вздохнула и улыбнулась самой спокойной улыбкой, на которую была способна.

-Мой муж здоров настолько, насколько это возможно для человека, который управляет одним из крупнейших поместий в Англии,-сказала я ровно.-А слухи… Что ж, слухи всегда были любимым развлечением тех, кому нечем занять свой ум.

Тишина повисла в комнате. Дамы переглянулись. Изабелла побледнела от злости.

-Вы, кажется, защищаете его с большим пылом,-прошипела одна из старух.-Уж не потому ли, что боитесь остаться нищей, если его признают безумным?