-Вы целы?-спросил он, входя в каморку и оглядываясь с откровенным презрением.-Эти мерзавцы… Они что-то сделали с вами?

Я попыталась встать, но ноги подкосились. Себастьян подхватил меня под локоть, удерживая.

-Я цела,-ответила я, чувствуя, как слезы снова подступают к горлу.-Но Элси… Она в соседней комнате. Её тоже нужно…

-Я уже нашел её.-Он кивнул в сторону коридора.-Мои люди освобождают ее сейчас. Нам нужно спешить. Суд состоится через два часа.

-Два часа?- у меня перехватило дыхание.-Но мы не успеем…

-Успеем,-твердо сказал Себастьян. — Карета ждет. Я объясню всё по дороге.П сейчас нам надо спешить….

Карета мчалась по лондонским улицам, подпрыгивая на булыжной мостовой. Элси сидела напротив, всё ещё бледная и испуганная, но живая. Себастьян устроился рядом со мной и начал рассказывать.

-Я начал подозревать неладное, когда вы не вернулись в Грейсток-Холл, а письма от вас перестали приходить,-говорил он, глядя в окно, словно высматривая погоню.-Лусиан, конечно, волновался, но я не хотел тревожить его раньше времени. Я отправил человека в Уиндем-Холл, чтобы узнать, все ли в порядке. Человек вернулся с новостью: вы уехали в Лондон и пропали.

Я слушала, сжимая руки на коленях. Тошнота отступила, но слабость оставалась.

-Я начал искать,-продолжил Себастьян.-Это было нелегко. Изабелла и Эдгар хорошо заплатили, чтобы вас спрятали. Но у меня есть свои люди, свои связи. Вчера вечером мне сообщили, что в районе доков видели экипаж без опознавательных знаков, который въехал в один из заброшенных складов. Я не мог ждать. Я собрал своих людей и поехал.

-Но как вы узнали, что это именно я? — спросила я.

-Я не знал,-честно ответил он.-Но выбора не было. Если бы это оказались не вы, я бы продолжил искать. К счастью, один из моих людей заметил, что у входа в склад стоит карета, похожая на ту, которую наняла леди Элеонора для своего багажа. А когда мы подошли ближе, услышали голос Элси. Она кричала, как вы ей велели.

-Элси,-я посмотрела на горничную с благодарностью, а потом обернулась к Себастьяну.-Вы нас спасли, милорд.

-Я только сделал то, что должен был,- покачал головой Себастьян.-Леди Грейсток, Лусиан… Он в ужасном состоянии. Эти дни без вас… Элеонора делала всё, чтобы убедить его, что вы сбежали. Он не верит ей, но болезнь берет своё. Он почти не спит, почти не ест. Если бы не суд, который заставил его подняться, он бы, наверное, слег окончательно.

Я почувствовала, как сердце сжимается от боли. Люсиан там, один, больной, измученный, а я здесь, и ничем не могу помочь, кроме как можно склей оказаться с ним рядом.

-Мы успеем?-спросила я, и голос мой дрогнул.

-Успеем,-повторил Себастьян, и в его голосе была сталь.-Я обещаю вам.

Здание суда было серым, мрачным, величественным. Толпа зевак и зрителей собралась у входа, ожидая начала процесса. Слухи о деле графа Грейстока облетели весь Лондон, и каждый хотел увидеть, как падет один из самых гордых и богатых аристократов.

Себастьян провел нас через черный вход, где нас уже ждали его люди. Элси осталась в карете. Она была слишком слаба, чтобы идти, да и её присутствие в зале суда только привлекло бы лишнее внимание.

-Вы готовы?-спросил Себастьян, глядя на меня.

Я посмотрела на свое отражение в темном стекле окна. Бледное лицо, растрепанные волосы, платье в пятнах и складках после нескольких дней в заточении. Я выглядела как человек, который прошел через ад. И, возможно, так оно и было.

-Я готова,-сказала я твердо.-Ведите меня к нему.

Мы вошли в зал. Свет падал из высоких окон, освещая ряды скамей, заполненных любопытными взглядами. В первом ряду я увидела их. Изабеллу и Эдгара. Моя сестра сидела с видом оскорбленной невинности, а Эдгар с надменной улыбкой на губах. Рядом с ними находились адвокаты, свидетели и подкупленные врачи.

А в центре зала, у скамьи подсудимых, стоял он.Лусиан. Мой Люсиан!

Он был бледен, как полотно. Тени под глазами стали черными провалами, лицо осунулось, плечи ссутулились. Он опирался рукой на спинку скамьи, и я видела, как дрожат его пальцы. Но он стоял. Он не сломался.

Рядом с ним, чуть позади, стояла Элеонора. Её рука лежала на его локте, и она что-то шептала ему на ухо. Судья что-то говорил, но я не слышала. Я видела только его.

-Лусиан!-крикнула я, и мой голос прозвенел под высокими сводами зала.

Все головы повернулись ко мне. Изабелла побледнела. Эдгар вскочил с места. Элеонора отшатнулась от Лусиана, словно ужаленная. А он… Он медленно повернулся, и его глаза встретились с моими.

В них было недоверие. Надежда. Боль. Любовь.

-Фрея?-прошептал он, и моё имя прозвучало так, будто он молился.

Я пошла к нему. Сквозь ряды, сквозь взгляды, сквозь шепот, поднимающийся в зале. Я шла и не могла остановиться, пока не оказалась рядом. Он протянул руку, и я вцепилась в неё, чувствуя, как его дрожь передается мне.

-Я здесь,-сказала я тихо, чтобы только он мог слышать.-Я вернулась. Как и обещала.

Он смотрел на меня, и в его глазах стояли слезы. Те самые, которые он никогда бы не позволил себе пролить прилюдно.

-Я знал,- хрипло прошептал он.- Я знал, что ты вернешься.

В зале воцарилась тишина. Судья, пожилой мужчина с пронзительным взглядом, смотрел на нас поверх очков.

-Леди Грейсток,-произнес он.-Вы явились. Мы уже начали без вас, полагая, что вы не намерены присутствовать.

-Я была задержана,-ответила я, поворачиваясь к нему и стараясь, чтобы мой голос звучал твердо.-Похищена людьми, которые хотели, чтобы я не явилась в суд. Чтобы мой муж остался без защиты. Но я здесь. И я готова свидетельствовать.

Шепот в зале усилился. Изабелла что-то прошипела Эдгару, но тот лишь смотрел на меня с ненавистью, смешанной со страхом.

-Тогда мы продолжим,- строго сказал судья.-Прошу всех занять свои места.

Я взяла Лусиана за руку и сжала ее. Он ответил тем же. Элеонора отступила в тень, и я наконец смогла дышать.

Наша битва только начиналась. Но теперь мы были вместе. И этого было достаточно, чтобы противостоять чему угодно!

Судья, лорд Чамберс, был человеком, чей возраст измерялся не столько годами, сколько грузом вынесенных приговоров. Его лицо, покрытое морщинами, напоминало старую географическую карту, а бледно-голубые, пронзительные, глаза смотрели на мир с тем особым выражением, которое бывает у людей, видевших слишком много лжи, чтобы удивляться ей. Он сидел в высоком кресле, и его мантия, черная с горностаевой оторочкой, придавала ему сходство с суровым библейским пророком.

-Итак,-произнес он, и голос его, низкий и неторопливый, прокатился под сводами зала, заставляя умолкнуть даже самых говорливых зевак на галерке.-Мы собрались здесь, чтобы рассмотреть прошение мистера Эдгара Грейстока о признании графа Грейстока недееспособным и о передаче опеки над его имуществом. Я предупреждаю обе стороны: закон не терпит суеты. Каждое слово, произнесенное здесь, будет взвешено. Приступайте.

Скамьи были заполнены до отказа. В первом ряду, справа от судьи, расположились сторонники Лусиана - леди Харкорт в своем неизменном темно-лиловом платье, несколько пожилых джентльменов, чьи лица казались мне смутно знакомыми, и, к моему удивлению, моя мать. Она была бледна, опиралась на трость, но её глаза, такие же синие, как мои, смотрели на меня с выражением, которого я никогда не видела прежде. Одобрения? Гордости? Я не знала. Но её присутствие грело меня.

Слева, в окружении своих адвокатов и подкупленных свидетелей, сидели Изабелла и Эдгар. Она была в розовом платье. В вызывающе ярком, почти праздничном, словно явилась не на суд, а на светский раут. Эдгар же, напротив, выбрал темный, строгий костюм, который должен был внушать доверие, но на его лице застыло выражение человека, который слишком долго ждал своего часа и теперь боялся упустить добычу.