Я слышала нечто подобное. Точнее, то, что у отца был младший босс, его правая рука, и он погиб. Это всё, что я знала. Но я понятия не имела о том, что этим человеком был Грег, дядя Мигеля, да и, вообще, обо всём этом.

— Мы всегда хотим считать, что наши родственники лучше, чем о них говорят, — мрачно произносит Мигель. — Мне достаточно услышанного. Я не считаю тебя виноватым, Доминик. Ты сделал всё, чтобы защитить себя и свою семью. Отец вряд ли знал, что Грег был педофилом. А он… хм, мы с Минди… отец рассказывал, что Грег очень хорошо с нами общался.

— Нет, он вас не трогал, — отрицательно мотает головой папа. — Он бы не посмел. Роко он тронул, потому что хотел разозлить меня и отомстить за то, что я не дал ему что-то очень важное для него. Я даже до сих пор не знаю, что именно он хотел от меня. Я дал ему деньги, статус, дом. Дал ему всё, что имел сам. Мы разделили лавры. Но вас он не трогал, не беспокойся.

— Хорошо, — облегчённо вздыхает Мигель. — Я изменился. Это Грег так повлиял на меня?

— Не знаю, Мигель. Я не общался с вами. Я редко видел вас, только когда нас приглашали к вам на ужин. Я не хотел идти, если честно, но Грег настаивал на этом. Он говорил, что я его брат и часть семьи. Я не хотел его обижать, поэтому терпел хреновое отношение Алекса к себе. Но после смерти Грега мы больше не общались. Никогда не общались. Мы даже не виделись до той встречи в больнице.

— Понятно. А что насчёт охоты на меня. Она существует на самом деле или это просто фарс?

Бросаю удивлённый взгляд на Мигеля. Он это серьёзно, что ли? Какой фарс? Это, блять, всё реально.

— Знаешь, мне сложно ответить.

— Чего? — выпрямляюсь в кресле. — Я лично видела, как ему прислали сообщение о том, что охота на него началась из-за меня.

— Раэлия, брось, ну ты не такая важная персона в нашем мире. Это лишь уловка. Это лишь причина, чтобы добиться чего-то, и уж точно всем насрать, кого трахает Мигель. Ну просто насрать, — фыркает отец.

А Дрон говорил иначе. И я верю версии Дрона. Кому-то я нужна.

— Но тогда чего они хотят, и кто они? Могут ли эти люди знать о том, что я племянник Грега, и мстить теперь мне? — задаёт разумный вопрос Мигель.

Хотя я считаю, что вряд ли. Им нужна я и только я. Дрон был прав. История с Грегом закрыта.

— Я не могу тебе ответить, но точно знаю, что все данные, которые могли бы вас как-то привести к Грегу и даже косвенно, удалены. Ваши имена, место рождения, всё было изменено. Это как программа защиты свидетелей. Твоим родителям я предлагал переехать в другой штат или же страну, пообещав полную оплату всех затрат, помощь в поиске работы и дом для вас, но они отказались. Были проблемы с родителями Алекса, его мама умерла, отец был прикован к постели, они не хотели бросать здесь всё. Поэтому вряд ли кто-то, вообще, догадается, что ты родственник Григория Фролова.

— Но тогда зачем им я? Зачем нападать на меня и портить мою машину? Я до сих пор возмущён тем, как насвинячил труп в моей квартире, — недовольно бубнит Мигель.

Блять. Опять. Я закатываю глаза и цокаю.

— Да, Раэлия, я возмущён, потому что стены мы так и не отмыли, полы начали вонять, и мне пришлось их снять, всё мыть. Я имею право возмущаться, — Мигель бросает на меня злой взгляд.

— Ты просто зациклен на своей квартире. Это странно. Ты псих.

— По крайней мере, я не набрасываюсь на людей с ножом и не убиваю их, — парирует он.

— Ты что, блять, будешь всю жизнь припоминать мне это?! Да, я ошиблась! Прости! Прости меня! Доволен? — яростно кричу, ударяя ладонями по подлокотникам кресла.

— Нет. Это просто факт, и я буду говорить этот факт тогда, когда ты будешь называть меня психом. Это оскорбительно.

— Да пофиг, — отворачиваюсь, не собираясь продолжать с ним спор. Это тупо. Просто тупо.

— А это интересно, — усмехается отец, оценивая то меня, то Мигеля. — Вы такие разные, а между вами только так искры летят. Я это заметил ещё тогда, когда ты первый раз к нам пришёл Мигель.

— Не начинай. Ты преследовал его. Ты врезал мне и выгнал меня из дома, — рычу я, тыча пальцем в отца.

— Ага, помню, а Мигель врезал мне, и он ещё жив. Видишь, я понимаю ситуацию, так что это уже не котируется. Я могу перечислить каждую каплю крови, которую ты у меня выпила. Хочешь, посоревнуемся, у кого претензий больше?

— По фиг, — теперь я уже отворачиваюсь в другую сторону. — И вообще, это всё из-за меня. Я им нужна, так сказал Дрон.

— Снова ты? — цедит сквозь зубы Мигель.

— Да. Я. Не нравится, что я нужна им, а не ты?

— Боже мой, ты когда-нибудь примешь тот факт, что ты не пуп земли, Раэлия. Дрон скажет тебе всё что угодно, чтобы привести тебя в чувство. Не отрицай, — Мигель затыкает меня взмахом руки, и я суплюсь.

Это обидно. Но я знаю, что это из-за меня. Им нужна я.

— Ты опять повторяешь те же ошибки, что и раньше, Раэлия. Ты снова сходишь с ума. Снова начинаешь везде видеть врагов. И ты снова хочешь, чтобы тебя заметили, раз решила выставить своё «я» вперёд. Доминик, да заметь ты её уже, наконец, иначе твоя дочь умрёт и потянет за собой сотню, а то и тысячу невинных людей!

— А что я? Я с радостью её замечаю, но ей мало, — отец равнодушно пожимает плечами.

— Мигель, — предупреждающе рычу я.

— Нет, на меня это не действует, — он качает головой и упрямо настаивает на своём.

— Хорошо. Тогда что? Ты, что ли, пуп земли?

— Нет и слава богу. Я говорю о том, что это могут быть… хм, это другая семья, которая хочет запугать тебя и тем самым добраться до Доминика. Он пуп земли, если уж тебе так хочется сделать кого-то важной персоной. Если учесть, что Доминик занимает довольно серьёзный пост в вашем мире, то он и есть мишень. А чтобы добраться до него, нужно использовать тех, кого он любит и за кого отдаст свою жизнь. Точнее, это вы с Роко. И нет, не спорь со мной, убеждая меня, что это не так. Вы все не умеете выражать свои эмоции и показывать, что любите друг друга. Вы умеете лишь рычать друг на друга, драться и материться, как портовые девки. Вот что вы умеете. А сесть и разумно подумать, поговорить или просто, чёрт возьми, признать, что вы обижаетесь друг на друга, потому что вам просто не хватает внимания, нет, это уже сложно, это уже проблема для вас. Да господи, нет никакой проблемы, пока вы её не создаёте на пустом месте, — Мигель подскакивает с места и указывает на меня пальцем.

— Ты и ты, — теперь он смотрит на отца. — Вы должны разобраться со своими обидами в ближайшее время. Вы совершаете ошибки. Делаете неразумные поступки, которые влекут за собой последствия. И пока не разберётесь во всей этой огромной вселенской обиде между вами, вы не выиграете. Ясно?

— Так, ребята, с вами, конечно, интересно, но я предпочту заняться своими делами. Расскажете потом, чем дело у вас закончилось, — усмехнувшись, отец поднимается с места, но Мигель переводит на него настолько убийственный взгляд, что даже глава мафии замирает на месте.

— Сел обратно, — низко произносит Мигель.

Я сдерживаю восхищённый свист, как Мигель играет интонацией. Она низкая, пугающая до усрачки, и отец из-за неё округляет глаза.

— Я сказал, сел на место, Доминик. Сел. Я ещё не закончил говорить. Это крайне невоспитанно вот так по-хамски вести себя.

Вау, папа, и правда, опускается обратно на диван.

— А теперь слушайте меня внимательно оба. Жаль, что здесь нет Роко, но ничего, в следующий раз я и ему уши надеру. Но вы, — Мигель обводит нас таким взглядом, от которого я даже сглатываю, — меня утомили. У меня нет второй жизни, чтобы позволить вам так пренебрежительно относиться к моей единственной жизни и подставлять меня под удар. Я не собираюсь терпеть ваши давние разногласия, поэтому не смейте втягивать меня в свои семейные проблемы, ясно? Я не буду решать их. Не буду воспитывать твою дочь, Доминик. Это твоя задача. Не моя. Не буду бегать за тобой по всему городу, Раэлия, и читать тебе нотации, я не твой папочка. Не буду более напоминать о том, что я, вообще, самый последний человек, который должен выслушивать ваши глупые ссоры и упрёки друг к другу. Учитесь выражать свои эмоции и чувства правильно, иначе вас убьют. Это понятно? Я вас обоих спрашиваю, это понятно?