— Предельно, — произносит папа.

— Я тебя не услышал, Раэлия? Тебе понятно?

— Да-да, я, вообще, только за, — отвечаю, быстро вскидывая руки.

Боже мой, я, блять, сейчас обоссусь от страха, если честно, ну или кончу, пока не поняла. Но точно я никогда в жизни никого так не боялась, как Мигеля сейчас. Неизвестно, что он сделает дальше. Но его голос чёткий, спокойный, низкий и отрывисто-жёсткий. Блять, да он может убивать словами и своей интонацией.

— Вот и прекрасно. Пока вы не разберётесь со своими проблемами, я никого из вас не хочу видеть. И да, Доминик, меня не волнует, кто ты такой и что сделал в прошлом моей семье. Это меня не касается. Но ты отвечаешь вот за эту невоспитанную, грубую и не умеющую выражать свои эмоции девчонку, а мне она важна. Да, ты. И не делай такое кислое лицо, тебе не идёт. Твой рот похож на сморщенные обезьяньи губы или анус, выбирай любой вариант, оба подходят. А ты, Раэлия, прекратишь считать, что перед тобой твой враг, как и парнишка, которого ты легко можешь послать к чёрту. Да, ты привыкла так думать, потому что твоя мать настроила тебя против брата и отца. Ты копируешь её поведение. Но есть в этом суть? Нет её. Тебе хочется винить кого-то, и ты винишь отца, а не мать. Ведь на матери ты не можешь выместить свою злость, а на нём можешь. Но ввиду сложившейся ситуации и незнания, кто и кому нужен, вы должны начать думать, как один организм, а не заниматься ерундой. Вы мне надоели. Все. Надоели. Вы втянули меня в какое-то запутанное сказание о мафии и хотите, чтобы я всё решал за вас. Да, Доминик, я знаю. Я не дурак. И нет, Раэлия, я не собираюсь вступать в ваши ряды. Я врач и останусь на своём месте. Но раз уж на то пошло, и мы все оказались в этой выгребной яме, то начинайте решать проблемы с головы. Я всё сказал. Пойду и куплю себе новый диван, как и выберу краску для стен. Всё. Я больше никого из вас не хочу видеть до тех пор, пока вы не решите вашу странную ситуацию. Надоели. И не подсылайте ко мне невоспитанных трупов, иначе это меня сильно, очень сильно, оскорбит.

Мигель проносится мимо моего кресла, продолжая бухтеть о невоспитанных трупах, невоспитанных дочерях, глупых поступках и детском поведении. Когда за ним захлопывается входная дверь, и на улице раздаётся звук мотора машины, то в гостиной всё так же тихо.

Я в шоке.

— А он любит покомандовать, да? — усмехается отец.

— О-о-о, да, — киваю я. — Мигель обожает командовать и читать подобные лекции. И уж лучше делать так, как он сказал, иначе психанёт и пойдёт красить стены. Я серьёзно.

— Блять, — отец откидывает назад голову и смеётся, я тоже начинаю ржать.

Несколько минут мы надрываем животы.

— Поверить не могу, какой-то мальчишка меня посадил на диван, — улыбается отец. — Надо же. Интересный он. И он что, реально пойдёт покупать новый диван и краску для стен?

— Точно. У него пунктик на обустройстве его квартиры. Как я поняла, когда у Мигеля повышается уровень адреналина, он начинает заниматься уборкой, вешать шторы, мыть стены и разной другой чушью. Порой мне кажется, что он того.

— А он того, — снова смеётся отец. — Чёрт. Хороший он парень. Хороший.

— Очень, — улыбаюсь я и ловлю заинтересованный взгляд отца. — Даже не думай. Не думай об этом.

— О чём? О том, как Мигель идеально вписался бы в нашу жизнь? — спрашивает отец, выгибая бровь.

— Не втягивай его в эту хрень, понял? Не смей! — злобно рычу я, тыча пальцем в отца. — Не смей втягивать его в это дерьмо. Он другой. Он не заслуживает нашего дерьма. Оставь его в покое. А я знала! Я знала, что ты, блять, хочешь сделать! Он никогда не согласится быть твоим консильери! Никогда!

— Что ж, поживём увидим, — произносит отец, поднимаясь с дивана, как и я вскакиваю с места.

— Папа! Я серьёзно! Я тебя убью, если ты тронешь его! Я убью тебя! — кричу и иду за ним следом.

— Окей. Я запомнил. А ты, как вижу, ещё даже не занялась заданием, которое я тебе дал, — он оборачивается, бросая на меня весёлый взгляд. Придурок, блять.

— Я узнала всё, что могла.

— Я тебе что приказал? Защищать Мигеля. Выяснить, что от него хотят, и кто хочет. Я даже дал тебе грёбаную подсказку, Раэлия. Думай уже головой!

— Что? — хмурюсь я. — Ни хрена не понимаю.

— Я сказал тебе съезжать?

— Ну да, типа чтобы я стала взрослой и не свинячила в твоём доме, — киваю я.

— Да, это тоже. Буду считать, что я такой умный. Но подумай, зачем я это делаю? Зачем я дал тебе такие задания? И как можно это всё соединить воедино? — Папа испытующе смотрит на меня, пока я соображаю.

— Нет, — отрицательно качаю головой. — Нет. Ты же не имел в виду…

— Что ты найдёшь вариант купить квартиру в доме Мигеля и стать его новой соседкой, чтобы могла быть в курсе, кто следит за ним и ходит к нему. И, конечно, так ты сможешь извиниться перед ним. А извиняться тебе придётся очень долго. Почему ты такая тупая?

— Да сам ты тупой! Нормально сказать нельзя было? — возмущаясь, кричу на него и топаю ногой.

— Я тебе нормальным языком сказал. Ты совсем свою смекалку растеряла, прекращай уже пить и курить, Раэлия. Серьёзно, ты теряешь хватку. Теперь ты поняла задание?

— Хм, ну да, — киваю я.

— Так почему ты до сих пор здесь? Найди варианты заехать в дом Мигеля и как можно ближе к нему. Желательно никого при этом не убивая. Давай иди уже работать, — отец щёлкает пальцами и поднимается наверх.

— Ты думаешь, он простит меня? — шёпотом спрашиваю папу.

Он замирает на лестнице и оборачивается.

— Что ты сказала?

— Ты думаешь, Мигель простит меня? — повторяю я.

— Эм, почему ты у меня это спрашиваешь? — недоумевает отец.

— Ну, ты типа мужчина. И ты типа знаешь, что вы там себе придумываете в головах, — пожимаю плечами. — Да и Роко нет рядом. Обычно он меня консультирует по поводу вашей тупой мужской логики. А раз ты здесь, то я пользуюсь случаем. Так что? Мигель долго будет обижаться?

— Хм, дело в том, дочь, что он не обижается. Это не обида. Это страх быть снова униженным женщиной. Он хочет тебя, но уже обжёгся с тобой. Его тянет к тебе, это очевидно. Я не просто так дал вам время поговорить. Здесь камеры, Раэлия. Камеры. Я всё видел. Я думаю, что ему страшно снова наступить на те же грабли. Но и ты должна понимать, что если выбираешь его, то он должен быть частью твоего мира, Раэлия. Это правило, иначе никак. Иначе не бывает. Уйти ты не сможешь, приглашать его к нам ты не хочешь. Он правильно тебе сказал, определись, что ты хочешь на самом деле. Посмотри на Роко. Он так был уверен в своих отношениях с Дроном, что решил нарушить все правила. Он решил жениться у меня за спиной и потом уже бороться со мной за право быть с Дроном.

— Ты знаешь об этом? — спрашиваю, сглатывая от страха. Дрон в опасности?

— Конечно, да, Раэлия. Я всё знаю о своих детях, — папа закатывает глаза. — И вот итог. Посмотри, до чего докатился Роко. Посмотри, как он себя уничтожает. Знаешь почему? Потому что больше нет доверия. Нет его. Думаешь, что я просто так дал Дрону испытательный срок? Нет. Я хотел, чтобы Роко снова начал доверять ему. Это проверка, и они её не прошли. Не прошли оба. А ты готова пройти проверку, Раэлия? Я уверен, что Мигель пройдёт. Он из тех людей, которые будут идти до конца и бороться до смерти за то, что любят. Его дядя был таким, как Мигель. Но у Мигеля сила направлена в русло помощи и любви, а у Грега в силу разрушения и жестокости. И вот вопрос для тебя, дочь, ты пройдёшь эту проверку? Сейчас нет. Вот когда ты уверенно ответишь положительно мне, тогда и будешь знать, что хочешь от Мигеля. И это нечестно играть с ним. Не нужно. Вы, женщины, легко можете обмануть, разрушить и сломать нас. Мы очень доверчивы на самом деле. Поверь мне, Раэлия, от последствий предательства мужчине сложно вылечиться. Эти пустота, боль, сожаление, горе и ненависть к себе всегда будут с мужчиной, даже если рядом с ним появится прекрасная женщина. Он её не заметит, потому что уже сломлен. Уже часть его сердца вырвана с корнем. Поэтому не нужно ломать Мигеля. Не нужно. Это очень больно, — произносит отец, и в его голосе я впервые слышу неприкрытую боль.