— Ох, — Ида прикрывает глаза и закусывает губу, — значит, ты знаешь, что я напала на Раэлию, да?

Я киваю ей. Ида поднимает голову, и это всё другое. Просто другое. Раэлия смотрит на меня иначе. Её взгляд полон глубины и отчаянного желания смотреть именно на меня. Я никогда их раньше особо-то и не сравнивал, но теперь вижу то, о чём говорила мне Раэлия. Всё не так, как есть на самом деле. Во взгляде Иды холод и стеклянный блеск, расчётливость и понимание, что она делает. Раньше я не замечал этого, признаю, потому что и понятия не имел, что мне снова так не повезёт. Вероятно, сейчас я слишком предвзят, потому что девушка, стоящая напротив меня, может разрушить жизнь женщины, которую я люблю, но не думаю, что слишком сильно ошибаюсь.

— Мне так жаль. Так жаль, Мигель. Я… просто сошла с ума, понимаешь? Я… она сказала, что убьёт Энзо и не даст нам быть частью семьи, хотя я и не хотела этого. Я не специально, правда. И я бы хотела извиниться. Я не справилась с давлением. Вчера был ад, Мигель. Всё было так сумбурно. Я не хотела знакомить Доминика с Энзо, а он утащил его от меня. Я боюсь, потому что теперь он может просто забрать его у меня. Он его отец, и я запаниковала. Я не знаю их. Я… мне так стыдно. Безумно. Я могу извиниться перед Раэлией, Мигель?

Я разочарованно качаю головой.

— Нет. Ты не можешь перед ней извиниться, потому что ты врёшь мне. Зачем?

— Я не вру, Мигель. Я же искренне хотела извиниться. Я… запаниковала. Ты не понимаешь, как сложно было вчера. Признаю, что поступила крайне плохо. Я напала на неё, а она убежала от меня. Она ещё и на бедного Роко накричала. Мне так жаль его. Я извинилась уже перед ним, перед твоим братом и перед Домиником. Я во всём созналась. Мне из-за этого плохо. Я всю ночь не спала. Стыдно безумно, — Ида прикладывает руку к груди, часто моргая. Её глаза начинают слезиться, а я не верю. Больше не верю. Я вижу иное. Вижу, как она подходит ближе, облизывает свои губы и смотрит на мои. Я вижу знаки тела, и они абсолютно отличаются от слов. Тело всегда выдаёт людей.

— Ида, — делаю глубокий вдох и шаг назад, — с этого момента я настоятельно прошу тебя держаться подальше от Раэлии.

— Я понимаю, что она опасна. Роко сказал, что у неё психическое расстройство, и она не в себе. Я понимаю и не хочу усугубить её состояние. Я могу поддержать её или помочь. Я же как-никак её сестра. Я бы хотела… подружиться с ней. Я попытаюсь, — горячо заверяет меня она.

— Нет, ты меня не поняла. Ты опасна для неё, Ида. Ты опасна. Если ты считаешь, что я идиот, то ошибаешься. Я вижу всё и замечаю даже небольшие изменения. И то, что я сейчас вижу и осознаю, меня сильно разочаровывает. Я не знаю пока, зачем ты пытаешься разрушить жизнь Раэлии, но у меня есть предположения. Кому ты мстишь, Ида? Раэлии или через неё Доминику?

— Это не так! Я…

— Хватит, — поднимаю руку, останавливая её оправдания. — Я верю Раэлии и буду верить ей до конца. Я люблю её, и если ты попытаешься причинить ей вред, то будешь иметь дело со мной. Ты перетягиваешь на свою сторону Доминика и Роко, я вижу это. Ещё я вижу, что ты не так проста и наивна, какой хотела казаться. Это всё чушь собачья. А если я узнаю, что из-за тебя Доминик или Роко сорвались на Раэлии, то клянусь, что так просто это не оставлю. Раэлия весь мой мир. Я предупредил тебя. И надеюсь, что ты очнёшься и поймёшь, что не имеешь права никому мстить. Никому, потому что это не твоего ума дело, кто и с кем спит. Так случилось, что Доминик — твой отец, и мне жаль, что ты оказалась в этой дерьмовой ситуации. Но никто не виноват, это случилось, и точка. Если тебе, и правда, нужна семья, то ты перестанешь делать плохое им. И я могу тебя заверить, что лучшей сестры, чем Раэлия, ты никогда не найдёшь. Если она любит, то умрёт за тебя. Не упусти возможность обрести самую любящую сестру в своей жизни. Всего тебе хорошего, Ида. В дальнейшем я буду с тобой общаться исключительно по поводу здоровья и самочувствия Энзо. Ты разочаровала меня. Сильно.

Ида бледнеет от моих слов, но мне уже неинтересно. Развернувшись, захожу обратно в дом и делаю глубокий вдох.

Как же болит моя голова.

— Что случилось? Где ты был?

Едва я успеваю войти, как на меня налетает напуганная Раэлия.

— Тебя ранили? Ты…

— Я в порядке. Минди приезжала, — говорю я и перехватываю Раэлию за запястья, чтобы она перестала меня щупать. — Минди была очень напугана тем, что случилось. Она только утром узнала обо всём, вот и приехала.

— Она же беременна, ей нельзя волноваться, — хмурится Раэлия.

— Да, это так. Поэтому я убедил её, что нахожусь в безопасности. Я в порядке. Мы в порядке, да?

— Да, — Раэлия улыбается и вздыхает. — Мигель, то, что я рассказала тебе вчера…

— Мы справимся. Мы вместе. А сейчас давай начнём избавляться от проблем, идёт? Мы справимся, Раэлия. Ты и я. Вместе.

— Хорошо. Но… нам срочно нужно ехать ко мне домой. Я не взяла мобильный, а твой тоже где-то, я уже поискала. Вчера я никому ничего не сказала и не уверена, что Дек сказал. Роко и Дрон в опасности. Я хотела, чтобы они… погибли. Это влияние таблеток. Я постоянно хочу от всех избавиться, чтобы они не мешали мне быть с тобой. Но Дек сказал, что следующими будут Дрон и Роко, — быстро выпаливает она.

— Значит, едем к тебе. Одевайся. И в этот раз, пожалуйста, обуйся хотя бы. Ты оставила кое-какую одежду, и там есть кеды.

— И ты не злишься? Я же… я хотела им смерти, Мигель.

— Я услышал тебя. Мы изучим таблетки, которые ты принимала, и я уверен, что это побочный эффект, Раэлия. Я знаю тебя. И знаю, что ты бы никогда не позволила Роко или Дрону умереть. Никогда. Так что собирайся, — улыбаюсь ей, а голова сейчас взорвётся от боли.

Я переживу это. Пережил взрыв, переживу и это. Ничего. Я в порядке. Нужно решить другие проблемы, а голова пройдёт.

Рэй

Доверие до сих пор является для меня невероятной роскошью. Доверие порождает безумный страх снова быть преданной, выброшенной и испорченной, грязной и уже несовершенной. Быть дерьмом, а не человеком. Вот так ко мне относились отец и Роко после того, как вытащили меня из клетки. Никто из них не хотел слышать, что я им говорю. Ни один. Они не верили мне, когда я говорила им, что они убили не всех. Они не верили, считая меня безумной психопаткой. Да, такое случается, когда паническая атака превращается в мою долгую жизнь в реальности. Я знаю об этой проблеме. Знаю. Я всё прекрасно понимаю, но всегда есть провокатор, раздражитель, который и нарушает мою реальность. Я не врала им. Он был в моей палате. Он пришёл туда под видом медбрата, чтобы убить меня. Он думал, что я сплю, а я закричала. Но я запомнила его лицо, хотя он вывернул всё так, словно я психопатка. После долгих лет осознания того, что моя слабость стала причиной доверия, боли и разрушенной жизни, я начала быть той, кем хотела. Я мстила. И да, я нашла его. Нашла этого ублюдка, женатого на женщине, у них было трое маленьких детей, два мальчика и девочка. Он был примерным семьянином, укравшим когда-то давно деньги. Я не могла найти источник дохода, но теперь подозреваю, что это были деньги моей матери. Ведь кто-то же их получил. Куда-то они пропали. После смерти матери мне досталось всё, что принадлежало ей. Тогда мне было плевать на это, но потом я не понимала, где же те миллионы, о которых она говорила. Где они? Они были, а затем исчезли. Сложив всё, что теперь мне известно, и то, что у того ублюдка были деньги моей матери, я поняла, что он один из похитителей. И он обезопасил себя, став примерным семьянином. Но это было лишь поверхностно, на самом деле он остался насильником и убийцей. Убийца пришла за убийцей. Я убила его довольно жестоко, но прежде мучила, издевалась над ним, упивалась своей властью, как он надо мной когда-то. Тогда я и услышала, что он был там. Был. Но из-за него мне больше никто и никогда не верил.

Моргаю несколько раз, когда до меня доносится тяжёлое дыхание Мигеля. Повернув к нему голову, я немного сбрасываю скорость. Мне не нравится этот жуткий оттенок кожи у Мигеля. Он не бледный, а серовато-зелёный, временами синий. И это ненормально. Я знаю, блять, что это ненормально, но Мигель настолько упрямый, что абсолютно ничего не хочет слышать о больнице и врачах. Его оскорбляет сама мысль о том, что все думают, что он не профессионал, раз не едет в больницу. Но порой мы не можем помочь себе, как бы ни пытались и ни хотели. Мы не можем. Просто, мать твою, не можем. Мы не можем диагностировать у себя проблемы, потому что тогда это докажет, что мы теряем контроль над собой. А это самое страшное для таких людей, как Мигель.