— Чёрт, Раэлия, да… да, вот так. Быстрее, — шепчет он, двигаясь в моём рту. Он входит глубже, и меня начинает тошнить. С хлопком я выпускаю его член и снова обхватываю его губами. Я вылизываю его по всей длине и снова сосу. Сосу, как в грёбаном порно. Издаю стон, и Мигель вздрагивает. Я поднимаю взгляд на него. Он следит за мной своими горящими от страсти глазами.

— Ты прекрасна, — хрипит он, проталкиваясь в мой рот. — Да… вот так… да, чёрт, это слишком хорошо. Раэлия…

Он откидывает назад голову, приоткрывая влажные губы в стоне, и это подстёгивает меня сойти с ума. Его член становится таким твёрдым и крепким. Я вожу языком по выпирающим на члене венам и опускаюсь ниже. Мои губы горят от того, что я делаю, и это делает меня безумной.

— Раэлия… стой. Остановись, — Мигель хватает меня за волосы и оттаскивает от себя. Я смотрю, то на него, то на его мокрый и торчащий член среди одежды. И это самое сексуальное зрелище в мире.

— Иди сюда, — он тащит меня наверх, и я поднимаюсь. Мои ноги подкашиваются, когда он впивается мне в губы горячим и жадным поцелуем. Мигель быстро поднимает мою юбку одной рукой, а я опускаю лиф платья, продолжая целовать его.

— Трахни меня… чёрт, Мигель, трахни меня, — прошу его, когда прохладный воздух касается моих бёдер.

Мигель опускается поцелуями по моей шее и впивается в соскок. Он посасывает его. Я нетерпеливо двигаю бёдрами, пытаясь поймать хотя бы его руку.

— Я очень хочу тебя. Я только и думаю, что о тебе, Раэлия, — жарко шепчет Мигель.

— Я твоя. Возьми меня… давай, пожалуйста.

Мигель толкает меня к стеклу, и оно дрожит от той силы, с которой он вдавливается в моё тело и насилует своим ртом мой. Я нахожу его член и массирую его. Мигель резко разворачивает меня спиной к себе, и я упираюсь в оконную раму. Расставляю ноги.

— Повернись, — требует он. У меня бегут мурашки от его приказа. Я поворачиваю голову, и он впивается мне в губы. Он терзает их, играя с моим входом кончиком своего члена.

— Тебя возбуждает это, не так ли? — усмехается он. — Ты чертовски мокрая, Раэлия.

— Из-за тебя. Я…

Мигель наполняет меня одним резким толчком, и я издаю стон.

— Это будет быстро, Раэлия. Очень быстро, — шепчет он.

Он входит в меня длинными и грубыми толчками, обхватывая одной рукой мою грудь и щипая сосок. Второй рукой он гладит мой пульсирующий и мокрый клитор. Я, ничего не скрывая, издаю стон за стоном, выкрикиваю его имя, и мне насрать на то, что нас могут услышать. Просто насрать. Мне не стыдно. Пусть знают, что он мой. Теперь Мигель точно будет зависим, как и я. И я схожу с ума от жара его тела, от распирания внутри, от сладкой и мощной дрожи, которая проходит по телу, от его аромата и похоти. От шлепков голой плоти о плоть. От его поцелуев. От его этой стороны. Мигель наклоняет меня ниже, я уже близко. Я так близко. Он хватается одной рукой за моё бедро, другой продолжает гладить мой клитор.

Его толчки с маленькой амплитудой попадают по какой-то неведомой мне точке, и я вскрикиваю. Снова и снова. Он трахает меня, как в самом горячем порно. Я вижу нас в отражении стекла. Моя обнажённая грудь колышется, я накрываю одну и сжимаю её, задыхаясь от удовольствия.

— Да… Мигель! Мать твою, вот так! Так… я… я… блять…

И я рассыпаюсь на части. Мой разум ломается снова и снова, пока я растворяюсь в самом ярком оргазме в своей жизни. Я больше ничего не слышу, только ощущаю удовольствие, которое стирает все страхи.

Вот так. Так он будет только моим.

У меня на губах расплывается довольная улыбка, когда Мигель кончает, произнося моё имя. Я продолжаю сжимать его, а он шепчет о том, как он меня любит, пытаясь отдышаться.

Вот так. Вот так… никакая Ида мне больше не страшна.

Мигель

Мерзость. Невоспитанность. Разврат. Как низко ты пал. Гадость. Грязь. Думаю, примерно так я бы отреагировал ещё три месяца назад на то, что стало сейчас самым откровенным и интимным для меня. И если тогда я бы даже не позволил себе подумать о таком, то теперь для меня это в порядке вещей. Это приятно. Это возбуждающе. Это сексуально. Это сносит крышу. И это очень сближает.

С улыбкой на лице вожу пальцами по подбородку, глядя куда-то вдаль, вспоминая каждый вздох, каждый поцелуй, каждый взгляд Раэлии в мягком ночном свете, который струится с улицы. Каждая искра, каждый стон и каждый стук сердца. Это больше, чем могло бы показаться. Для меня это намного больше. Это другой уровень откровения для меня. Это просто невероятно. И кажется, что я стал чувствовать намного сильнее, глубже и ярче после того, как просто рискнул дать себе то, о чём раньше только мечтал. Я наплевал на все свои правила и ограничения. Просто взял, и точка. Взял что хотел. Сказал что хотел. Но в тот момент, когда Раэлия при всех взяла мою руку и не отпускала её весь вечер, не отходила от меня, улыбалась мне и сообщила о своей готовности помочь с операцией для Энзо, кажется, именно тогда я понял, что никогда в своей жизни так сильно никого не любил. Любил аж до боли в груди, которую невозможно выразить. Любил до страха потерять. Именно глядя ей в глаза, когда её оскорбили при мне. Именно когда она улыбалась мне. И именно это помогло мне перейти собственную черту непорочного мышления. Я безумно люблю её. Безумно. И даже если она мне скажет, что мы больше никогда не будем близки, у нас не будет секса, и мы никогда не повторим прошлую ночь, то я всё равно буду рядом. Я буду любить ещё больше, потому что люблю блеск её глаз, аромат, ум и доброту, а не тело. Тело, конечно, тоже хороший бонус, но когда я вчера посмотрел её в глаза, то легко и просто увидел своё будущее с ней. Увидел, что я должен сделать, чтобы у нас всё получилось. Увидел то, кем я должен стать. Увидел себя настоящего. Теперь у меня нет вопросов, сомнений и страха. Теперь я…

— Мигель.

Моргаю, резко повернув голову. Ида задумчиво оглядывает моё лицо.

— Прости, я не заметил, как ты вернулась. Всё в порядке? — прочищаю горло и завожу мотор.

— Да, твоя мама просто чудо. Она очень нравится Энзо, он вчера только о ней и говорил весь вечер, — улыбаясь, отвечает Ида и пристёгивается.

— Это прекрасно. Правда, я очень рад тому, что они поладили, — отвечая, оставляю дом своих родителей за спиной, чтобы сегодня пойти с Идой к её родственникам.

— Ага. Ты так и не рассказал, как прошёл твой вечер? — интересуется она.

— Потрясающе, — улыбаюсь я. — Невероятно.

— Я заметила. Ты долгое смотрел в одну точку и рассеянно трогал, то свой подбородок, то губы. Дело в женщине?

Бросаю взгляд на Иду и киваю.

— Да. Она такая… я просто счастлив сейчас. Счастлив оттого, что у меня есть всё в этой жизни. Буквально всё. Теперь можно и умереть спокойно, — смеюсь я.

— Боже, Мигель, не говори так, — тихо просит Ида.

— Прости. В общем, вот так.

— Значит, теперь ты с ней встречаешься? Ты больше не одинок, — произносит Ида.

Замечаю, как она хмурится и отворачивается к окну.

— Нет, я не одинок. И да, мы снова вместе.

— Снова? Это как? Вы уже были вместе? — спрашивает она и теперь хмурится ещё сильнее. — Ты же говорил, что у тебя никого нет.

— Я говорил, что всё сложно, и мы на какое-то время расстались из-за… хм, разногласий. Но я никогда не говорил, что у меня никого нет. Да, мы встречались уже. Недолго, но потом меня ранили, и она… сильно переживала по этому поводу. Боялась, что она опасна для меня. Но это уже не важно. Сейчас всё просто потрясающе. Жаль, что я до сих пор не установил новую кровать.

— Вау, да ты… эм… уверен?

— О чём ты? — бросаю на Иду непонимающий взгляд.

— Ну, ты вроде как торопишь события. Ты собираешься жить с ней вместе?

— Мы уже жили вместе. Она жила у меня, и мне было интересно. Ты не поверишь, она хотела поставить шест для стриптиза в моей гостиной. И ещё она обклеила всю мою спальню зеркалами, а я… демонтировал их. Я верну их. Ей понравится. Они не особо-то и напрягали меня на самом деле. Просто я был… зажат, и мне казалось, что это чересчур вульгарно.