— Да, — мрачно отвечаю.

— Вот и молодец.

— Почему ты сразу мне не сказал, что их парень — это Мигель?

— А ты бы согласилась поехать туда?

— Нет.

— Вопросы ещё есть?

— Нет, только пожелание тебе сдохнуть.

— Мило, очень…

Бросаю телефон в сумочку и жмурюсь. Вот поэтому я не хотела выходить из дома. Как только я выхожу оттуда, так сразу же какое-то дерьмо случается с Мигелем. Блять.

Мигель

Ответственность — очень нестабильное понятие. Многие ей пренебрегают. Многие слишком зацикливаются на ней. На самом деле найти золотую середину довольно сложно. Я один из последней категории людей. Я предпочитаю всё контролировать, но до сих пор не знаю почему. Рассказ отца не особо пролил свет на мои привычки. Я не вспомнил Грега. Пытался найти его фотографию, но мама сообщила, что они всё уничтожили, чтобы никто не догадался о том, что папа был его братом. Конечно, вряд ли даже в реестре что-то осталось про Грега. Да мне не особо интересно, как он выглядел. Мне интересно совсем другое — что он со мной сделал? Я сопоставил временные рамки, и как раз время, когда Грег попал в тюрьму, когда его сдал отец, и моё резкое изменение в поведении совпадают с разницей в полгода. Близко. Очень близко. Конечно, я могу ошибаться. Могу принимать желаемое за действительное, но что-то же было. Я знаю, что просто так люди не превращаются во всё контролирующих фриков, каким стал я. Они не переходят из разряда любимчиков школы в ботаников по собственному желанию, не бросают футбол или бокс, выбрав танцы и хор, не обрубают общение со своей компанией, предпочитая одиночество в библиотеке. Так что я всё ещё копаю дальше.

— Я говорил с отцом, — произносит Роко, когда мы вместе выходим из его клуба на улицу после тренировки.

— И что?

— Отец не разрешил мне что-либо говорить тебе, но, — Роко делает паузу и улыбается, — потому что он хотел тебя пригласить к нам и лично поговорить с тобой.

— Ох, это… странно, — хмурясь, достаю из кармана ключи от машины. — Почему ему нужно встретиться со мной?

— Думаю, потому что это для него болезненная тема, и он… ну, не может доверить мне, чтобы я рассказал тебе всё, что знаю. А знаю я мало на самом деле. Я могу рассказать тебе о нашей семье, о том, что я делаю, какое место мы занимаем в мире и тому подобное. Но не смогу рассказать про Грега, Мигель. Я его, вообще, не знал. О нём я сам узнал, только когда ты появился. До этого ни сном, ни духом. Отвечаю.

— Понятно. Хорошо. Когда?

— Предположительно в воскресенье или субботу. В субботу у нас семейный ужин. Отец всё никак не успокоится с этими общими часами, поэтому вот так. Я сообщу тебе, как только сам буду знать.

— Ладно. Кстати, ты придёшь сегодня? — интересуюсь я, но уже по лицу Роко вижу, что ответ будет отрицательным.

— Я… хотел провести время с Дроном. Вчера его выписали домой, и он сильно капризничает, — Роко трёт шею и смущённо улыбается мне.

— Это прекрасная альтернатива. Я бы тоже променял приём на выбор нового дивана, например, — произношу и морщу нос.

Ну зачем я это сказал? Я даже не думал о новом диване, мне нравится жить на матрасе, который теперь у меня вместо дивана.

— До сих пор не выбрал? — смеётся Роко. — Чёрт, Мигель, теперь я понимаю, почему тебе было так сложно с кем-то трахнуться. Ты слишком долго выбираешь. Просто бери, и всё.

— Я так не могу. Я должен сначала выбрать дизайн и цвет. Потом посидеть на них, затем полежать и представить, что я каждый день пользуюсь им, и, конечно, теперь мне нужен только раскладной диван. А я ещё даже не определился с цветом. Чисто-белый не хочу, серый тоже, бежевый уже был. Поэтому я застопорился, а мне ещё ехать за смокингом, который мы с тобой купили. Его подогнали по моему размеру.

— Ну, смокинг крутой. Ты в нём офигенно выглядишь. Я бы тебя трахнул.

— Спасибо, — прыскаю от смеха, — но боюсь, что Дрон не оценит этого.

— Он любит смотреть, — смеётся Роко.

Улыбаясь, качаю головой.

— Ладно, мне нужно ехать. У меня сегодня операция, а потом приём. Хорошего тебе вечера тебе, Роко. До завтра.

— Надеюсь, что завтра ты напишешь мне и скажешь, что у тебя похмелье и цыпочка в кровати. Реально, мужик, трахни кого-нибудь. Тебе не нужно быть верным Рэй. Она этого не оценит, — хмыкает Роко. И это меня цепляет. Сильно.

— Пока, Роко, — моё настроение снова становится мрачным и подавленным. Уже сентябрь, а я до сих пор один, и… с хаосом в своей жизни, в своей голове и в своём сердце. Понятия не имею, что мне делать дальше. Меня уже три раза приглашали на свидания, но я отказался. Хотя в прошлом я бы с радостью сходил на них. Все три женщины одиноки, никогда не были замужем, с хорошим образованием, и одна из них работает педиатром в другой больнице. Так что конфликта интересов не будет. Но я всё ещё надеюсь. Я такой дурак. Глупый, глупый дурак.

После операции на тазобедренном суставе у пятилетней девочки я уже выжат. Хотя раньше я мог проводить подряд по две или три таких операции, мне хотелось ещё больше помогать людям. Но сегодня… я просто унылый баран. До конца смены у меня ещё два приёма, и между ними окно, но я не хочу есть и не хочу ни с кем разговаривать. Я еду за смокингом и примеряю его снова. Даже не смотрюсь в зеркало, мне всё равно. Это же просто одежда. Когда мне говорят, что я шикарен в смокинге, и всё подогнано идеально, я просто забираю чехол со смокингом, кладу его на заднее сиденье машины и забываю о нём до вечера.

— Мистер Новак! Доктор!

Я, удивляясь, замираю у входа в больницу. Ко мне через парковку бежит Черити. Та самая девочка, которую изнасиловали.

— Черити? Господи, какая неожиданность. Ты в порядке? — спрашивая, быстро окидываю её взглядом, но ничего странного не замечаю.

Она широко улыбается мне, остановившись напротив.

— Да, я в порядке. Я не болею. Мама привезла меня к вам, — отвечает Черити, оборачиваясь взглядом на свою маму.

Я вижу её мать, стоящую у машины, машу ей, и она мне в ответ.

— Так что случилось? Тебе нужна помощь? — интересуюсь я.

— Нет. Я… хм, мы с мамой, по настоянию психолога, должны проводить больше времени вместе. Мы записались на кулинарные курсы. Вот, — Черити протягивает мне бумажный пакет. — Это киш с грибами и картошкой. Я хотела… поблагодарить вас за всё, что вы для меня сделали.

— Боже, Черити, это потрясающе, — я с улыбкой на лице беру пакет, из которого доносится очень ароматный запах еды. — Спасибо тебе. Я как раз собирался пойти на обед.

— Да, я… мама звонила в регистратуру, чтобы спросить, когда у вас обед. Мы ждали вас, доктор Новак.

— Просто Мигель. Спасибо, Черити. Мне очень приятно.

Девочка краснеет и смущённо улыбается мне.

— Я могу тебе ещё чем-то помочь?

— Я… хм, я… нет, — она делает шаг назад.

— Черити, ты можешь попросить меня о чём угодно. Не бойся. Я выслушаю тебя, — мягко заверяю её.

Она делает глубокий вдох, а затем бросает взгляд на свою мать, болтающую по телефону.

— Я… порой мне одиноко, и они меня не понимают. Они думают, что я… слишком… долго страдаю, — едва слышно признаётся она. — Психолог хочет, чтобы я говорила о своих чувствах, но мои родители… они устали от них. Я вру всем о том, что я в порядке, но я… началась школа, и я… это страшно. Я боюсь того, что теперь все знают и смотрят на меня, шушукаются у меня за спиной, никто со мной не общается. И я… я… просто не знаю, что мне делать. У меня больше нет друзей. Для всех я грязная, и… что мне делать, доктор… то есть, Мигель, что мне делать? Как не бояться того, что все возненавидят меня за то, что я грязная?

Мне с трудом удаётся вздохнуть и посмотреть ребёнку в глаза, полные страха, стыда и слёз. Боже мой, опять всё сначала. С её родителями уже разговаривали. Почему они снова перестали следовать указаниям врачей? Это же серьёзно.

— Послушай, Черити, люди будут говорить о тебе и о том, что случилось. Они будут мусолить эту тему, потому что она делает их крутыми, понимаешь? К сожалению, мир зачастую совсем недружелюбен, но самое главное — быть другом себе, а не кому-то ещё. Никто не может причинить тебе боль и напугать тебя, потому что ты не виновата в случившемся. Ты не грязная. Я вижу перед собой красивую, искреннюю и добрую девочку. Поверь мне, если я это вижу, то найдутся люди, которые это тоже заметят, и у тебя будут новые друзья. Дай себе время, хорошо? И скажи психологу, что твои родители тебя не поддерживают. Это важно, Черити. Если ты будешь имитировать своё состояние счастья, то это… сломает тебя. А потом ты причинишь боль тому, кто тебя сильно полюбит. Ты не сможешь принять эту любовь, потому что уже не доверяешь миру, людям и обстоятельствам. Они все для тебя будут врагами. Не бойся, скажи им правду. Если нужно, я могу поговорить с нашим штатным психологом, и она посмотрит твоё дело.