— Хватит, — поднимаю руку, обрывая её. — Я не ходил с Идой на свидание, это раз. И я должен быть честен. Я использовал её и соврал тебе. Мне нужна была ты. Я хотел добраться до тебя любым способом, но ты считаешь себя виноватой во всём, что делают другие люди. И если бы я не вызвал у тебя ревность, безумную ревность, то, думаю, у нас бы не было шанса быть вместе. Два, я верю тебе, потому что знаю, когда ты врёшь, а когда напугана, и когда искренне признаёшься мне во всём. Три, я не верю в ангелов и дьяволов, я атеист. Но именно ты заставляешь меня молиться, а никак не Ида. Четыре, мне очень больно, оттого что ты считаешь меня таким ничтожным мужчиной, который может врать тебе. Если я сказал, что люблю тебя, значит, это так и есть. И никакая женщина, какой бы идеальной, красивой, доброй и нежной ни была в этом мире, никогда, запомни это, никогда не заставит меня перейти границы дозволенного. Даже если я потеряю свою чёртову память, даже если меня будут соблазнять. Я верен себе и своим чувствам, а не желаниям других. Теперь тебе всё ясно?

— Боже, — выдыхает Раэлия.

Я ожидаю, что она улыбнётся мне, и теперь всё будет проще. Но она закрывает лицо руками и падает на колени, рыдая в голос. Такого я снова не ожидал.

— Раэлия, ну же, — опускаюсь к ней и тяну её к себе.

— Я… я просто… это… облегчение, понимаешь? Никто меня не любит. Никто… а ты… ты другой. Ты совсем другой, Мигель. Прости за то, что я реву, я… думала, я… напряжение и это всё… я ожидала, что ты меня вышвырнешь. Я всегда этого жду. Всегда. И я… чёрт, Мигель, это так… так… — она открывает и закрывает рот, пытаясь подобрать слова.

Облегчение. Я понимаю. Теперь я тоже многое понимаю.

Мягко целую её солёные губы, и моя любовь к ней, вот к этой настоящей, ранимой и напуганной одиночеством женщине становится лишь сильнее. Раэлия особенная. Она чувствует всё иначе. Да, у неё есть проблемы. Да, не всегда её убеждения находят мой отклик, но она никогда не причинила бы мне вред. Она боится этого, и эти страхи руководят ей. И уж точно я ей верю, потому что не безмозглый идиот. Я знаю, когда женщина проявляет знаки симпатии. И обрываю это на корню, но, видимо, не совсем доходит. Ничего, я скажу это ещё раз и ещё. Но от Раэлии я не откажусь. Она нуждается во мне, а я в ней.

— Пойдём спать, ладно? Я очень устал, — глажу её лицо.

Раэлия смотрит на меня красными глазами, её нос распух от пролитых слёз. Она выглядит такой прекрасной сейчас.

— Я хочу тебя убить, — выпаливает она.

— Прости? Не уверен, что расслышал тебя правильно, — хмурюсь я.

— Мои мысли. Я хочу тебя убить, чтобы ты не принадлежал больше никому. Это… Мигель, я… таблетки. Я принимаю таблетки, и они делают меня безумной и собранной одновременно.

— Что? А ну-ка, давай поподробнее, Раэлия. Что за таблетки? — У меня живот скучивает от осознания, откуда появляются эти перепады в настроении.

Раэлия начинает сбивчиво рассказывать мне о том, что ещё в психиатрической клинике ей выписали специальное лекарство, сильнейшие антидепрессанты, которые подавляют её агрессию. Благодаря им она не видит кошмаров и спит. Сначала она хотела от них отказаться, потому что зависимость — это ад для неё. Но потом она так желала быть со мной, и чтобы я был в безопасности, что решила принимать их больше, только бы не навредить мне. И она принимает их постоянно, чтобы контролировать свои эмоции. Тогда же она и хочет меня убить, опасаясь, что я брошу её. И это ужасная зависимость меня уничтожает. Она просто разрывает теперь все мои убеждения, и я осознаю, что страх быть опасной для Раэлии намного серьёзнее, чем я предполагал.

— Понимаешь? Я… не хочу причинять тебе боль, Мигель. Не хочу. Но только с ними я могу спать с тобой ночью. А я хочу этого. Мигель, я так хочу вернуться обратно, и чтобы ты был со мной. Хочу крылышек и… и вытирать кровь с тобой. Слушать твой бубнёж по поводу невоспитанного трупа и дышать полной грудью, потому что ты рядом. Я… брошу их. Клянусь тебе. Я больше не буду их принимать, но… тогда буду опасна.

— Я не боюсь. Раэлия, услышь меня, прошу тебя, я не боюсь твоих панических атак и агрессии. Я могу с ней справиться, но только если ты будешь честна со мной, не убегая от меня, не прячась и не скрываясь. Я не боюсь, а то, что ты выбрала наркотики, меня пугает. Раэлия, выходит, что это я виноват, правда? Ты боишься всего этого из-за меня и выбрала путь наркотической зависимости из-за меня. Я…

— Нет! — выкрикивает она, цепляясь за мои руки. — Это не ты. Не ты, Мигель. Это я. И я… я… буду стараться. Клянусь тебе. Я сделаю всё, чтобы быть нормальной. Всё. Я не хочу жить так. Не хочу видеть в своей голове, как убиваю тебя. Не хочу слышать эти ужасные мысли. Нет… ты мне очень дорог. Дороже тебя у меня никого нет, Мигель. Никого. Пожалуйста, помоги мне. Мне нужна помощь, Мигель, только не бросай меня. Я не выживу. Я знаю это. Я подсяду ещё сильнее, чтобы заглушить боль. Не бросай меня, я буду приманкой, если захочешь. Я сделаю всё… клянусь тебе. Клянусь тебе. Я буду кем угодно, но не отпускай мою руку. Не хочу повторения того, что уже сделала. Мигель, не выгоняй меня. Они уже выбросили меня. Но только не ты… я не готова к этому. Не готова.

— Я и не собирался выгонять тебя, — беру её лицо в свои руки и всматриваюсь в тёмные глаза, полные страха. Они сверкают жутким ужасом от того, что Раэлия придумала в своей голове. — Я не выгоню тебя. Мы справимся. Переживём это. Мы многое пережили, Раэлия. Уже многое, и я лишь сильнее люблю тебя за то, что ты честна со мной. За то, что попросила помощи. Спасибо. Я помогу и буду рядом. Буду держать твою руку и не отпущу её. Я буду рядом, Раэлия, пока вижу, что тебе лучше.

— Хорошо… спасибо, — Раэлия прижимается ко мне, и я обнимаю её, качая в своих руках.

Доминик, вообще, в курсе, что он делает со своей дочерью? Он в курсе, что ей становится хуже? А Роко? Они хотя бы немного догадываются, что сейчас стали её врагами? Они понимают, что жизнь Раэлии зависит от них? Чёрт.

Через какое-то время Раэлия затихает в моих руках, и я понимаю, что она заснула. Подняв её на руки, отношу на свой матрас и ложусь рядом. Она даже во сне всхлипывает и цепляется за меня. Она застряла в том возрасте, когда её все предали, и всё никак не может перейти эту грань, а ещё и появление Иды с Энзо всё ухудшает.

— Я тебя не брошу. Пока я тебе нужен и могу что-то сделать, я буду с тобой, Раэлия. Ты в безопасности. Мы в безопасности рядом друг с другом, — шепчу, машинально гладя её по волосам.

Я не могу уснуть. Внутри меня кипит адреналин. В моей голове сумбурные воспоминания и мысли. Горе, сожаление и злость. Просто не могу позволить, чтобы вот так жестоко те, кого я ещё уважаю, поступали с той, кого я люблю.

Так и лежу до утра, глядя в одну точку. Я просто не хочу спать. Я слишком возбуждён, и это плохое возбуждение для многих. Сейчас я готов взорвать этот чёртов мир.

Звонок в домофон раздаётся так громко в тишине. Раэлия ворочается в моих руках.

— Спи, всё хорошо, — быстро поцеловав её в лоб, подскакиваю на ноги, и моя голова вспыхивает от боли. Меня жутко тошнит. Чёртово сотрясение.

— Да, — грубо рявкаю в домофон, жмурясь от боли.

— Мигель, привет. Это Ида. Я не смогла дозвониться тебе. Как ты? Я могу подняться?

— Я спущусь сам, — отпускаю кнопку и упираюсь лбом в стену.

Ладно, я в порядке. Нужно просто поспать, но это потом.

Обувшись, тихо выхожу из квартиры и спускаюсь вниз. По глазам бьёт солнечный свет, отчего я чувствую металлический привкус во рту. Господи, да я понял уже. У меня сотрясение, но почему так ярко?

— Привет, ты выглядишь… не так хорошо. Тебе нужно в больницу, Мигель. Ты такой бледный, — произносит Ида.

— Я в порядке и выгляжу именно как человек, который пережил взрыв, — отвечаю, поставив руку ко лбу.

— Я бы могла подняться. Тебе нужно лежать, Мигель. Мне было бы несложно.

— Я не один. И я не хотел бы, чтобы ты поднималась ко мне, — резко отвечаю.