— Дек хотел встретиться, — пожимает она плечами и отводит взгляд.

— Ты врёшь или недоговариваешь.

— С чего ты взял?

— Ты не смотришь на меня. Тебе стыдно за то, что ты обманываешь меня.

— Блять, — она шумно вздыхает и проводит ладонью по влажным волосам, всё так же избегая смотреть на меня.

— Фиолетовый.

— Я не вру, Мигель. Да, недоговариваю, потому что тебе и так сложно сейчас. Не хочу… потом расскажу.

— Сейчас, — требовательно давлю я. — Сейчас. Мою больницу взорвали вместе со мной, моего брата едва не убили. Кто-то знает, что я не Мигель Новак, и очень хочет, чтобы я стал их рабом. Так что я могу требовать правды, Раэлия. Я хочу знать только правду. Мне плевать, насколько ужасной она будет. Плевать, слышала? Я хочу знать только правду, и никак иначе. Когда ты врёшь или что-то скрываешь, то это причиняет боль намного сильнее, чем если ты говоришь мне правду. Со всем можно справиться, а вот незнание порождает проблемы, от которых я бы хотел сейчас держаться подальше. Хотя бы пока боль в голове не пройдёт.

— Ладно, — цокает она и складывает руки на груди.

Если она думает, что я и этот жест не заметил, то сильно ошибается.

Раэлия сухо рассказывает мне о том, что Деклан видел момент взрыва и уверен, что это сделал Джеймс. Всё указывает именно на него, а также Деклан предал свою семью, а за это грозит смерть не только ему, но и его отцу.

— То есть доказательств нет, только домыслы, — заключаю я.

— Верно.

— Значит, нужно снова попытаться вытащить их на свет. Они выйдут.

— Ты серьёзно, Мигель? Ты только что сказал, что хочешь держаться подальше от проблем, и сразу же предлагаешь создать новые.

— Это решение проблемы. Я не отступлю, пока не найду тех, кто убил моих работников и невинных людей только потому, что кому-то давит корона на голове. И я обещал, что вскрою их. Я это сделаю, согласна ты или нет. Я не прощу такое. Люди, с которыми я работал, погибли. Они не вернутся домой к своим семьям, хотя ещё утром собирались это сделать. Из-за каких-то уродов многие семьи потеряли своих любимых и детей. Я не оставлю это просто так, Раэлия. Не оставлю.

— Не наезжай на меня, — возмущается она. — И не дави этой своей интонацией. Я согласна. Я никогда не была против надрать чей-то зад. Я тоже хочу найти этих ублюдков и вскрыть их.

— Почему я слышу в твоих словах «но»? — прищуриваясь, спрашиваю её.

— Потому что оно есть.

— Здесь нет никакого «но», Раэлия. Не должно быть. Почему? Что тебя останавливает? Тебя? Ты обожаешь драки. Тебе постоянно не терпится влезть в какие-то передряги.

— Потому что теперь это касается тебя. Тебя, — Раэлия подходит ко мне, ткнув меня в грудь. — Сегодня ты едва не умер. Ты едва не умер, Мигель. Эти минуты, пока я стояла там и смотрела, как разбирают завалы, показались мне днями. А если в следующий раз тебя просто не найдут? Если в следующий раз тебя вытащат, но ты будешь мёртв? Тогда месть будет бесполезной. Она больше не будет иметь значения, потому что тебя будет не вернуть, Мигель. Вот моё «но». Вот оно. И это «но» меня пугает. Оно рождает в моей голове очень страшные и жестокие мысли, от которых я хочу сбежать. Не хочу их слышать и это «но» тоже, но я слышу.

Глаза Раэлии сверкают от неподдельного страха и уязвимости. Притягиваю её к себе и зарываюсь носом ей в волосы. Раэлия сразу же сжимается в кольце моих рук, словно желает, чтобы я её защитил даже от того ада, который творится в её голове.

— Ты в безопасности, — шепчу я. — Со мной ты в безопасности. Ты можешь мне доверять, Раэлия. Я никогда не предал бы тебя. Расскажи мне об этих мыслях.

— Я не могу, — приглушённо шепчет она. — Не хочу. Если я расскажу тебе, то тогда… не хочу.

— Ты уверена в том, что я брошу тебя, отрекусь или испугаюсь? — догадываюсь я.

— Да. Именно так. Они страшные, Мигель, они, правда, очень-очень страшные. И это не я так думаю, они просто появляются и берут власть надо мной. Я делаю неразумные вещи из-за них, и не хочу… я не в порядке, Мигель. Я давно уже не в порядке, но пытаюсь справиться с этим. Я пытаюсь для тебя. Я хочу быть лучшей для тебя. Хочу. Правда, хочу. Я пытаюсь, но иногда… я… сегодня ты даже не заметил, что обнимаешь Иду и не убираешь с неё руки. Не с меня, а с неё. Меня ты отпустил. И меня вытеснили из вашего семейного круга, и эти мысли снова появились в голове. Я… это больно.

— Раэлия, не было такого. Я не помню, чтобы обнимал Иду, — хмурюсь я.

Раэлия вскидывает голову и злобно смотрит в мои глаза.

— Спроси Роко или Мирона, или кого-то ещё. Ты это сделал. Ты оттолкнул меня в сторону, когда они все на тебя набросились. И она тоже. Она хочет тебя забрать.

— Раэлия, вероятно, я был сильно потрясён, но даже не помню этого. Всё смешалось в моей голове, Раэлия. Я не вещь, меня невозможно забрать. Я сказал об этом Иде. Я согласен с тем, что она пыталась быть мне больше чем друг. Я ей нравлюсь, как защитник, но не как мужчина. Но я сказал ей, что ты для меня самое важное, и я люблю тебя. Никто не настроит меня против тебя, потому что я буду на твоей стороне. Всегда.

— Правда? — Глаза Раэлии наполняются слезами.

— Правда.

— И ты не считаешь, что я выдумываю насчёт неё? Не считаешь, что я просто долбанная истеричка?

— Есть немного, но я не дурак, Раэлия. Я это тоже чувствовал, когда вёз её к вам.

— Она уже забрала всех, Мигель. Отца и Роко забрала, и обещала, что заберёт тебя. Она мне так и сказала. Клянусь тебе. Она не такая, какой ты её считаешь. Она дочь моего отца, а мой отец мудак. Поверь мне… пожалуйста, поверь мне. Они думают, что я сумасшедшая и выдумываю всё, но это не так. Она мне сказала, что заберёт у меня всё.

Хмурюсь, разглядывая лицо Раэлии. Она, и правда, напугана. Она дрожит, и я вижу невероятный страх, как и уязвимость. Хотя мне сложно поверить, чтобы Ида говорила нечто подобное, но я вижу царапины на шее Раэлии. Я верю Раэлии. Да, зачастую она слишком бурно на всё реагирует, и у неё сильнейшее недоверие ко всему, но сейчас говорит мне правду. Я знаю, когда Раэлия врёт мне. Мной невозможно манипулировать. Я сразу же подсекаю подобное.

— Это она сделала? — спрашивая, перевожу взгляд в глаза Раэлии.

— Да, — моментально шепчет Раэлия, и вот это ложь. — Нет… нет. Это была я.

— Зачем? — с горечью в голосе спрашиваю её. — Ты сама себя поцарапала, чтобы сделать её врагом для своей семьи и для меня? Ты хотела, чтобы никто её не принял, а приняли тебя?

— Её рукой… она наговорила мне всё это, и я… я психанула. Правда, Мигель, я не соображала. Она подслушала мой разговор с Деком, пыталась меня шантажировать, я услышала голоса Роко и Мирона и тогда сделала это. Я поцарапала себя её рукой, чтобы они… они уже любят её. А я? А я, Мигель? Отец оттолкнул меня в сторону, когда увидел её, а я ещё защищала его перед Алексом. Она для всех вас ангел, это нечестно. Это нечестно, и я хочу, чтобы её ненавидели, как они делают это со мной. Они выбросили меня, словно я ничтожество. А кто она? Невинное создание. Это… я… я просто… эти мысли, они… я… прости, что соврала. Я боюсь… боюсь, что ты ей поверишь, она же идеальная. А я? Проблемная. Психованная. Больная. Я никому не нужна. Никому. И я вновь увидела это сегодня. Я даже не удивлюсь, если они заставят меня пожертвовать своей почкой для этого пацана. Но я не хочу. Это мои органы, а всем плевать, что я чувствую. Они все зациклены лишь на Иде, а не на мне. Никогда… они никогда не любили меня, а её моментально. Я для них как моя мать. Шлюха и алкоголичка. И они хотят, чтобы ты тоже так считал.

— Раэлия, неужели, за всё это время ты так и не поняла, что я не поддаюсь внушению и манипуляциям? И если ты говоришь, что Ида тебе угрожала, то значит, так и было.

— Что? — Раэлия отталкивает меня и отскакивает, словно я ошпарил её. Такой реакции я не ожидал, конечно.

— Ты… ты что, веришь мне? Ты веришь мне? Но ты же тоже считаешь Иду ангелом. Ты ходил с ней на свидание. Ты…