— О! — отвечает дочка Ротшильда. — Это, конечно, меняет дело!'

Сразу оговорюсь, что челночная дипломатия — штука не всесильная. Иногда даже мир заключить не удаётся, не то, что поженить кого-нибудь.

Но попробовать можно.

Так как, любезнейшая Ольга Васильевна?

Учитывая тот факт, что в ближайшие десять лет я в Сибирь не собираюсь, так что всё равно не смогу подарить вам этого счастья.

Ваш вел. кн. Александр Александрович'.

Теперь девушке надо было дать подумать.

За свою пятидесятилетнюю жизнь в будущем Саша убедился, что мнение о том, что женщины принимают решения эмоционально — легенда, непонятно на чём основанная. В большинстве своём представительницы прекрасного пола расчётливы, что твои купцы. Есть брачный рынок, и на нём надо трезво оценить свои шансы. Ну, там табличку составить, расставить плюсики…

Так что барышня Смирнитская именно этим сейчас и будет заниматься.

Есть великий князь, который младше этак лет на пять, шансы на брак, с которым более, чем призрачны, который слишком смел в политических высказываниях и который уже мягко отшил.

Есть маменькин сынок герр Штраус, который влюблён по уши, знаменит, зашибает хренову тучу бабок и будет периодически вывозить в Вену плясать на тамошних балах, а, может, и на гастроли в Париж, и посвящать музыкальные произведения. И слушаться будет жену, ибо привык.

Или вообще не заморачиваться на эксклюзивные варианты, а найти простого гвардейского полковника, который сейчас жалкий поручик, но молодой, симпатичный и может дослужиться до генерала.

Саша решил не торопить. Напишет Ольга, когда всё взвесит.

Дописал статью для дяди Кости о будущем флота и отправил с лакеем.

14 мая была суббота, так что уроков поменьше. И Саша погонял по Царскому на велике, ибо был первый день с приличной погодой после двух дней ненастья: ветрено, но хоть без дождя.

А ближе к вечеру сел за составление списка 100 выдающихся людей для заманивания оных в Россию.

Работа двигалась не шатко, не валко.

Ну, Джеймс Максвелл, ну, химик Бунзен, ну Земмельвейс со Штраусом.

Пастер, интересно, сейчас чем занимается? Пивоварением?

Ладно, не суть. Даже если ещё студент Нормальной школы. И Саша добавил Луи Пастера.

А Джеймс Уатт? Ещё не умер?

Надо у Лабзина спросить. Может, он знает.

А господин Дизель?

Он уже родился?

И Саша обругал себя за плохое знание истории 19 века.

Фарадей, Фуко, Вейерштрасс…

Продвинулся Саша недалеко, ибо явился лакей и доложил, что государь требует к себе.

Папа́ ждал в своём зелёном кабинете с портретами детей, картинами с батальными сценами и каминным экраном с изображением пуделя Гусара.

Ещё одна большая чёрная собака лежала у ног государя.

Это был сеттер Милорд, подаренный царю ещё в марте и занявший в сердце императора и в его кабинете место предателя Моксика, безвременно почившего в бозе и похороненного на кладбище домашних животных на Детском острове в Царском селе.

Впрочем, чистокровным сеттером Милорд никак быть не мог, ибо имел одну полностью белую лапу и слишком длинные ноги. Но царя это нисколько не смущало.

Отношения с царской собакой у Саши сначала складывались не очень, ибо котом пахнет. Но папа́ пару раз цыкнул на Милорда за непочтительное рычание на сына, и пёс подчинился авторитету хозяина.

На круглом столике перед императором была разложена карта.

— Саша, иди сюда! — сказал царь. — Ты ошибся.

Саша подошёл к столу, и сеттер неторопливо ретировался и разлёгся на ковре по другую сторону от императора.

На столе была разложена карта Северной Америки.

— Смотри, — сказал царь и показал на карту. — Вот, твой Клондайк, он на территории Канады, это британские владения.

— Да-а, — протянул Саша. — Извини, дал маху. Но золото там точно есть.

Он смутно припомнил, что золотоискатели у Джека Лондона ходили за лицензиями в канадский офис.

И внимательно посмотрел на карту.

— Вот здесь Клондайк впадает в Юкон, — добавил царь. — Клондайк полностью на территории Канады — это правый приток Юкона.

— Там должен быть город, — сказал Саша. — Кажется, Доусон. Он станет столицей золотоискателей.

— Здесь ничего нет, — возразил папа́. — Кроме леса по берегам. Разве что какая-нибудь деревня, но она не обозначена.

— На Юконе тоже есть золото, — сказал Саша. — Точно!

— Не вполне понятно, куда дальше течёт Юкон, — заметил царь. — На нашей территории расположено устье крупной реки под названием Квихпак. Возможно это та же самая река, но точно неизвестно.

— Я никогда не слышал о реке Квихпак, — признался Саша. — А с золота на Клондайке мы сможем что-то получить?

— Туда трудно добраться, — заметил царь. — Лучше через Аляску. Если Квихпак и Юкон — одна и та же река — это удобный путь. Можно построить паровые канонерки и подниматься вверх по течению.

— Тогда надо помочь открыть золото Клондайка и брать ренту за безопасный проезд, — предложил Саша.

— Если мы сможет его обеспечить, — задумчиво прокомментировал царь. — И, если сможем построить суда. Там слишком мало людей. Но геологов пошлём. По крайней мере, на Квихпак.

— И экспедицию, которая поднимется вверх по течению Квихпака, — добавил Саша. — Может и встретим господ великобританцев.

— И экспедицию, — кивнул царь.

И перевёл разговор на другую тему.

— Костя был настолько впечатлён твоей главой о будущем флота, что тут же переслал её мне.

— И как?

— Я прочитал. Действительно интересно. Но то, что я сейчас скажу, тебе, скорее всего, не понравится.

Саша внутренне напрягся.

— В ней что-то крамольное?

— Нет, — сказал папа́. — Но там есть идеи, которые уже сейчас можно попытаться реализовать. Торпеды, радиосвязь, даже подводные лодки.

— Перископы, — подсказал Саша. — Но они, наверное, известны.

— Может быть, — проговорил царь. — Но не получили широкого распространения.

— Можно не только ставить на подводные лодки, но, например, наблюдать за противником из укрытия, — предположил Саша.

— За дымом всё равно ничего не увидишь, — возразил папа́.

Да, на учениях в кадетском лагере действительно было много дыма. Как-то слишком много. Ни одна артиллерийская установка 20-го века столько не даёт. Не говоря об автоматах.

Только сейчас до Саши дошло, почему.

Дымный порох же!

Не знают они бездымного.

Да и окопы не роют по большому счёту. Хотя ложементы строили ещё в Крымскую. И укрепляли редуты миллионами мешков с песком и корзин с землёй. Саше показывали рисунки этих укреплений. Стены из мешков высотой в несколько метров.

— Хотя, пока сражение не началось, действительно можно наблюдать за противником, — продолжил мысль царь.

— Ну, да! — сказал Саша.

— Тем более не стоит это издавать, — подытожил царь. — Ты хочешь славы, но не важнее ли безопасность Отечества? Ведь не только наши прочтут. Британцы, французы и немцы — тоже прочтут. И, боюсь, успеют раньше нас.

В воскресенье, после обедни, Саше принесли ответ Ольги Смирнитской.

Барышня думала не очень долго.

'Ваше Императорское Высочество! — писала Ольга. — Я ещё раз заглянула в свою душу и проверила свои чувства. Да, я ещё люблю Жана, несмотря на все его недостатки. Так что буду рада любой помощи.

Вечно преданная вам Ольга'.

Мда… Саша уж надеялся, что одним геморроем меньше. И как тут применить челночною дипломатию?

Первым пунктом для визита Саша назначил Никсу.

— Примешь участие для увеличения политического веса?

Никса задумался.

— А если они всё равно откажут?

— Проблемы по мере поступления, — отрезал Саша.

Вторым пунктом дипломатических усилий был намечен папа́.

— Саша — это частное дело, — сказал царь. — Государство не должно в это вмешиваться.

— Не государство, а лично ты. Ради великого музыканта.